С этой поры работал один японец, так как Бенито боялся ненароком его зацепить плазменной очередью. И хорошо отработал, хоть диверсант и в последнем захвате продолжил стрельбу трещоткой — благо, теперь далеко уже не прицельную, а механическую — куда ствол посмотрит.

То, что сидянин был в гермокостюме, не помогло ему против незримого, но, уж наверное, осязаемого воздействия.

После, когда и сидянин свалился с многочисленных ног, и умолкла его трещотка, Онодэра с Бенито подошли к долговязому телу. Гермокостюм диверсанта был в неприкосновенности — разве что где-то внутри что-нибудь разорвалось. Ну и стекло гермошлема было залито кровью, сквозь густые потёки которой, однако, Родригес легко заметил, что голова на шее сидянина больше не держится, больше того — перевёрнута теменем вниз.

Жуткая гибель. Хоть не сказать, что диверсантом совсем незаслуженная.

— Ладно, раз с этим всё ясно, — сказал Бенито, — то пойдём теперь взглянем на многострадальную гравипушку. Ну и на бак с кислородом, если его найдём.

Подошли, поглядели сквозь дверь в орудийный отсек. Дверь не совсем оторвало, но выгнуло так, что она стала вечно наполовину открытой. То-то при взрыве и в сам коридор полыхнуло пламенем.

— То, что от пушки осталось, — отметил японец, — уже не выстрелит.

— Жаль, — согласился Бенито.

И правда, жаль. Эстебан говорил, что берёг её в тайне до самой последней команды — той, которую сонный Сантьяго так и не выполнил. А в итоге она вообще не стреляла ни разу — да и впредь уже вряд ли выстрелит. Как большая Царь-Пушка из древней земной легенды, о которой когда-то рассказывал Кай Гильденстерн.

Впрочем, от пушки остался хотя бы остов. А вот пульт наведения и кресло стрелка разлетелись по помещению подчистую.

— Сильно рвануло, — промолвил Бенито.

— Но всё же не так, как могло, — отозвался японец. — Стены отсека и вовсе не пострадали. Закоптились немного снаружи, но не сложились…

— На кораблях вообще-то, — напомнил Бенито — трудно взрываются разгерметизированные помещения.

— Разве сама по себе гравипушка не взрывоопасна?

— Ясно дело, но взорвана здесь не она.

Чаемый бак с кислородом, пропавший совсем бесследно — он-то и стал эпицентром взрыва. Знать, к нему и приладил долговязый взрывное устройство. Надо же, до чего им попался догадливый диверсант из Сида. Тут человек бы не всякий додумался.

Кстати, о пробнике. Бенито достал из кармана цилиндрик, активизировал и перевёл в режим «проба состава воздуха». Кто его знает, опасное вещество из кислородного бака: может, оно не сгорело во время взрыва, а сохранилось в газообразном виде, соединившись уже и с воздухом из коридора.

— Хорошо, что на нас теперь гермокостюмы, — сказал Онодэра. И, подумав, добавил: — Хорошо, что теперь на всех.

Да и Бенито представил себе трагическую картину: весь звездолёт превращается в сонное царство.

2

Кай оставил открытым портал в тот неудачный предыдущий мир. Можно было закрыть его — однако, как Каю казалось, убирать за собою было как раз не к спеху, так как на очереди слишком уж много других задач.

Много задач возникает от слабой координации. Нелегко управлять движением целого мира относительно неких сравнительно небольших элементов мира другого — коридоров, отсеков и прочих помещений «Маджестика».

Ну, казалось бы, что за проблема: переместить мобильный портал несколько дальше по коридору… Но попробуй-ка это реализуй с необходимой точностью.

Вроде бы, всех и проблем: преодолеть заглушку в ту часть коридора, где сохраняется герметичность. Это — ввиду абсолютной незначимости материальных препятствий для творимых Короной порталов — можно бы было сделать в одно движение. Но при условии безошибочной координации.

