– Значит, Кавереллин – вот какая у меня настоящая фамилия, – вздохнул я. – Мать никогда не называла его имени. Я однажды спросил, кто он был, и она ответила: «Мужчина, как и у всех». Я больше не спрашивал. Ей было больно говорить, а я не люблю причинять людям боль.

Азора смотрела с искренним сочувствием. Во взгляде Фьярви я видел такое же искреннее возмущение. Гномы сильнее всего дорожат семейными узами, и он представить себе не мог, как это можно бросить собственное дитя и никогда им не поинтересоваться. Это было настолько не по-гномьи, что Фьярви презрительно скривился.

– То есть он ни разу не появился в твоей жизни? – поинтересовался тесть.

Я кивнул.

Фьярви хлопнул ладонью по колену и посмотрел на жену.

– Нет, ну ты видишь, а? Вот как так можно?! Твой же сын где-то растет, а ты его и знать не желаешь!

– Я понимаю, «как можно», но не принимаю, – ответила Азора. – Кавереллины – это древний достойный род. Могущественные владыки одной из областей Благословенного края. Много воевали, много торговали, и да, среди них были и волшебники.

Я замер, боясь пропустить хоть слово. Это все было и моей жизнью. Пусть раньше я не хотел о ней узнавать, пусть в ранней юности бунтовал против своей эльфийской крови, но сейчас все поднялось во мне навстречу словам Азоры. Я хотел, чтобы она не умолкала. Чтобы рассказала все.

– Сильный-и-достойный, – сказала Глория. – Ты знаешь кого-нибудь с этим именем?

Азора задумчиво дотронулась до виска. Фьярви смотрел на нее с тревогой, словно воспоминания о жизни в Благословенном краю могли как-то ранить ее.

– Это не имя, – наконец ответила она. – Это прозвище, его взял Ланнан, один из сыновей Кавереллинов. Он полукровка, его мать влюбилась в человека и сбежала с ним из Благословенного края. Потом вернулась домой с младенцем на руках: муж ее бросил. Скандал тогда был страшный: мало того, что она сбежала, так еще и человек ее отверг. Но родители все-таки приняли ее. Решили, что будут воспитывать мальчика в эльфийской традиции и считать эльфом. Там был даже целый обряд – якобы он отказался от всего человеческого в себе.

Глория усмехнулась.

– Да вот видишь ли, не до конца! Он ненавидит людей. И эльфов тоже. Живет для того, чтобы каждый день доказывать свою эльфийскость, но… – Глория посмотрела на меня с сочувствием и искренним теплом. – Виктор, если в той шкатулке действительно серебряная пуговица…

Я вздохнул. Накатившие чувства звенели и плясали во мне так энергично, что я, как и мой тесть, никак не мог усидеть на месте. Мне хотелось встать, ходить, разбить что-нибудь – просто выплеснуть из себя все свое прошлое и настоящее. Я ведь давно перестал думать о том, кто соблазнил и бросил мою мать, кто разрушил наши с ней жизни. Но вот он вернулся и, как обычно, хотел не создавать, а разрушать. Эльф-полукровка, который стремился создать собственное королевство и наконец-то стать нормальным в своих глазах.

– Мать никогда не говорила, что он полукровка, – произнес я, сам не знаю почему.

Глория сочувствующе взяла меня за руку – это прикосновение согрело, и голова прояснилась.

– Люди не слишком-то в этом разбираются. Высокий, светловолосый и остроухий – конечно же, это эльф. К тому же он мог использовать магию, чтобы обмануть ее.

– Мы окончательно все узнаем, когда заглянем в его шкатулку, – сказал я. Надо было брать себя в руки и идти дальше. Глории, в конце концов, пора бы отдохнуть. – В любом случае у нас теперь есть его возможное имя, значит, мы можем свалиться ему на голову с полицией и армией.

Азора и Фьярви посмотрели на нас так, словно хотели взять за руки и никуда не отпускать, но не сделали бы этого. Мы все-таки взрослые и сами несем ответственность за свою жизнь и дела, которые ее наполняют.

