Из медотсека вновь явился Гонсалес, но на сей раз полноценно. Видать, очередной кризис у злополучной ноги Трентона миновал, врач вернулся к взятой на себя лидерской роли. Сухо сказал приказным тоном, позаимствованным у Гуттиэреса:

- Рамирес, Родригес, Лопес – на разведку. Обследовать здание космопорта. Если кто-то в нём есть, вступить в контакт, - врач повернулся к Родригесу, язык у которого подвешен лучше, чем у других. - Выяснить ситуацию. О себе дать знать, что совершили на планете аварийную посадку, поскольку корабль, скажем так, потерпел бедствие, несовместимое с дальнейшим полётом. Всё понятно? – Родригес кивнул, Рамирес и Лопес закивали тоже. – Тогда… - Гонсалес и сам немного поморщился от пришедшей на ум идеи, но всё же произнёс. – И вот ещё что. Предлагаю перед выходом сдать оружие. Зачем? – прочитал он вопрос в вытянувшихся лицах. - Чтобы полностью исключить его применение. Здешние порядки нам вряд ли понравятся, это раз. А во-вторых, порог применения оружия у нас понижен. Шлейф настроения от перестрелок на крейсере так просто не загасить, говорю вам это как врач. Нас могут провоцировать, проверять, с миром ли мы пришли. Не пройдём проверки – будут на нас охотиться всей планетой. В здешней рудной колонии сотни тысяч человек, это сила, придётся с нею считаться.

Разведчики немного замялись.

- Подчиниться? Им? Начальникам рудокопов?! – с яростью выпалил Флорес и скрежетнул зубами. – Да вы в своём уме? Лопес, дурачок, и ты теперь, что ли, добровольно сдашь свой бластер? Гонсалес предатель!

- Сам дурачок! – обиделся на него Лопес. – Ты, между прочим, разоружён самым первым! Сдал свой бластер, как миленький! Вот и молчи.

Эстебан заинтересовался: кого и кому Гонсалес, по мнению Флореса предал? Смахивало на то, что предал самого Флореса (с его радикальным подходом) всему остальному миру. Но прояснять всего этого времени не нашлось. Обозлённый Флорес отвернулся в свой угол, трое посланных на разведку легко сложили оружие в ящик переносного арсенала и без промедления покинули катер, вскоре показавшись на экране.

Поскольку на посадочной площадке, просматриваемой со всех сторон, искать было нечего, три фигурки сразу заспешили к двухэтажному зданию космопорта. Выглядели ли они при этом достаточно мирно и беспечно? Трудно сказать. Поисковое напряжение не спрячешь.

Вошли в здание.

- Интересно, кого они там встретят, - отметил Альварес, - жаль, провидческие способности Гарриса по таким мелочам не работают. Или?

- В здании пусто, - невозмутимо промолвил связист. - Но кругом следы недавнего пребывания людей. Как минимум пятеро. Родригес отрапортует, когда заглянет в кафе на втором этаже. Там осталась еда в тарелках. Ещё свежая. И другие позабытые вещи.

- И что это значит?

- Родригес предположит, что те, кто был в здании, выбежали оттуда сразу после нашей посадки. Думаю, ему стоит поверить.

- Выбежали? Зачем?

- Трое собираются кликнуть подмогу. Двое притаились в лесу, следят, что происходит на космодроме.

- То есть, наша посадка не выглядит мирной? – помрачнел Гонсалес.

- Не особенно.

Запиликал сигнал связи. Эстебан вывел в громкий режим голос Родригеса. Тот сказал.

- Докладываю. Здание космопорта покинуто, причём недавно. Предполагаю, что с десяток минут назад, сразу после нашего приземления. Судя по брошенным остаткам пищи в столовой, здесь находилось пятеро…

Гаррис крепко зажмурил глаза и согласно кивал после каждой фразы стажёра. Ещё бы: он же всё предвидел заранее! И даже то, что на связь с катером первым выйдет Родригес, хотя старшим в их тройке логично считаться Рамиресу, как-никак, он стрелок с «Антареса», тогда как остальные просто стажёры.

А теперь вопрос. Зачем было куда-то посылать Родригеса и ещё двоих, если Гаррису все данные обследования космопорта известны и так?

Эстебан вопроса не произнёс, но Гаррис на него всё равно ответил.

- Здание обследовал не я, а Родригес, - пояснил он, - а то, что я заранее узнал результаты – так это не изучение, а нечто иное. Опережение, так сказать. Одно другого не заменяет, так понятно?

