Может, один на всех нездоровый и тусклый цвет лица? Может -изобилие прыщей? Отвратительная, несвежая, вялая кожа на самых разных щеках - и впалых, и лоснящихся от сытости? Кажется, именно так и должны выглядеть кожные покровы людей, злоупотребляющих мясом в ущерб другим видам пищи. Вот только до чёртиков непросто отделить объективные результаты наблюдений за внешним миром от собственных брезгливых фантазий.

Зайдя в зал, Кай в первый момент застыл в нерешительности - и на призывные жесты бармена тупо не реагировал. (Да, я тупой, вы не знали?). Успел хорошенько осмотреться, пока бармен заревел вголос:

- Парень, да не боись, налетай: задарма! - а глаза внаглую хохотали над новичком.

Кай, всё так же не отвечая, ещё с полминуты потоптался на пороге. Точно ли ему сюда нужно? По правде сказать, есть хотелось изрядно, да вот готовят ли здесь что-то, что Каю подойдёт? Судя по запахам, нет. Судя по звукам, тоже. Приглушённые щелчки со стороны кухни выдавали присутствие там 'мясных шкафов' Оломэ. Значит, исчезающе мала вероятность встретить на ней неосквернённую мясом посуду, традиционных поваров (не 'шкафмейстеров'), или даже обычные печи, мало-мальски пригодные для создания вегетарианских блюд...

Ладно, стоит проверить. Подошёл к стойке, спросил:

- Чем кормите?

- Мясом, - с неприязнью бросил бармен, приготовившийся уже занести Кая в свой пухлый талмуд, и не ожидавший вопросов, - да какая разница, чем, когда задарма:

- А если не мясом, тогда чем?

- Тогда мясом! - припечатал бармен.

- Ага, понятно, - Кай собрался уходить.

- Постой, ты что, странный?- ухватил его бармен за рукав.

Зря подходил так близко. Ну ладно, придётся разговаривать дальше:

- Я не голоден. Просто зашёл поинтересоваться.

- Да ты точно дурик! Запомни: у нас на Эр-Мангали наедаются впрок! Конечно, если хотят выжить.

- Я не настолько хочу выжить, - это было сказано зря. Просто уж больно раздражало, что 'благодетель' у стойки твой рукав удерживает. А ведь цепок, зараза!

- Ты нарываешься? - спросил цепучий гадёныш.

- Нет, - насколько мог безмятежнее ответствовал Кай, а сам прислушивался к происходящему за столом вышибал. Нет, те не рассматривали его поведение как угрожающее, были увлечены едой и собственной беседой.

Из элитариев за дубовым столом громче других выхвалялся детина, чей голос показался Каю неожиданно знакомым:

- А я ему: гони, пала, деньгу! А он ползает у ног: не трогай, мол, я в этом месяце всё нажитое за койку отдал! А я ему сапогом по почкам. А он: ой, ну правда ничего нет! А я ему снова по почкам и говорю так спокойненько: поищи, пала, получше! И что ты думаешь: поискал, пала, ещё поискал - и нашёл! Зажать хотел, мразь шахтёрская...

А ведь это один из попутчиков, распознал его Кай. Из прихваченных с Плюмбума-11. Ишь как быстро выдвинулся: только-только явился в Новый Бабилон, суток не прошло, а уже шахтёров прессует. Что за головокружительная карьера!

Мародёры здесь в цене, не так ли?

- Ладно, - смягчился бармен, видя, что попыток вырвать рукав из его пальцев Кай не производит, - не хочешь - не ешь, я что, заставляю? Только помяни моё слово: ничего другого всё равно не найдёшь. Все едят мясо, и даже веганы придурочные тоже едят мясо - деваться им некуда. Ещё запивают пивом, но пиво покуда не про твою честь, его мы задарма не наливаем. Только каждую шестую кружку...

- Так я пойду? - смиренно спросил Кай.

- Нет, погоди! - забеспокоился бармен. - Я всё-таки должен занести тебя в журнал посетителей. Что зашёл не голодный - твои проблемы.

- Ну ладно, - Кай подбавил в голос тоскливой обречённости и был вознаграждён освобождением рукава. Бармен взялся за свою пухлую тетрадь.

- Как зовут?

- Клаус Кюхенрейн, - не дрогнув, произнёс Кай.

Ага. Ищите меня по имени...

- Паспорт? - потребовал бармен.

