Осмотрелся. Их самосвал одиноко стоял на краю аккуратной посадочной площадки. Рядом прилепилась парочка обшарпанных кирпичных зданий вполне заброшенного вида, из-за которых выглядывала монорельсовая колея с проржавевшими вагонетками. Проследив взглядом за колеёй, Кай чуть далее приметил и наземный этаж горнорудной шахты. Правда, ничто не указывало на то, будто шахта действует.

Ни малейшего движения. Тю, приехали…

Чуть позже на дороге, вьющейся между тёмно-серыми скалами, показался лёгкий краснобортый вездеход на видавшей лучшие времена антигравной подушке. Всё-таки встречают!

— Эй, у корабля! Добро пожаловать в нашу колонию! — раздался оглушительный голос из укреплённого на кабине усилителя. — Новый Бабилон ждёт вас!

Как-как? Новый Бабилон? Любопытные библейские мотивы. Это что же, новое название посёлка колонистов?

Машина остановилась, из усилителя донёсся приветственный марш.

Вновь прибывшие на Эр-Мангали принуждённо помахали в ответ и заулыбались водителю вездехода. Полезно быть вежливыми со старожилами — это даже органически невежливые плюмбумы уяснили. Привычно хамить они начнут потом, а сперва освоятся.

И, забегая вперёд, надо сказать, Плюмбум освоился быстрее всех. В том смысле, что в посланный за партией ссыльных вездеход они набились в полном составе, тогда как остальным места и не хватило. Весьма ожидаемо, и в исторически характерном для Плюмбума стиле. Когда ломишься куда-то толпой, и в том достигаешь успеха, то как себя не почувствовать высшей расой, которой абсолютно все должны?

…Но стоит ли забегать? Важный момент: прибытие к месту ссылки. Тут надо бы всё по порядку.

12

Вот всё, что произошло и сохранилось у Кая в опыте, начиная с появления вездехода.

Водитель сразу же по прибытии выскочил из кабины, поглядел на подавленно примолкших ссыльных и счёл нужным пояснить:

— Не пугайтесь тишины, здесь просто заброшенная шахта, у которой автоматика по старой схеме сажает корабли. Сама колония — в сорока километрах. Там, за ущельем. И вот там у нас очень шумно. Как во взаправдашнем Бабилоне, ага? Ну, в библейском… — пояснил водитель специально для плюмбумов, завидев на их лицах усилие что-то уразуметь. — Кстати, будем знакомы: меня звать Олаф.

— Привет, Олаф! — с принуждённой сердечностью заулыбались все.

Только въедливый дядька с Камарги спросил подозрительно:

— А с чего вдруг такое название? В колонии заправляют сектанты?

— Нет! — ответил Олаф, потом поправился. — Ну, то есть, не совсем так. Сектанты на планете и правда есть. Живётся здесь трудно — куда без них? Исповедуют какой-то 'Ковчег Пробуждения', медитируют цельные сутки. Но чтобы заправляли… — водитель фыркнул с пренебрежением. — Если хочешь знать, у нас в Новом Бабилоне сектантов не держат. Гонят в три шеи. Кто не хочет работать, должен быть разве большим учёным, а других дармоедов Флорес не потерпит.

— Кто?

— Флорес наш главный начальник новобабилонский, — пояснил Олаф.

— А зачем тогда библейское название? — не унимался тип с Камарги к явному неудовольствию плюмбумов. Уловив их настроение, он стал тут же оправдываться. — Я ж хочу разговорить Олафа к общему интересу. К какому интересу? К такому. Надо же просечь, что это за место, куда загремели.

— Так чего глупости спрашивать? — напустился на него набыченный плюмбум, сопровождая реплику затрещиной по загривку. — Надо было спросить о главном. Олаф, как у вас там?

— Да терпимо, — поморщился водитель, — а что до названия… Кто его знает, почему? Знаешь, у нас тут по всей колонии мода на названия из Библии. Раньше посёлки были тупо без названий, под номерами, а теперь: Новый Бабилон, Новый Джерихон, даже Свободный Содом имеется. Но то на любителя, — плюмбумы заржали. — Нет, я не только про Содом, я про все названия. Не всем нравятся, но, по-моему, удобно, что они есть.

