Вот так я вышел из больницы.

Медсестра позвала следователя. И тот, оглядев меня со всех сторон, крякнул, и сказал:

- На вегугинку похожа! Ну, ладно, хубэ, пошли.

Мы спустились в вестибюль, где я заметил стоящее в углу зеркало в рост человека. Мда! Миры разные, а некоторые вещи вызывают тоску по прошлым временам…

На полицейском автомобиле я ещё не катался! Ехали мы довольно долго. Город был практически таким же, как тот Пусан, из моей прошлой жизни. Наконец, мы свернули на какую-то боковую улицу, и автомобиль остановился около одного кафе.

Кафе тёти следователя.

Как только мы зашли в кафе, навстречу нам двинулась пожилая кореянка. Когда она поравнялась с нами, следователь сказал:

- Знакомься, Лиса-ян! Это твой опекун, Ким Хе Мин, моя родная тётя!

Ого! Значит, теперь я буду считаться родственницей этого следователя? Между тем полицейский продолжал:

- Давайте, сядем за этот столик.

Когда мы расселись, следователь сказал:

- Лиса-ян, ты должна слушаться тётю. В марте ты пойдёшь в женскую школу Намсан. Вот тебе удостоверение, позволяющее находится в Корее год. Если всё будет нормально, то тебе, хубэ, сделают постоянное удостоверение, а в двадцать один год ты получишь паспорт нашей страны.

Вскакиваю, кланяюсь:

- Спасибо за вашу заботу обо мне, самчон Су Хен!

Полицейский удивлённо смотрит на меня, а женщина начинает смеяться:

- Ну, что, племянник, теперь и у тебя племянница появилась!

Су Хен тоже смеётся. Отсмеявшись, он кладёт передо мной какой-то бланк:

- Ты должна лично заполнить вот эту бумагу, где что не поймёшь, спрашивай!

Так, что это. Заявление на получения статуса беженца в Южной Корее? Ну, ладно, заполним. Ведь я сейчас и являюсь беженцем, если разобраться.

Бланк формы заявления.

Через сорок минут, как процедура заполнения бланка была завершена, Су Хен протянул мне пластиковое удостоверение, в котором было написано, что мне разрешается жить в Корее двенадцать месяцев.

Так выглядит удостоверение вида на жительство.

- Ну, всё! Формальности закончены, мне пора на работу. – Следователь взял бланк заявления. – Аньён!

- Аньён хасейо! – Вскочил я на ноги.

- Аньён, племянник! – Старая кореянка проводила полицейского до порога. Потом он вернулась, и стала внимательно меня разглядывать. Я почувствовал, что у меня краснеют щёки.

- А ты красивая! И кожа у тебя белая! Будешь мне пока помогать тут, в кафе. В марте. Как сказал Су Хен. Пойдёшь в школу. Купим тебе новую форму, учебники, тетради.

- Извините, уважаемая Ким Хе Мин, потребуется ещё и телефон.

- Не перебивай взрослых, Лиса-ян! Хотя, ты права, девочка. Телефон нужен. Ну, за два месяца наработаешь на всё это.

В это время в кафе зашли два мужчина и девушка. Это были европейцы. Хе Мин поднялась, я тоже.

- Подойди к ним, спроси, что они желают, видишь, уже сели за столик.

Скидываю куртку, шапку, и бегу к присевшим туристам:

- Что желаете заказать? – Спрашиваю мужчину по-английски.

- Чёрт, все слова этих лимонников из головы вылетели! – Бурчит он на французском языке.

-- Вы, случайно, не из Парижа? У вас характерный столичный выговор! – Мой вопрос застаёт отца и дочь врасплох. Они явно не ожидали услышать в обычном пусанском кафе французскую речь на довольно хорошем уровне.

- Да, мы из Анкло-Сен-Лоран. – Наконец приходит в себя мужчина.

- Что желаете заказать?

- Эти, как его…

- Ттокпокки! – Отвечает вместо отца дочь.