Ишь, на слово не верит.

- Ой, а мне пока не выписали...

- Как так?

- У писаря бланки кончились, он сказал завтра с утра подойти...

- Так что ты мне голову морочишь? - взорвался тип за стойкой. - Зачем вообще приходил, когда тебе тут жрать не положено?

- Обознался, - глуповато улыбнулся Кай. Жаль, насмешку поглубже не спрятал.

- Эй, ребята! - это уже сигнал для вышибал.

- Не извольте беспокоиться, я и сам уберусь, - пролепетал Кай на бегу, чудом уворачиваясь от пущенного вдогонку дубового табурета.

А и в самом деле, зачем приходил?

6

Разжиревшие плюмбумы-вышибалы в погоню за Каем так и не бросились. Мелок он как повод оторвать задницу - слава здешней гравитации. Оставалось надеяться, что и лицо его мало кто рассмотрел (а то Новый Бабилон посёлок не крупный, того и гляди, доведётся встретиться - а впечатление уже создано, и кто припомнит, что создано на ровном месте?).

В общем, Кай удачно ретировался из кафе-ловушки на улицу Пикадилли. Правда, не успел отдышаться, как уже кто-то с брезгливой бесцеремонностью сгрёб его за воротник.

- Живой, значит, - констатировал голос Буллита, - Клаус Кюхенрейн, говоришь? - в голосе мелькнула издевка. - Найду, поговорим.

С этими словами Буллит отпустил Кая и шагнул во мглу, сгущающуюся между бараками, где мигом и растворился, будто его и не было.

О чём понадобилось поболтать уголовнику, Чужак его прибери? Чем-то недоволен? Ага, не смог извлечь выгоду из отжатого у Кая голо-паспорта! И от тысячи взятых на баланс юрбургских космоталеров получил одно расстройство, ведь голографические деньги на Эр-Мангали тоже не ходят. Ха-ха-ха...

Впору потешаться над опростоволосившимся бандитом, жаль только, что заработанная Каем шишка у Михаеля в Новом Бабилоне болеть не перестала. И вся судьба пошла наперекос, ведь чтобы тебя допустили в Башню Учёных, мало сказаться представителем важной для посёлка науки. Нужна-таки рекомендация, которая у тебя была, но по милости Буллита пропала. И по которой туда уже прошёл другой человек.

В общем, у Кая к Буллиту свой 'разговор'. Вот только весовые категории не совпадают. Кай негодяя пугнуть пока не может, а у того получается. Сейчас, особо не напрягаясь, взял да изобразил ниндзю: из ничего явился, никуда пропал.

Собственно, гильденстерновому-то светлому разуму событие подвластно. Дело в перепаде освещённости. В тот самый момент, когда Буллит столь загадочно растворялся в межбарачном пространстве, над посёлком зажигались электрические огни - во всей грубой допотопности такого способа освещения. Пикадилли, озарённая десятком фонарей, выдержанных в убогом ретро-стиле, тем вернее погрузила в чернильно-чёрную темень всякую фигуру, желающую незаметно просквозить по переулкам. Дешёвый эффект!

Это всё, что достаточно знать о мгновенном исчезновении Буллита...

Дешёвый эффект, пытался успокоить себя Кай, но спокойствие не приходило. Между прочим, благодаря таким же дешёвым эффектам в окна бараков забирались и прожорливые хвандехвары.

Эх, всякая дешёвка будет эффективна там, где жизнь человеческая недорога. Эр-Мангали... Кажется, лишь сегодня мы более-менее по-настоящему встретились. Хотя есть опасение, главная встреча ещё впереди.

7

Вернувшись в барак приписки, Кай столкнулся с полусотней новых соседей. Пропыленные шахтёры густо обсели все койки, кроме единственной - той, с которой новый хозяин так и не убрал останки малыша Глипа.

Кай поискал глазами недавнего дежурного по бараку, но вдруг обнаружил, что не очень-то помнит, как этот человек выглядел. Нет, примерный-то облик запечатлел, но вот беда: все вновь прибывшие выглядели очень похоже: пустые глаза, печать безысходности на всём облике. Может, Каю стоило спросить его имя? Ну, на всякий-то случай.

Пожалуй, стоило. А то вот парадокс: единственный сосед, известный ему по имени, это тот самый малыш Глип, к которому обращаться уже бесполезно. Ушёл. На повышение.