Всё, что задумал, он тут же и совершил. Как-никак, в поединке нет времени прокрастинировать.

4

С демоном водным Кай был уже осторожнее. Как поглядел на него, так и подумал: этот попробует утопить. Ибо и выглядел демон очень красноречиво — как речное цунами, огромнейшая волна, что поднялась высоко над лесными верхушками, где и застыла в таком неустойчивом равновесии, что опасность почуешь, завидя на горизонте. Да и если отвлечься от очевидности… опыт с воздушником уж хоть чему-то, да научил. И поэтому Кай подготовился загодя к расторжению договора: отворил для себя неширокий мобильный портал в малый мирок, содержащий запас кислорода; расположил его у себя за спиной, чтобы воспользоваться сразу, как захлестнёт волна.

Приготовления демона насторожили. «Эй, венценосец, — воскликнул, — что у тебя там за запасной портал?! Неужели же ты, венценосец, меня боишься?» — «Не боюсь, но и не доверяю, — ответил Кай. Тот оскорбился: „Это обидно слышать!“ — Но при этом воздвигся такой водяной горой, каковую, казалось, нельзя уронить без последствий.

Ясно, обидно, когда ты задумал недоброе, но не спрятал свой замысел, и его просчитали.

«Ладно, — сказал водный демон, — всё будет предельно честно. Ты, венценосец, желаешь убрать меня с Эр-Мангали, я же тебя — сделать дохлым утопленником. Нам обоим достигнуть желаемого мешает этот вот мерзкий подписанный договор — хоть и вилами по воде, но без консенсуса не расторгнешь… — Он указал на письмена на соседней волне, выглядящей наиболее монолитно. — Стало быть, если консенсус образовался, то возникает возможность для расторжения, после которого спор наш решит единственно скорость реакций… — Демон журчал нарочито невыразительно, дабы верней усыпить бдительность Кая, но при этом использовал все затяжки и паузы в исключительно скучной речи, чтобы подёргивать рябью слова на воде. Было неясно, пропали они, или всё ещё актуальны.

Кай и решил про себя: слушать его не стану. Буду только смотреть, что с договором творится, дабы в нужный момент не проспать исчезновения надписи… Только как не проспать нужный момент в этом рябящем однообразии? Кай обнаружил, что надписи нет, когда демон сформировал ещё более крупную водяную стену аккурат вне его поля зрения.

Тут уже Каю пришлось, не раздумывая, быстро нырять в запасной мирок, и помчался мирок поплавком по волнам, черпая воду, словно ковшами, через портал незапертый. В этих фонтанах Кай поневоле до нитки промок, да к тому же его и немилосердно укачивало, ведь запасной его маленький мир так и крутило в водоворотах более мощного мира злобного водного демона.

Может, задраить портал, думал Кай, дабы сделался мир герметичным? Это лишит его неких излишков забортной воды. Но, вероятно, не даст ни устойчивости, ни покоя — водовороты продолжат его носить… Нет уж, пока его мир окончательно не затопило, Гильденстерну не должно прятаться; должно, напротив, следить за забортным мирком водяной стихии и выгребать, по возможности, против течения.

«Эй, венценосец, ты пойман, тебе не выгрести!» — знай разорялся речник пресноводный, направляя старательно волны, дабы лупили Каю в лицо прямо через портал. Но, коли был бы в себе уверен, не заявлял бы об этом с таким громогласием.

Не без усилий, зато без серьёзных помех Кай постепенно реализовал намеченное. Силой Короны он вынес свой малый мирок за пределы речного мирка в мир планеты Эр-Мангали; обернувшись, закрыл за собою речной портал (расплескалась вода широко, да уж то не беда: на солнышке высохнет); после чего покинул свой малый мирок (тот и вовсе смотрелся полузатопленным) и закрыл за ненадобностью ведущий туда портал.

Кучно победы пошли. Между прочим, уже седьмая.

5

Вот и низвергнуто семеро демонов: ледяной, водяной, огненный, каменный, воздушный, болотный и — как бы назвать его — суккубоморфный. Что до восьмого, так он Гильденстерном был не сказать, чтобы толком опознан. Что за стихия такая, приятная для плоскопузов и заставляющая чудить водителя Брандта? Каю, по правде, с нею и разобраться-то было некогда. Первое дело было тогда — оттащить водителя. А стихия… Рептильная? Шире — зоологическая?

