– Пауки, – услышала я голос Аврелия и внезапно поняла, что потрошу ящичек с боевыми артефактами.

Виктор пошел в лес, там с ним что-то случилось, и я должна спешить: его ведь еще можно спасти, не может же случиться так, что все вдруг возьмет и закончится. Сердце колотилось так, что я с трудом разбирала слова через его стук.

– Много лет назад в лесу жили хищные пауки, – продолжал Аврелий. – Их прогнали на юг, но иногда по старой памяти они забредают в эти края. Читали о них? Знаете, что это такое?

– Читала, – выдохнула я, глядя в лицо Аврелия. – Что-то вроде ваших аскорубов.

Он осторожно развернул меня к себе за плечи. Я сказала себе, что мне надо успокоиться и не трястись так. Пауки. Что у нас было против пауков, которые, по всей видимости, любят полакомиться человечиной? Вархун и Локус расправились с аскорубом из зазеркалья, пригодятся и тут. Нет, мне надо успокоиться, а то все плывет перед глазами, и, волнуясь так, я не смогу спасти Виктора…

– «Белый огонь», – медленно проговорил Аврелий, глядя мне в глаза. – Вам объясняли это заклинание?

Я прикрыла глаза, вспоминая. Сеть заклинания ткалась по кругу так, что в итоге получался цветок. Да, создается долго, но действует сразу и наверняка.

– Я успею его соткать, пока буду идти в лес, – прошептала я. – И нужен исцеляющий артефакт, если Виктор отравлен.

Я примерно представляла, что такие пауки делают со своими жертвами: наполняют ядом, кутают в паутину и подвешивают в лесу. Жертва умрет, мясо превратится в нежное желе, и паук его высосет. У меня слишком живая фантазия, от представленной картины затошнило так, что я зажала нос и рот.

Виктор. Виктор. Надо бежать. Надо успеть.

В следующую минуту я уже мчалась по улице, одной рукой швыряя себе под ноги заклинание «легкое парение», которое не давало устать или сбавить скорость, а другой выплетая сеть «белого огня» и настраивая ее на паука. Успею, успею. Брошу сеть на этот лесочек, чтоб ему пусто было, и всех пауков потом выметут домашним веником. В ушах звенели слова, которые Аврелий бросил мне вслед: «Принесите его в ваш дом, а я выведу яд из раны».

Лишь бы успеть, лишь бы только успеть.

Я поймала себя на мысли о том, что мое сознание раздвоилось. Так иногда бывало на тренировках: часть меня работала как хорошо смазанный механизм, не знающий ошибок и провалов, а другая могла позволить себе думать о повседневных вещах.

Сейчас эта часть думала о Викторе и тряслась от накатывающих волн страха. А если я не успею и он умрет? Какая-нибудь из моих циничных однокурсниц сказала бы: «Ну и ничего страшного, унаследуешь все его капиталы и заживешь припеваючи. Он тебя, в конце концов, взял в жены из-за пирога».

Я вылетела из города и бросилась в сторону леса. Вот он стоит, такой легкий, золотой, весь пронизанный солнечным светом, весь невесомый и хрустальный, так и приглашает пойти по тропинке, присесть на пенек, отдохнуть…

Нет, Виктор не может умереть. Мне будет слишком больно и плохо, если он умрет. Я тогда потеряю очень большую часть своей жизни. Насколько она велика, я поняла только сейчас.

Тропинка вилась среди берез, медленно и лениво рассыпавших листья. Я остановилась, постояла, выравнивая дыхание, и неспешно двинулась вперед. Нет, Виктор не станет мясным желе для паука, я этого не допущу. Наш клан никогда не бросает своих.

Я шла, скользя взглядом по золоту берез и пытаясь найти хоть малейшие зацепки. Да, паутины здесь многовато, значит, совсем рядом не обычные лесные паучки, а главные хищники. Я крутила заклинание «белого огня» на ладони, стараясь делать вид, что просто гуляю по лесу. Посмотрела вверх – ничего, только ветви и листья берез. Наверно, логово твари подальше, там она развешивает своих жертв вниз головой.