– Только, пожалуйста, будьте очень осторожны, – произнес Фьярви. – И вот еще о чем помните: когда все это закончится, мы обязательно ждем вас в гости. Давно пора познакомиться по-настоящему, а не через артефакт.

Мы с Глорией заулыбались, соглашаясь. Да, мы приедем в этот маленький провинциальный Келлеман, к той семье, которая станет моей, к той силе, которая уже сейчас стоит за нашими спинами.

– Непременно приедем, – сказал я. – И приготовим самый вкусный пирог в мире – все вместе.

Глория

В дверь застучали решительно и грозно, как стучат только люди, облеченные властью, и наш семейный совет пришлось прервать. На пороге обнаружился неприметный человек – примерно такие же вежливые люди со спокойной внешностью мелких чиновников везли нас в Итайн.

Увидев Виктора, он поклонился, протянул ему конверт и произнес:

– Срочная почта от принца Бруно. Ответ не нужен.

На мгновение мне показалось, будто мои внутренности превратились в ледяное стекло. Принц наконец-то объявился – вот только с какими новостями?

Виктор принял конверт, и письмоноша растворился в осенних сумерках.

Мы вернулись в дом, Виктор торопливо вскрыл послание и прочел вслух:

Дружище, без приветствий, дело дрянь! Айзен наконец-то заговорил и рассказал, что связался с неким эльфом, который и помог ему спалить дотла погребок твоей жены и твою квартиру. Конечно, такой сильный удар неумеха не сочинит, сразу было ясно, что надо искать кого-то не ниже профессора в области магии. Моя служба безопасности тотчас же навела справки, и выяснилось, что это могущественный эльфийский маг. Живет в столице, особо не общается ни со своими, ни, разумеется, с людьми, но регулярно и в больших количествах закупает серебро для артефактов.

Виктор сделал паузу. Посмотрел на меня, и я вдруг ощутила надежду. Может быть, никому не придется сражаться? Принц Бруно возьмет все дела в свои руки, и нам останется только ждать, чем все закончится. Но у этой надежды были тоненькие и слабые крылышки.

– А ведь и правда дрянь, – произнес Виктор и продолжил чтение.

Его зовут Ланнан Кавереллин. Когда мы решили его прощупать, он притворился просто коллекционером артефактов, но от всей его коллекции так разило боевой магией, что мы, конечно, не поверили. Тут еще и ректор Хотс объявился – интересовался столичными эльфами. Мы побеседовали с ним и выяснили, что он тоже ищет Кавереллина…

Мне представился принц Бруно: вот он пишет письмо, хмурится, постукивает пером по столу, пытаясь подобрать нужные слова. Нам очень повезло, что он был на нашей стороне. Кажется, только ему теперь и можно было доверять.

Хотс рассказал нам о том, что он планирует, и я, разумеется, сразу известил об этом отца. Все войска и боевые маги приведены в полную готовность. В тех местах, где магическое поле особенно тонкое, уже выставлены специальные отряды. Если эти прорывы, как назвал их Хотс, начнутся, то их смогут отразить. И не такое видывали, и не с таким сражались. Хотс рассказал нам, что случилось с Глорией и насколько она теперь сильна. Его величество надеется, что после того, как все закончится, она примет его приглашение и начнет работу защитным магом королевской фамилии.

Защитный маг королевской фамилии – это вершина в табели о рангах, я и мечтать о таком не могла. И вот теперь несбыточная мечта могла сбыться, а я не чувствовала ничего, кроме страха.

– Мы справимся, – твердо сказал Виктор. – А если он все-таки мой отец, то мы справимся вдвойне. Даже не сомневайся.

Его стойкость и уверенный тон придали уверенности и мне. Мы выстоим. Иначе и быть не может.

И все бы ничего, да только Кавереллин сбежал – испепелил отряд, который отправили для его ареста, и был таков. Разумеется, он объявлен во всекоролевский розыск, мои люди роют носом землю по всей стране, и я послал в Итайн тех, кто сможет вам помочь. Глория, конечно, хорошо прикрыла город заклинаниями, но подозреваю, что для Кавереллина это так, пустячок.