— Удобно? — камаргец, увернувшись от новой затрещины, отбежал на несколько метров, оглядываясь на кулаки, поднятые в жесте угрозы.

Олаф согласился уточнить:

— Посёлки сейчас стали… ну, скажем так, более автономными…

— Чего? — недопоняли уже плюмбумы.

— Плохо подчиняются Флоресу, — перевёл Олаф. — И, хотя наш Новый Бабилон — по-прежнему главный, самый богатый посёлок колонии, но другие теперь тоже на что-то претендуют. Потому оставаться без особых названий им было…

— …взападло, — закончил Буллит.

— Да, — подхватил водитель, — вот именно. Взападло.

13

Дядька с Камарги таки молодец. При всём противодействии недалёких попутчиков несколькими меткими репликами спровоцировал Олафа выдать важные вещи. В горнорудной колонии, оказывается, единоначалия нет? Есть посёлки, они теперь по-разному называются, потому что стали конкурировать. А что все в одном стиле — мода. Не приказ главного начальника планеты.

Олаф понял: проговорился. Как не понять! С три короба лишних слов обратно не отыграешь. Он вяло попытался доказать, что Флорес главнее всех на планете, поскольку имеет монополию на торговлю рудой. А что другие начальники посёлков от него обособились, так это их проблемы, не его. В любом случае, вновь прибывшим очень повезло, что их приглашают в Новый Бабилон — не куда-то. Не то, чтобы под властью Флореса им сделалось хорошо: вовсе нет. Но другие посёлки хуже, гораздо хуже.

— Новый Джерихон стоит на берегу моря и выживает за счёт торговли рыбой, — призвал водитель посочувствовать джерихонцам, — прикиньте-ка: рыбой. С кем они торгуют? Да с нами. Больше никому их рыбины не нужны. А что это значит? Их посёлок покуда жив по милости Флореса. Любит он рыбу, вот и велит с ними торговать. А как рассердится — всё!

Кай вздохнул про себя, когда это слушал. Интересный облик начальника вырисовывается. Царёк, ни дать, ни взять.

— Но то Джерихон. А Содом нам как бы и не нужен. Флорес бы его давно разгромил, да руки марать не хочет. К тому же мы туда выселяем… ну, всяких разных, удобно же, когда есть, куда…

Олаф старался выправить впечатление, но плюмбумов в его речи заинтересовал только Содом. Не в библейском смысле, в одном из производных. Началось нездоровое оживление, смех над плоскими шутками, подначивание и подзуживание толпою самой себя…

— Хватит! — Олаф постарался сбить их настроение с гиблого русла. — Будет охота посетить Свободный Содом — устроите себе экскурсию. Потом. А сейчас прошу языками не ляпать. Почему? Да вот почему: называть вам другие посёлки мне сейчас не стоило. Слышали? Я знаю, среди вас имеются любители постучать на других…

— Нет таких среди нас! — поспешно возмутились плюмбумы.

— Нет, так после найдутся! Ну так вот: не советую. За то, что я болтанул лишнего, мне могут быть неприятности, — признал водитель, — но тому, кто ябедничал, станет стократ хуже. Обещаю. Мне ведь передадут.

— Обижаешь, Олаф! — заголосили вокруг с притворным возмущением.

Но тот уже приступал к деловой стороне разговора. Всё-таки не поболтать сюда послан. Подвезти.

Только и здесь у него не обошлось без казусов. Олаф прикинул число людей, вычел свои посадочные места и досадливо почесал в затылке:

— Великовата ваша партия… Думали, будет меньше! — и после минутной заминки:

— Ладно, кто первый, залезай!

Ну а кому же тут быть первым? Ясное дело, Плюмбуму.

— Только я должен вас зарегистрировать, — спохватившись, Олаф извлёк из-за пазухи примитивный бумажный журнал регистрации и древний шариковый стилус. Под скептическими взглядами прибывших пояснил:

— Так надёжнее.

— В самом деле? — переписывать от руки голографические документы, как ни крути, необычная практика регистрации. Этак ведь можно разного понаписать…

— Просто мой переносной регистратор поломан, а новый взять неоткуда, — вздохнул Олаф, — это Эр-Мангали. Привыкайте. Но вы не подумайте чего, — поспешно добавил он, — стационарные-то регистраторы в колонии функционируют… — в его голосе звучала надежда, что всё так и есть, как он сказал.