— Но, господа следователи, что же получается: хвандехвары не могли проникать в посёлок непосредственно перед нападениями на шахтёров…

— Никак не могли, — подтвердил Годвин.

— …но также они не могли пребывать в посёлке заранее…

— Верно, — согласился Мак-Кру.

— …но тогда получается, хвандехваров не было…!

— Не было! — кивнул Годвин.

— …и они не могли совершить всех этих людоедских нападений!

А вот на это умозаключение Мак-Кру счёл нужным с негодованием возразить:

— Да как же не могли, когда совершили?

— Но как же вы объясните…

— Объяснять — твоя задача, — напомнил Годвин. — Это тебе, а не нам загадал загадку Флетчер. Потому и загадал, что нам непонятно.

— Да, конечно, — смешался Кай.

Задача его личная, никто не спорит. Но ведь должен же он в её решении опереться на какие-то факты… Хоть на что-нибудь помимо собственного чистого разума! Может, в протоколах следствия…

— Протоколы следствия мы не вели, — покачал головою Годвин.

— Но как же так…

— У нас память хорошая, — отрезал Мак-Кру.

На последний эпизод с гибелью Глипа — допустим. Но ведь не на все же предыдущие! Задним числом вряд ли припомнишь, сколько было самих смертей.

Ну, раз нет протоколов…

— Может, мне стоит ещё раз опросить стражу на стенах и воротах? Ну, которые дежурили в ночь смерти Глипа. — при словах 'ещё раз' Годвин и Мак-Кру переглянулись, так что Кай понял: не было никакого первого раза. Зачем следователям кого-то опрашивать, если протоколы они не ведут?

— Ты вот что пойми: стража на вышках и у ворот — не нашего подчинения. Им перед Уоллесом отчитываться, — с усталой гримаской проговорил Годвин. — Нам с Маком они, по доброте душевной, допустим, что-то рассказали (не под протокол, понял?), а ты-то им кто? Выскочка с подачи старика Флетчера, который и сам им не указ.

За этот ответ Кай поблагодарил с особенным чувством. Честно ведь отвечено.

Но где бы добыть недостающих фактов? Может, наутро по смерти Глипа люди о чём-то судачили? Может, по посёлку разошлись какие-то необычные слухи?

— Слухи были, но глупые, — сказал Мак-Кру. — Их наша следственная группа слушать не стала, и тебе не советую.

Уже понимая, что Годвина и Мак-Кру на много ценной информации не раскрутишь, Кай попытался прояснить выходы на другие источники. Однако саму идею обратиться за сведениями к третьим лицам следователи встретили в штыки, точно как ранее не одобрили повторное снятие свидетельских показаний.

— А не проводила ли своего расследования Служба безопасности колонии? — ввернул Кай гипотезу, которую и так собирался проверить, — может, Бенито Родригес поделится сведениями?..

— Ну, если Бенито собирал ценные сведения, то лучше бы ему не позориться! — Годвин расхохотался, и Кай понял, что пренебрежительный тон в отношении его знакомца для Нового Бабилона скорее правило, чем исключение.

И дело не в особом мнении тройки невежественных шахтёров. Есть корни посерьёзнее. Быть может, в конкуренции разных охранных служб? Но и сей уровень вопроса мелковат. В конфликте явственно затронуто мировоззрение…

По ходу беседы со следователями Кай учился. Но и собеседники к нему присматривались.

Напоследок он стал задавать вопросы поумнее прежних, но достиг обратного эффекта. Его медленно понимали и начинали подозревать в скрытой насмешке. Так, едва ли стоило выяснять у Мак-Кру, какими методами он определял отсутствие в посёлке затаившихся хвандехваров. Заранее ведь ясно: методом визуального осмотра. Не самый надёжный из методов, но здесь-то Эр-Мангали!..

— То есть, охранники просто ходили по посёлку и всюду заглядывали невооружённым глазом?..

— Вздор! — вышел из себя Мак-Кру, когда Кай такое предположил. — Чтоб ты знал, охранники Нового Бабилона вооружены по последнему слову!

Ага, бластеры у них на поясе болтаются. Но ведь Кай говорил о другом! Он не стал настаивать на первоначальном смысле и поблагодарил следователей, выговорив напоследок право ещё у них появляться. Поскольку это право и без того было дано их начальником Флетчером, Годвин и Мак-Кру возражать не стали, но сам вопрос их самолюбию польстил. Делаю успехи, решил про себя Кай.