- Да, да, никак не могу запомнить эти корейские названия!

- Что ещё?

- Кофе. Два американо, и пирожные!

- Местные или европейские?

- Нет, раз приехали в Корею, будеи пробовать местную еду!

- Через десять минут принесу.

- Извините. А вы не кореянка?

- Нет, но и не европейка. Я пошла выполнять ваш заказ!

- Что хотят эти вегугины? Я ничего не поняла, о чём ты с ними говорила. – Опекун внимательно смотрим на меня. – А ведь я работала на американской военной базе, и знаю английский на уровне вегугинов.

- Всё в порядке, тётя! Это французы, а я знаю их язык. Они хотят ттокпокки и корейское печёное, и два американо.

- Тогда иди к автомату, налей им кофе, а я пока вынесу и уложу тебе на поднос то что они заказали.

Через десять минут я уже нёс поднос с заказом .

- Вот, то, что вы просили.

Так началась моя работа в кафе. В день приходилось обслуживать до ста - ста пятидесяти человек. Большинство из них были корейцами, но попадались и туристы из разных стран. Кафе начинало работать с восьми утра, и закрывалось в десять вечера. Уставал я сильно, особенно, в первую неделю.

Хе Мин внимательно наблюдала за мной. Постепенно молва о том. Что в кафе "У тёти Мин" работает «племянница» женщины, приехавшая из-за границы, которая знает несколько языков, распространилось по всему району. К нам чаще стали наведываться туристы. Хе Мин пришлось нанять ещё двух кореянок, иначе я не успевал обслужить всех клиентов. Работницы вызывали меня, если надо было принять заказ у иностранца, который плохо владеет корейским или английским. Доходы к середине февраля возросли вдвое за счёт притока туристов. Но, как сказала Хе Мин, туристов не бывает с марта по июнь из-за штормов на море, когда в порт не приходят круизные лайнеры. Это меня вполне устраивает. С марта по июль я буду заниматься в школе. В июле каникулы, продолжительностью в месяц. С первого августа, опять начинаются занятия в школе.

Из дневника Ким Хе Мин.

Племянник привёл ко мне школьницу, которую полицейские обнаружили в море. Я сразу поняла, что она довольно воспитанная и приветливая девочка. Странно, не думала никогда, что в Лондоне могли воспитать в детском доме ребёнка, знающего корейские обычаи. Работать Лиса не ленилась. Вставала рано. То, что она умеет готовить, я заметила на третьи сутки её пребывания у меня. Но почему-то она делала в основном сиамские блюда. Я жила в Бангкоке три года, и знаю сиамский язык, но читать и писать на нём не умею. Когда, в середине февраля я купила Лисе телефон, то заметила. Что по вечерам она что-то в нём пишет. Один раз племянница забыла его на столе, а я воспользовалась случаем, и посмотрела, что там записано. Моему удивлению не было предела, когда я поняла, что он установлен на сиамский язык. Значит, девочка из Сиама. Но как она оказалась в Англии?

Я попросила Су Хена выяснить этот вопрос. Племянник принёс выписку из дела девочки, а там было написано, что у Лисы Манн отец был англичанин, а мать из Сиама. Девочка оказалась полиглотом. Как я насчитала, она знает следующие языки:

корейский,

сиамский,

японский,

китайский,

английский,

французский,

русский.

Причём на всех этих языках она говорит совершенно свободно. Я всегда хотела иметь дочь, правда, мечтала воспитать её с младенческого возраста. Будда не дал мне такой возможности, но ко мне попала Лиса. Я перед школой подала заявление на удочерение Лисы Манн. Девочке об этом сказала прямо. Она отнеслась к этому благосклонно, но предложила вставить в документы обе фамилии мою и её. Даже смеялась, что если прочесть слитно обе наши фамилии, то получится, что она европейка! Теперь, после получения документов, а нам убыстрить процедуру помог Су Хен, у меня появилась дочь, Лиса Ким Манн. Она сразу начала звать меня «омма». Я и не думала, что это будет так приятно…