Ладно, решил Гильденстерн, уж теперь-то мы разберёмся! Тщательно, не торопясь, планомерно. Там, у той скальной стены, за которой — долина, наполненная плоскопузами, мы остановимся и хорошенько ещё раз подумаем, благо, стреноживать Брандта уже не придётся. Дальше, всё взвесив, поднимемся к самому входу в долину. Там, как я помню, рептилий нам встретится много — практически сразу. Будем смотреть на рептилий и соображать: отчего их так много?

Функция этого множества, впрочем, понятна — сторожить и отпугивать. Чтобы никто не ходил по дороге, ведущей к демону… Так? Не совсем. Есть единственное исключение. Чтобы Брандт проходил, а вот с Брандтом — никто другой. Суть исключения вряд ли могла быть прописана в договоре наподобие тех, что составлены между Рабеном да стихийными демонами. Не его это почерк, не Рабена, оговаривать пропуск каких-нибудь там водителей.

Что даёт основание думать, что и демон явился на Эр-Мангали отнюдь не по договору. Он подобен скорее Фа-Иф-Ляяну, демону с долгой эр-мангалийской историей, а не стихийникам — ситуативным выскочкам милостью своекорыстного человека.

Но, если демон «с историей», то для победы над ним тем важнее ответить на до сих пор не решённый вопрос…

Чем, интересно, так важен для демона Брандт, что для него плоскопузы вдруг сделали исключение? Не было версий у Кая. У спутников — тоже.

Но разберёмся ещё, обещал себе Кай Гильденстерн.

6

Вот и дошли они к той аномальной рептильной долине. Снизу ещё спутники Кая заметили: здешний рельеф основательно изменился со времён Асмодея и «Карантина». В точности как замечали товарищи по экспедиции, чей маршрут он теперь воспроизводил в подробностях.

«Да, аномалия, — убедился Бенито Родригес. — Не было здесь этих каменных стен, простиралась равнина — далеко-далеко, аж до Чёртова Пальца Лошадины… Так говоришь, наверху легион плоскопузов?» — «Да, — молвил Кай, — со всего континента собрались. Брандт всё жалел, что пропали они в других местностях, а потом оказалось: так все, что пропали — здесь». — «Ладно, — Сантьяго сказал, — поглядим на диво. Правда, не думаю, чтоб оно вдохновило нас. Надо быть Брандтом с его отношением к плоскопузам — прямо скажем, с упоротым отношением».

Осторожно взобрались на склон, заглянули в долину. То, что увидели там, изумило всех четверых. «Кто-то их уничтожил, — промолвил Честер. — Кто-то, способный их уничтожить всех». Произносить очевидные вещи Честер наладился не от природной глупости, но голова его, мучимая демонической болью, затрудняла процессы познания неочевидного. «Кто бы это мог быть? — поставил вопрос Бенито. „Кто-то, похожий на Брандта“, — сказал Сантьяго. Кай же заметил: „Я сам бы решил: „Это Брандт“, — если б не помнил, что приятель наш ныне находится в Юрбурге… Впрочем, кто знает наверное, где же может он ныне быть?».

И Бенито тогда: «Не могу исключить, что мы сможем узнать, где находится ныне Брандт. Кто-то заботливый (может, он сам) уничтожил нам в помощь всех этих опасных рептилий, было бы глупо вперёд не пройти, не разведать». Правда, стоял от рептилий гнилостный дух зловонный, от прогулки по ним удовольствия было мало. Но ведь не скажешь, что Родригес не прав: надо было идти, и не только познания ради. Демон-то здешний сам себя не низвергнет.

7

И, когда по осклизлым телам плоскопузов Кай, Бенито, Сантьяго и Честер добрались до чистой площадки, на которой им встретился рептилоидный демон в одиночестве и отрешённой задумчивости, то, приглядевшись к его многометровой фигуре, не могли не признать: что-то от Брандта ещё сохранилось.

Точно: рептилий в долине уничтожил водитель Брандт. А для чего? Ну, на этот вопрос он всегда затруднялся ответить и раньше.