С первой попытки Кай оказался не в том коридоре, куда собирался попасть, а в каком-то другом, незнакомом, наверное, параллельном — и полутёмном, освещённом едва-едва. Гаррис такие когда-то отсёк за ненадобностью, чтоб упростить пространство дредноута для удобства команды. Ясное дело, все эти излишества были не просто устранены из системы контроля. Гаррис вдобавок там заблокировал входы и выходы, свёл к допустимому минимуму их жизнедеятельность. Мол, всё равно же не станешь ходить по отсекам, о которых не знаешь, так для кого бы их открывать — для заблудившихся путников вроде Кая?

Нет, понял Кай, коридор посторонний ему ничего не даст. Нужно добраться к тому коридору, который используется. Только вот как это сделать, если, по сути, уже заблудился, и не уверен, что знаешь, куда теперь двигать свой мир…

Кай передвинул портал ещё раз. Встретился с новым, но столь же не нужным ему коридором.

Третий рывок его вымел в открытый космос.

3

Что там попало в пробник, покажет будущее. Ныне же оба — Бенито и Онодэра — шли от разрушенного гравипушечного отсека к перекрёстку, откуда впервые явился тот диверсант из Сида.

Та поперечина, откуда сидянин вышел, устремлялась к ещё одному продольному коридору — не отражённому в плане на голоэкране по причинам, наверное, связанным с местным разрушением звездолёта. Но почему-то сие разрушение не помешало диверсанту сюда пробраться. Может быть, даже и помогло?

— Странный какой-то этот второй коридор, — проговорил Онодэра.

— Определённо, он не таков, как первый, — согласился Бенито. — Даже, сказал бы я, не коридор, а туннель — судя по ныне доступным его очертаниям.

Но на пути к этому странному коридору предстояло проверить ещё и отсеки — точно так же погасшие на экране.

Шли, проверяли. Каждую из упавших рядом с дверями заглушек приходилось снимать в предварительным диалоге с Альваресом, посылающим разрешительные сигналы из рубки. За заглушками были отсеки инженерного назначения — с минимальными разрушениями, но с нарушенной герметичностью. Воздух весь вытек сквозь общую трещину в корпусе, что возникла как результат одного-единственного попадания.

А вот туннель… Он был именно, что туннелем — вероятно, принадлежащим к той системе внутрикорабельной коммуникации посредством антигравитационных платформ, часть которой сподобился расконсервировать Томас Трентон.

Правда, вместо вполне ожидаемой грузовой платформы им на станции встретилось нечто простыми словами неописуемое. Экипажик вихлявый, типичный как раз для ксенокультуры Сида. Крайне похожий на те, что встречались на Эр-Мангали, только, единственно что, не шагающий, а, соответствующий основной технологии, применяемой в здешнем туннеле, то есть, основанный на полях антигравитации. Технологически сообразный, но зато и удобный для долговязого сидского тела. Два сидения в одноместной антигравной дрезине — да, специально для обеих сидянских задниц.

— Непохоже, что это родная платформа с «Маджестика», — пробормотал Онодэра. — Ишь, как сидяне-то встроились!

А Бенито на то:

— Я полагаю, это земляне встраивались. — Трудно сказать, кто изобрёл эту транспортную антигравитацию, но скорее всего, хитрым земным инженерам улыбнулась удача скопировать сидский аналог. Что и позволило ловким сидянам с полным комфортом и без большого труда перемещаться теперь по скоростным путям сообщений «Маджестика».

Онодэра приметил:

— Здесь у него и турель с трещоткой. Может отстреливаться в ходе перемещения. Жаль, с управлением ничего не понятно, а то бы…

— Погоди-ка, — притормозил японца Бенито, — может, и я этой штукой смогу управлять. Всё-таки был уже опыт с шагающей версией.

Присмотрелся… Ну да, очень даже похоже. Рычажки те же самые, снова прежняя необходимость управлять экипажем вдвоём как минимум. В управлении повозкой на ножках в меру возможностей помогал ему Кай Гильденстерн. У Онодэры, наверное, тоже получится.

— Видишь вон те рычажки на втором из пультов? Надо будет нажать, когда я приведу экипаж в движение.

— Ясно, нажму! — Онодера понятлив — с полуслова включился в управление транспортным средством.