И возрадовались функционеры Альянса: Кай бессилен с негодной Короной и, к тому же, совсем один!

2

Ждали в Альянсе, что Гильденстерн, оставшись один против демонов Эр-Мангали, с ними не справится и погибнет, совсем погибнет.

Но не учли агенты Альянса ни ума Гильденстерна, ни счастливой его судьбы. Не подчинился он их прогностическому диктату. Интуитивно почувствовал: надо с собой захватить артефакт — пусть даже и в состоянии нерабочем. А ещё поразмыслил он хорошенечко по вопросу о том, как он сможет собрать команду по зачистки от демонов горнорудного континента — и пришёл вот к такому вот выводу: можно собрать, как бы сильно агент-супервайзер Лоренцер ни надеялся на обратное. И к такому вот: было бы глупо её не собрать.

Благо, кто-то — как Смит и Моралес, как Бенито Родригес — до сих пор находился на Эр-Мангали.

Благо, кто-то — как Гаррис, Альварес, Гонсалес и Эстебан — обитали на Ардарике, что было ему по дороге.

Благо, Сантьяго, пусть он и остался на Юрбурге, а разведал дорогу оттуда до Эр-Мангали — и способен её одолеть даже без помощи звездолётов, так как основу её составляют стационарные телепортеры — вот и логистика «суперымперии» Рабена хоть на что-то да пригодилась…

Благо, на яхте «Тысячетонный Гриф», что везла его в сторону Эр-Мангали, до сих пор пребывал в криогенном сне также и Честер Хардерн.

Ну а раз так, то почему бы и не?

3

Путь звездолёта всегда не очень-то короток; даже и самые ловкие гиперпространственные прыжки не превращают его в увеселительную прогулку. Пусть отнюдь не века и не десятилетия, как бывало в эпоху открытия Ардарика, но уж месяц-другой непременно потратится на полёт, ведь никак не возможно в полёте всё время прыгать.

Вот и Кай, постепенно приближаясь к Эр-Мангали, получил много времени, чтобы не только продумать систему действий, но успеть приступить к их героической реализации.

Первым — однако, не самым удачливым — действием Кая стал разговор с пилотом по имени Гельдерн с целью заставить его провести звездолётную яхту через нашу систему — с целью зайти на посадку у нас же на Малом Ардарике и подобрать Эстебана и остальных. Зная заранее Гельдерна как пилота с тяжёлым характером, Кай Гильденстерн собирался прибегнуть к давлению и угрозам, хоть никогда не имел ни к тому, ни к другому большого таланта. Как результат, ему Гельдерн и не подчинился. «Я не умею, — сказал этот горе-пилот, — на середине пути корректировать курс настолько решительным образом. Это задача не для пилота, а для космогатора, но никаких космогаторов не предусмотрено на космояхте». Кай пытался стоять на своём: «Вот и возьмём космогатора на борт. Спорим, Альварес легко рассчитает курс космояхты от Ардарика до Эр-Мангали». «Ха, — молвил Гельдерн, — так нам для начала надо бы было не промахнуться мимо Ардарика; может, ты сам приведёшь туда нашу яхту?». И герою пришлось отступить. Хоть Гильденстерн понимал, что пилот лукавит, а по правде не хочет провиниться перед Альянсом, но не мог не учесть и упрямство Гельдерна: ведь пилот, как пить дать, затеряется в космосе с «Тысячетонным Грифом» только ради того, чтобы своё нежелание половчее аргументировать недостаточной компетентностью.

Кай отыгрался потом — и заставил пилота скрипеть зубами, но не на этой, а уже на другой задаче. Первым удачным шагом, совершённым им вопреки возражениям Гельдерна, стало высвобождение Честера Хардерна из криогенной камеры. «Ты не сумеешь, — ему обещал пилот, — просто угробишь своего же товарища». Но Гильденстерн не поддался на уговоры, ведь управление размораживанием не представляло особой сложности. Кай лишь нажал на рычаг и подтвердил команду, и спустя семь часов Честер откинул прозрачную крышку морозильного саркофага и шагнул из него с самым решительным видом. «Как самочувствие?» — тут же спросил Гильденстерн. «Сердце болит, — честно признался Честер, — и голова раскалывается». Но от этих симптомов, как помнилось Каю, Честер страдал и задолго до отдыха в криокамере, новых же бед заморозка не принесла, разморозка не усугубила.