Только этих успехов он и добился.

3

В тот же день Кай попытаться навестить и Бенито. Имел уже пару подходящих поводов. Оба 'не для протокола'.

Кому, как не начальнику Службы безопасности, должно владеть всей полнотой информации по нападениям хвандехваров? Вдруг да узнаешь что-то новенькое.

Да и напомнить о себе не лишне. И ведь некоторое участие в судьбе Кая Родригес уже принял, его советы оказались очень к месту.

А ещё хотелось опровергнуть уничижительные оценки соседей по бараку. Бенито — чудак? Бенито — растяпа? Бенито ничего не способен организовать? У Бенито не бывает ценных сведений?

Кай чувствовал, что легко убедится в обратном. Но не мог и совсем игнорировать критику. Тем более системную, многоаспектную, полную страсти.

В этот день Каю никого не попалось на крыльце. Ни дремлющий охранник, ни водитель Олаф не стали его отваживать от проникновения в скромное одноэтажное здание. Правда, войдя, Кай застал двоих изнывающих от скуки латиносов — давешнего сонного охранника и ещё одного, постарше.

Дверь в кабинет Бенито ему показали, после чего долго наблюдали, как он в неё стучится. Не удосужились предупредить, что шефа там нет.

— А скоро ли будет Бенито?

— Вряд ли, — покачал головой старший латинос, — он здесь нечасто появляется. Умотает куда-то на весь день, а мы дежурим.

От нечего делать Кай раззнакомился с латиносами. Старшего звали Гонсалес, а сонного Сантьяго. На прощание попросил передать Бенито, что приходил Майк Эссенхельд. И, лишь вернувшись к себе в барак, понял допущенную ошибку. Уж кто-кто, а Беньямин Родригес ни о каком Эссенхельде слыхом не слыхивал, а знакомился с Каем Гильденстерном под его истинным именем.

Вернуться, попросить, чтобы перезапомнили иначе? Нет, как-то боязно и неловко.

4

Возможно ли за неделю обнаружить давние, нахоженные лазейки хвандехваров, а вдобавок найти и обезвредить их самих? Не исключено. Но вот о том, есть ли опасность в недельный срок не уложиться, нечего было и гадать. Определялось с ходу.

Кай так и думал, что не уложится. Как думал, так и получилось.

Вроде и старался. Ходил на приём к Годвину и Мак-Кру — двум не самым приятным типам. Как мог, расспросил. Да толку?

Может, Кай старался не в полную силу. Да, тоже на него похоже. Просто расшибаться в лепёшку ради перспективы быть причисленным к охране (это рядом-то со всякими плюмбумами!) получается как-то… унизительно, что ли.

Да. Унизительно. Но и жизненно необходимо, ведь шахтёром…

Хех… Руперт, Моралес и Дьюи тысячу раз правы, как шахтёр их приятель Майк вовсе нежизнеспособен. Вся их надежда — на его способность выследить хвандехваров. Пусть и слабая надежда, зато единственная.

И вдруг Кай начинает этой безальтернативной надежде сопротивляться. Зачем?

Не затем ли, чтобы избежать морального выбора?

Ведь стоит Каю победить неведомых кровососущих чудовищ, и вопрос включения в чудовищное сообщество здешних мародёров-охранников станет вполне реальным. При всей к ним ненависти, при всём омерзении.

А если не победит — не будет и повода выдвинуться. Кай сможет сказать: 'Увы, не смог, но очень старался'. И с чистой совестью благородно угаснуть в невозможности поддерживать жизнь дальше.

Вот только хочет ли он всерьёз угасать? И окажется ли совесть чистой?

Нет, не хочет. Нет, не окажется.

Ведь он и сам не дурак, чтобы поверить в ту благостную картину своей гибели, которая прикрывает дурно пахнущие мотивы: трусость, лень и предательство.

5

Неделя бесплодных раздумий и разговоров о хвандехварах ещё не прошла, а Кая уже навестили громилы из Коллекторской службы. Тощий Клинт, который ко всем их посылает, потому и тощий, что-то ли скуп, то ли болен. Пока другие обжираются, этому кусок в горло не идёт. Вот и пытается повытаскивать куски изо рта у всякого, у кого только может.