Виктор оказался первым. До этого обитатели Итайна жили себе спокойно, не зная проблем и горя. Травки вот собирали… А потом мелкие паучки передали своему старшему братцу, что здесь безопасно, нет магов, а местные разжирели от спокойной жизни…

Я успела скользнуть в сторону, упала на траву и, прокатившись по земле, поднялась за толстым березовым стволом. Воздух вновь пронизал тонкий свист, и я увидела, как совсем рядом хлестнул сверкающий серый канат. Паук плевал в меня паутиной. Я выглянула из-за дерева и увидела длинные тонкие ноги, уходившие куда-то высоко-высоко.

Новый удар! Паук сместился в сторону и выбросил очередную нить. Тоненькая молодая березка, по которой он попал, сломалась с тоскливым стоном, и в воздухе запахло гарью. Я быстро переместилась за другое дерево, успев рассмотреть хищника. Да, аскоруб, которого я убила в магазине, был не то что сынком – внучком по сравнению с тем существом, которое сейчас плыло над верхушками берез.

Ну что ж, господин паук. Это не ваш лес и не ваш дом. Извините.

Я бросила цветок «белого огня», упала на землю и, свернувшись калачиком, зажала уши.

Рев был такой глубины и силы, что дерево, под которое я упала, содрогнулось до самых корней. Поднявшаяся вонь была такой, что на несколько мгновений я потеряла сознание, а очнулась, когда рев превратился в тоскливый стон и улетел по ветру.

Кругом осыпались серые хлопья пепла. Качнулась многосуставчатая нога, которая вонзилась в землю рядом со мной, и с заунывным скрежетом рухнула в траву, подняв облако опавшей березовой листвы. Воцарилась тишина, и неожиданно резко ее прорезал далекий человеческий стон.

– Я бегу, – прошептала я, поднимаясь. – Потерпи.

И бросилась вперед.

Виктор

– Тихо, тихо. Еще немного поболит и отпустит.

Кругом была тьма, и в этой тьме кто-то истошно орал от боли, потом срывался на скуление и снова принимался орать. Потом я вдруг понял, что это я сам и ору, и на меня обрушились свет, краски, запахи и звуки.

Аврелий довольно улыбнулся и отстранил от моих рук опустевшую плошку. Во рту царила такая горечь, что дыхание срывалось. Я понял, что лежу в кровати в своей спальне, весь покрыт потом и меня колотит озноб. Но боль в спине, которая до этого выкручивала меня, словно прачка простыню, действительно отступила. Я обмяк на подушке и закрыл глаза.

Осенний лес, громадный паук, плети паутины, которые опутывали меня – все это было на самом деле или почудилось? Было, было. Поэтому у меня так и болела спина – паук ударил туда и впрыснул яд.

– Глория, – прошептал я.

Она откликнулась откуда-то справа:

– Я здесь, Виктор. Все хорошо.

– Что случилось? – спросил я.

Открыл глаза и увидел, что Глория присела на край кровати и осторожно дотронулась до моего лба, словно хотела проверить температуру. Выглядела она такой усталой, словно в одиночку одолела монстра. Или в самом деле одолела?

– На тебя напал хищный паук. Спеленал, подвесил на березе, а я его убила и притащила тебя домой, – ответила она, и ее голос прозвучал со спокойной небрежностью.

Право же, какие пустяки! Убить паука, спасти вынужденного мужа – да все это можно сделать между супом и вторым блюдом и даже не вспотеть, особенно если ты боевой маг.

– Ты меня спасла, – выдохнул я.

Аврелий, который возился у письменного стола, позвякивая какими-то фигурными банками и склянками, бросил оценивающий взгляд в мою сторону, словно пытался определиться с тем, нужно ли меня спасать.

Глория улыбнулась.

– Ну, такова моя работа – спасать людей от монстров, – небрежно ответила она. – Но спас тебя Аврелий: пока я бегала по лесу, он здесь варил противоядие.

– Через пару часов весь яд будет выведен через поры с потом, – сообщил маг и подошел ко мне с очередным фарфоровым поильником.

От напитка поднималась такая вонь, что у меня шевельнулись волосы на голове, но я понимал, что сейчас не время капризничать, и послушно выпил предложенное.

– Спасибо, – с искренней благодарностью произнес я, хотя что-то во мне протестовало и не желало благодарить Аврелия.

Глория погладила меня по плечу, и я представил, как она вытаскивала меня из леса. Хотя могла бы вообще не бросаться на выручку. Сожрали пауки – туда мне и дорога. А она пошла. И рисковала собой ради меня – человека, который вряд ли это заслужил.