Ради хоть какого-то выигрыша? Всё-таки крейсеру, чтобы их спасти, и так уже пришлось задержаться в гиблом закарантиненном месте. Да, отчасти, но это уже следствие.

Ага, вот… Гуттиэреса, вспомнил Родригес, не на шутку зацепила тема предательства — там, на родине. Можно подумать, что он всерьёз опасается военного трибунала. С какой стати, если коммодор точно следовал букве имперского устава?

Ах да, с такой стати, что на судей надавят, и те постараются вынести решение, выгодное Альянсу. Чтобы хоть отчасти обезопасить себя и экипаж, Гуттиэресу важны свидетели кровавого злодеяния горилл. Если показания Трентона и Гарриса прозвучат достаточно громко и разнесутся далеко, Альянсу будет проще отказаться от верного служаки Домби, чем топить Гуттиэреса. Видимо, так. Понимает ли это Домби? Не исключено.

Но вот и новый разговор в продолжение старого.

— Нет уж, — упрямо говорил майор, идеально изображая беспечность, — никакого самоуправства не было. Все мои действия напрямую вытекают из воли и интересов Альянса, ни в каком пункте не перешли положенной им черты.

— Это ваше мнение, Домби. Оно не подкреплено ресурсами.

— Это правда. Как и то, что ваши действия по недопущению десанта на судно будут однозначно расценены как преступные.

— Вероятно, вашим людям будет приятнее умирать с этой натянутой надеждой на возмездие в будущем. Но пока что преступники — вы. Даже если весь ваш Альянс в тайне вам посочувствует. Ну, если действительно вас послал на это дурно пахнущее преступление.

— Вы враг Альянса, коммодор! — вдруг догадался Домби. — Я понял, вы враг Альянса! Вы хотите заморить на нежизнеспособных для человека обломках станции целое боевое подразделение, которое вам надлежало в сохранности довезти туда и обратно!

— Нет. Альянс сам себе враг, если такое творит. Но я всё-таки склоняюсь к версии о вашем самоуправстве.

— Самоуправство? — зарычал майор. — Это я, что ли, спланировал операцию по зачистке станции, которую впервые видел? Я, наверное, где-то в бачке для мусора отыскал голо-карты с оптимальными маршрутами следования? Это я велел верхушке станции собраться и совещаться? Я догадался, что двенадцать кукол надо было до поры оставить живыми? Нет, коммодор, отдельному майору, даже из элитных сил Альянса, до подобного в жизни не додуматься! Какая-нибудь мелочь непременно испортила бы всю игру. Этого не случилась.

— Ваша игра не испорчена, майор? — ирония коммодора прошлась хлыстом по наглому напору альянсца.

— Конечно, нет. Потому что вы сами, коммодор, одумаетесь и нас впустите.

— Вы лучше нас знаете наши будущие действия?

— Да. Мы предполагали, что ваш экипаж попробует как-либо продемонстрировать имперскую спесь. И мы по-прежнему полагаем, что здравый смысл в ваших действиях возобладает. Всё-таки вы в империи Сант-Амазон Эскабар — не совсем дикари.

О, подумал Родригес, майор в своей грубоватой манере начал уже льстить Гуттиэресу. Вот, название империи даже вспомнил. Но достаточно ли это, чтобы разжалобить имперского офицера?

— Что ж, вам, знатокам будущего остаётся предоставить возможность самостоятельно его дождаться, — сказал коммодор, собираясь закончить переговоры.

Но у майора Домби в рукаве нашёлся ещё один козырь.

— Нет уж, коммодор, напрасно вы мните себя неучтённой силой, — захохотал урод, — операции Альянса, в особенности такие, как эта, готовятся десятками лучших специалистов. Просчитываются надёжными аналитиками на новейших компьютерах — и не до какого-то там ключевого момента — до самого возвращения! Вот где, по-вашему, находятся сейчас мои люди?

— Я очень удивлюсь, если у меня на «Антаресе», — бросил коммодор.

— Вы правы, свой крейсер вы пока контролируете, — смысловое ударение майор сделал на слово «пока». — И были бы мы там у вас, разговора бы не было. Я говорил о том, что все мои люди двигались по чётко разработанным планам, и теперь они в полном составе здесь, рядом. В отличие от двоих дурачков, которых вели вы — куда их теперь зашвырнуло? — Домби сделал паузу, словно надеясь, что ему это расскажут.

