Что ж, уверял я себя, я запомню. Может, когда-то представится случай кого-то из них допросить.

3

Третий голос в истолковательной полифонии

(вкрадчивый тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

Мне, признаться, сначала на сердце легла предоставившаяся отсрочка. К Джерихону идти… Слишком стрёмно идти к Джерихону. Пусть я и джерихонец, и шарф на мне настоящий, но ведь нет уже больше на Эр-Мангали такого посёлка. Ну а то, что за стенами — что-то страшное там теперь есть. Аж мороз пробирает, и вряд ли от температуры (впрочем, всей экспедиции стало в ту пору реально холодно).

У барьера казалось, что, может, барьер холодный. Но свернули — и вмиг убедились, что нет, не барьер. Вся Седая опушка так и покрылась инеем. Из-за этого выглядела куда более даже седой, чем была обычно.

То трава и деревья. Ну а почву-то как подморозило! Сделалась твёрдой, как будто стекло, не былая слякоть.

Но природа природой, а то, что нашли потом… Нулбрайт прав был, что здесь состоялся бой, и солдаты Альянса угодили в окружение к Сиду.

Вмёрзшие в землю тела, в беспорядке разбросанные между деревьев, почему-то смотрелись намного свежее, чем безголовое тело несчастного Джона Грэди, хоть погиб он, по логике, позже, чем все они.

— Я насчитал уже двадцать восемь тел! — сообщил Макконнелл. Тоном досадливым: он, мол, считает, а все не считают.

— Много их здесь… Вся бригада легла? — советовался Гильденстерн с бабилонским копом.

— Трудно сказать, — отвечал ему тот. — Нам неизвестно, сколько людей было в бригаде. Чтобы увериться, надо здесь всё прочесать: всю Седую опушку с ближайшими, блин, окрестностями!

— Что тут думать! — ударился Кен в истерику. — Все здесь замёрзли! Позамерзали нафиг!!! Мы здесь останемся — тоже обледенеем!

— Нет, не от холода умерли, — возразил ему Фред Мак-Кру. — Их, дело ясное, уложили сидяне из этих своих трещоток. Но, что правда, то правда, подморозило их не сейчас. Вот как умерли, тут же и подморозило.

— И когда это было?

— Наверное, месяца три… Или четыре, может быть, даже больше… — Всё, что касалось приведенных датировок, хитрый коп извлекал не из возраста тел, просто старался мыслить логически. Но чего не хватало ему, это фактов, на которые логике опираться. Он без руля был, когда состоялось побоище. И Гильденстерн без руля. Нулбрайт им не сообщил вероятной даты. Но, уж наверное, старше, чем те два месяца, что прошли с экспедиции Дика, Джека и Джона Грэди.

— Двадцать девятый, — дальше считал Макконнелл. — О, уже тридцать. Даже тридцать один…

— И вон тех пятерых приплюсуй! — предложил Моралес.

Будто неясно: никто бы не смог дожить.

Но Гильденстерн утверждал:

— Доберёмся сперва до лагеря. Там и увидим, остался ли кто живой.

Лагерь открылся. Обледенелое месиво. Здесь калькулятор Макконнелл начал сбиваться со счёта. Дело, поди, не в каких-то там переживаниях, просто очень уж кучно и очень уж перемешано. Много солдат. Кто-то сгинул снаружи, а кто-то внутри целой дюжины десятиместных палаток армейского образца, из которых уже ни одна не натянута, не сохранила хоть мало-мальски жилого вида.

Вот, к примеру, поваленная палатка, сильно раскромсанная, обледенелая и окровавленная. Под задубевшим полотнищем — в беспорядке лежат не успевшие высунуться фигуры солдат Альянса, но где сами фигуры, а где их армейские ранцы — не угадаешь. Сколько их было, когда подошли сидяне, чтобы всех из трещоток изрешетить?..

Можно бы было считать не людей, а палатки. Типа, их дюжина, умножаем на десять… Но в итоге выходит не учёт, а одна фантазия. Официально такая палатка десятиместна, но ведь в такую и двадцать легко набьётся. А, с другой стороны, кто-то мог не присутствовать — отступить, убежать, или быть ещё до нападения Сида куда-нибудь посланным.