- Вполне, - примирительно сказал Эстебан.

3

Посланные вернулись, ещё раз в подробностях рассказали об обстановке в здании космопорта. Рамирес высказал очень свежее предположение, что в лесу кто-то прячется. Чтобы заметить кого, так нет, но по логике… Да уж, логика такова, что почему бы двоим не спрятаться.

- Может, посмотрим в лесу? - предложил Родригес.

- Думаю, не стоит, - покачал головой Гонсалес. – Мы ведь мирные люди, прилетели на мирную горнодобывающую планету. Зачем же нам лес прочёсывать?

- Насторожатся, да?

- Не то слово!

- Так они ж и так настороженные, раз попрятались, - заметил и Лопес.

- И кто-то наверняка побежал за подмогой, - ввернул Рамирес.

Ага, втроём побежали. Не разговор, а дежа вю сплошное.

- Только я вот чего не понял, - напрягся Лопес. – Это что же, они с подмогой вернутся, а мы им ничего не приготовим, будем тупо ждать?

Гонсалес вздохнул:

- Да, будем ждать. Постараемся уладить мирно. Зачем? Да затем, что силы в любом случае неравны, это раз. И затем, что нам среди них предстоит жить, это два. Если кто-то верит в пророчества Гарриса, то это будет уже третий резон. Ну, а в четвёртых, - Гонсалес развёл руками, - без их операционной и медикаментов мне не светит спасти Трентона.

- Спасти? – процедил Флорес, по-прежнему имевший собственное отдельное мнение. – Да они нас всех в жмуров превратят, разве непонятно?!

- Им незачем, - возразил Гонсалес, - разве только от сильного страха. Вот этот страх нам и следует потушить. Ясно, что не из бластеров. Людей, которые к нам придут, надо понять. И пусть космодесант никому не мерещится – мы оставили его на орбите. Планета хоть и работает на Альянс, но от системы «Карантин» страдает не меньше нашего. Именно она в главном фокусе её действия.

Гонсалес что-то такое же убедительное говорил и дальше, но Эстебана словно тумблером вырубило. В том, что только что было произнесено, таилась для него перспектива намного худшая, чем простое недопонимание в отношениях с местными. Но какая? Память отказывалась воспроизвести.

Что же такого Гонсалес сказал? Что производственники с Эр-Мангали – не солдаты удачи, это, вроде, понятно само собой, доказательств не требует. Что планета под колпаком «Карантина» - тоже известная истина…

Ах, вот оно! «Нам среди них предстоит жить», - вот что сказал Гонсалес. Нам – среди них! Не переночевать – жить. Но среди них – разве это жизнь? Разве возможна жизнь пилота на карантинной планете? Эстебан, определённо, так не считал.

4

Казалось бы: что такого нового Гонсалес сейчас сообщил? Новое нашлось. Просто потому, что до сих пор элементарная вещь до Эстебана не доходила. Спасение на Эр-Мангали не предполагало жизни. Для него – совсем никакой.

Куда бежали? Вот в чём главный вопрос. А ответ безрадостен. Туда же, откуда и стартовали. В тюрьму.

Да, есть нюанс. Покидали не просто тюрьму, а камеру смертников, в который ухитрились превратить собственный звездолёт. К тому же – накануне исполнения приговора. Тюрьма же, к которой Эстебан уверенной рукой привёл катер, по крайней-то мере, просторна. Размером ровно в одну обитаемую планету – недурственный тюремный двор для прогулок?

Есть люди, которые в таких «тюрьмах» проводят всю свою жизнь: просто не видят надобности в межпланетных перелётах. И впечатлений им для жизни достаточно. Просто внимательней смотрят, отыскивают красоты и смыслы в простых вещах, не требующих дальнего поиска. Уподобиться таким людям? Увы, не получится. Убеждённые домоседы всё-таки свободны со своих небесных тел в любой момент стартовать. А с Эр-Мангали после посадки далеко не стартуешь. Это место не для пилота.

Грустно это осознавать. Особенно лучшему пилоту империи, каким себя привык считать Эстебан. Да, чисто для себя, то есть - молча, никому свою точку зрения не навязывая, дабы не расходовать жизнь попусту - на доказательства конкурентам, кто и чего достоин. Эстебану конкуренты всегда были скучны, он привык отчитываться за свои успехи перед внутренним арбитром и по тем критериям, которым сам доверял.