Но уж нет: Альварес как раз что-то прикидывал на снятой с экрана голо-карте актуального состояния ближнего пространства, но не про его честь. Что оставалось предводителю десанта, кроме как продолжить хвастаться?

Ах, какие дисциплинированные пареньки служат под его началом! Как эффективны и точны они в своих действиях! В сражениях с инфицированной сменой не получили ни единой царапины. Добились беспрепятственного запуска системы «Карантин», вовремя перекрыли все подходу к Пусковому модулю. Вовремя покинули Жилой модуль перед его взрывом. Заняли практически все спасательные капсулы и катера в модулях-ангарах. Заняли все резервные модули связи. Заняли те из орудийных отсеков, которые можно перевести на ручное управление — да, по сути, захватили и взяли в свои руки всё то оружие, что можно рассмотреть на экранах.

Угрозы. Вот и угрозы пошли.

— Что до станционных орудий, то боюсь, они способны нам причинить серьёзные неприятности, — вполголоса заметил Ферабундо. — В особенности вон те гравитационные пушки — размажут, как блин по плоскости.

— Кстати о блинах, — сказал кок Финьес. — Простите, мой коммодор. Время ужина. Подавать его всем в кают-компанию?

— Не всем, — покачал головой Гуттиэрес. — Стрелкам и орудийцам — нет. Отныне им предстоит принимать пищу на боевых постах.

— Нам предстоит перестрелка, мой коммодор? — догадался Рамирес.

— Нам предстоит постоянная к ней готовность, — ответил тот с припечатывающим весом, — усиленная и вами.

Вслед за этим по распоряжению Гуттиэреса из кают-компании отправились на боевое дежурство пятеро: орудийцы Рамирес и Ферабундо, стрелки Чинчес, Маркес и Неринья.

Подумав ещё с минуту, коммодор сжалился над подуставшим на дежурстве в рубке пилотом Алонсо и наказал Эстебану его сменить.

А чуть погодя, когда толстый Финьес вкатил в кают-компанию многоярусный поднос, уставленный флотскими съестными пакетами, стажёр Родригес впервые обратил внимание, на пару аналогичных пакетов — полученных им к завтраку и к обеду, но так и не распечатанных.

— Ты что, захворал? — спросил у него Лопес, приканчивая свой ужин укуса в три-четыре. — Совсем потерял аппетит?

— Нет, задумался, — Родригес рассудил, что стоит начать с завтрака, и распечатал его первым.

— Ну ты здоров думать, — съязвил Флорес. — А мы уж решили было, что тебя эпидемией накрыло. Той, что выкосила всю их станцию.

— Ты о чём?

— Об индюках. Те вот тоже думали, пока в суп не попали.

— Негоже смеяться, — Родригеса передёрнуло, — с ними в одну кастрюлю загремела целая планета. И полсотни не слишком задумчивых потрошителей-поваров. И даже один крейсер.

4

Пока члены экипажа в большинстве и наспех поглощали содержимое пакетов, полученных к ужину, кое-кто догадался пристать к коммодору Гуттиэресу с вовсе неаппетитной темой для разговора. Инфекция, не к ужину будь помянута, как оказалось, всё-таки занимала умы.

— Мой коммодор, хочу вас предостеречь от возможной ошибки…

Инициатором и главным двигателем разговора выступил борт-инженер Монарро, который и прежде, кажется, о чём-то в этом роде заикался. Тогда он, насколько Родригес мог вспомнить, даже получил поддержку. Правда, поддержали его в основном орудийцы и стрелки, которых Гуттиэрес теперь мудро услал из кают-компании, отправив дежурить на боевых постах…

— …Недооценивать опасность инфекционного заражения нашего крейсера было бы недальновидно…

Ага. Поставленная коммодором задача отыскать и подобрать Гарриса с Трентоном не каждому пришлась по вкусу.

— Я недальновиден? — резко спросил коммодор.

Монарро заверил его, что и в мыслях не держал этого несправедливого обвинения. Но, как он замечает, идут переговоры с лицами, которые находились на заражённой станции.

— По версии отдельного начальника карательного подразделения Галактического Альянса, — ввёл поправку Гуттиэрес.