— Вся ли бригада? — спросил Гильденстерн у Макконнелла.

— Здесь, несомненно, её основная часть. Но не могу утверждать, что никто не спасся.

Да и странно бы было, если б кто стал утверждать.

— Если кто спасся, — сказал Гильденстерн, — то не остался на этом морозе. Откочевал поюжнее, где можно не окоченеть.

Я предложил:

— Может, и мы их именно там поищем. — Тоже ведь очень не хочется закоченеть на идиотской Седой опушке.

— Нет, — возразил Гильденстерн. — Мы идём к Джерихону.

Надо же — вновь. Сколько можно напоминать.

А Мак-Кру удивил:

— Мы не всё осмотрели ещё здесь, на Седой опушке.

— Милый мой, — молвил Кен, — тебя так возбуждают трупы? Разве не ясно, что в летних палатках наподобие этих и неубитые тоже замёрзнут насмерть? — Тип из Содома — он хоть странноватый, но не дурак.

А Мак-Кру гнул своё:

— Мы ещё не проверили старый охотничий лагерь. Там есть землянки. Если их кто-то нашёл, значит, смог бы там выжить.

— Тю! — сказал ему Кен. — Ты смеёшься! Когда был охотничий лагерь?

Но Мак-Кру — он, наверное, что-то знал. Потому что когда подошли мы к совсем обветшавшему деревянному лагерю давних охотников — где и рухнула вышка, и покосился флагшток — то нашли-таки пару довольно просторных землянок. И одна из землянок оказалась пустой, а вторая как раз и нет. Там лежал человек, крепко закутанный в кучу покрытых кровавыми пятнами одеял с армейским клеймом Альянса. Все одеяла — лёгкие, летние, но их количество, думаю, обеспечивало тепло.

Тот человек — он даже вспотел под ними. Выпростал руку, вытягивал красную шею. Был он одет в солдатскую форму Альянса.

Я присмотрелся к нему и вскричал:

— Эй! Я знаю его! Это же Сэмми Слейтер! Он из нашинских. Из джерихонских.

Человек поглядел на меня как-то мутно, не узнавая. Может, он всё же не Сэмми, подумал я. Или он плох, никого уже не узнаёт.

Но на Макконнелла он поглядел осмысленно. И, узнавая его, несмотря на фонарь в лицо, еле слышно воскликнул:

— И ты здесь, мерзавец?!

Стало ясно, что человек в сознании.

5

Четвёртый голос в истолковательной полифонии

(исполненный демонстративного безразличия тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Мне Гильденстерном — под впечатлением от проявленной мною математической одарённости — было поручено чётко вести количественный учёт как встречаемых сил армии Сида, так и потерь в живой силе армии Галактического Альянса.

Занимаясь обследованием обстановки, что сложилась в районе Седой опушки для бригады Альянса, окружённой превосходящей численностью сидских войск, я подсчитал, что солдат Альянса, геройски погибших в лесу отдельно от лагеря, было пятьдесят четыре плюс-минус два, на территории лагеря под открытым небом погибло ещё восьмеро, также внутри армейских палаток было застрелено приблизительно сто двадцать солдат — но с весомой погрешностью измерения. Не имея начального представления о комплектности данной бригады, я, тем не менее, сделал вывод, что количество найденных тел основательно не дотягивает до тысячи, стало быть, есть вероятность, что данное формирование, вырвавшись из окружения, откочевало южнее, но не имело возможности прорваться за установленный Сидом большой силовой барьер — и по этой (либо иной) причине также не может коммуницировать с гарнизоном осаждённого Нового Бабилона.

Высказанные мною соображения Гильденстерном оставлены без внимания. Вместо того, чтобы искать остатки бригады в направлении южном от ныне подмёрзшей Седой опушки, он заявил, что ему надо только на север, чтобы обследовать вероятное место вторжение демона в джерихонской локации, что до похода на юг, то такое возможно, но не сейчас, а когда-нибудь — «на обратном пути».

Можно сказать, что единственным исключением из решения двигаться всей экспедицией строго на север, стало согласие Гильденстерна с предложением Ф.Мак-Кру, состоявшем в осмотре землянок на территории старого охотничьего лагеря.