Правда, как выяснилось в дальнейшем, сердце и голову Честеру сдавливал демон, именуемый «теневиком»; тот «теневик» был горазд на нелепые злобные выходки; Честер боялся его выпускать на свободу, да и герой опасался (не без того); да ведь это, однако, не повод обречь товарища на постоянное пребывание в анабиозе.

А как только «Тысячетонный Гриф» приземлился на Безымянной лиловой планете, у Гильденстерну и Честеру добавился и Сантьяго. Мастер боя их ждал уже несколько дней рядом с импровизированным космодромом, ныне возникшим неподалёку от стационарного телепортера на Эр-Мангали.

Так их и сделалось трое в команде Кая по низвержению демонов.

Вместе, втроём, и шагнули они в телепортер — в точности так, как шагали прежде и после них также другие команды охотников — их конкурентов по демоноборчеству, среди которых Каю, Сантьяго и Честеру, как потом оказалось, было легко затеряться. Только команды другие комплектовались Онаром на Плюмбуме, и артефакты у них были поддельными, да и сами герои, из коих они состояли, были также поддельными, ложными, не настоящими.

4

Кай был умным героем, а время в пути на «Тысячетонном Грифе» было достаточно, чтоб обо всём поразмыслить. И потому-то, как только втроём они — Гильденстерн, Сантьяго и Честер — очутились на Эр-Мангали, твёрдо знали уже, куда надо идти сообразно плану. Именно этим (а также костюмами без логотипов) все они трое слегка отличались от кучки предшественников, что явились на Эр-Мангали и застыли в недоумении, как же жобраться им к Новому Бабилону. Ибо сидские бащни бродили вокруг его стен, как и в прошлый раз, отбивая охоту прорываться в посёлок.

«Эй, — нелюбезно окликнули Кая охотники-плюмбумы, — знаешь ли ты, остолоп, что туда невозможно пройти?» — Не понравилось им, что он шёл впереди с чересчур уверенным видом. «Если бы вы, — сказал он, — попросили меня по-хорошему, я тогда, так и быть, рассказал бы, как это возможно». Тут случилось почти немыслимое: заговорили охотники вежливей. Гильденстерн рассказал, как добраться к подземному ходу. Наскоро выслушав, конкуренты помчались к арене, чтобы успеть забежать в Бабилон раньше них самих. Кай же, Сантьяго и Честер обошли Бабилон по окружности, так как вовсе и не собирались его посещать. Очень не нравился Каю полковник Сэвидж. Ибо много противнее он предыдущего коменданта — однорукого подлого Нулбрайта, бывшего мастера по утехам геронтофилов Содома.

К Сэвиджу Честер, Сантьяго и Кай не пошли, а пошли они прямо к Бенито Родригесу — понимая, конечно, что путь к нему много сложнее. Но ведь надо включить его в демоноборческую команду!

И пришлось им пройти по горелому Шпанскому лесу. Шпанки в этом лесу понемногу, да расплодились. Хорошо, нападали не роем, а по одной. Тварей летучих уничтожал в основном Сантьяго. Он, как ни странно, шпанок лупил в полёте, действуя молотом — то есть, дробящим оружием. Честер подобному выбору не уставал изумляться: молотом да по летящему насекомому?! Но Гильденстерн — тот понимал, в чём дело: «Честер, заметь: этот Молот — Робарианский! Он не дробит, а отбирает энергию». «Нет, не скажи, — поправил его Сантьяго, — молот, что надо, он и дробит неплохо». Шпанок, однако, Робарианский ничуть не дробил, только вампирил энергию в прикосновении; но и того, разумеется, было для них довольно — дохли при первом же лёгком прикосновении.

А потом они вышли к силовому барьеру, и под барьером нашли знакомый туннель, и туннель охраняли бронемашины и воины Сида, так как за ним вдалеке находился сидский военный лагерь. Каю тот лагерь не был ничуть интересен, но ведь барьер закрывал и дорогу к ледовому демону Джерихона, и ещё закрывал он дорогу к Лесной человеческой шахте, и к пещере сокровищ в скале Мешок, охраняемой старшим товарищем Кая — Бенито Родригесом.