Трудно беседовать с эксцентричными трансами.

— О, — сказал Гильденстерн. — Если есть имя, то есть и зацепка. Значит, убийца, припрятавший голову, не преуспел… Этот Джон Грэди, я слышал, был послан в разведку из Бабилона самим комендантом Нулбрайтом. Но, к сожалению, мне неизвестны подробности. С кем он вышел, куда, что за цель перед ним поставили. Кенни, не вспомните ли… — Нет, Кен Барбер был именно в том состоянии, что я мог бы ручаться: в ближайшее время не вспомнит.

Я заявил:

— Ну, если нам так уж важно найти убийцу, надо тогда очертить для начала общий круг подозреваемых в этом акте. Вряд ли мы выясним, кто находился рядом и мог убить, аж до момента, когда, возвратившись, расспросим Нулбрайта.

— Если Нулбрайт ещё пожелает с нами поговорить, — очень резонно заметил Хэм, кутаясь в свой почерневший от сажи шарфик.

— Да, — поддержал я, — если ещё пожелает. Но, повторяю, это вопрос не для ближнего времени. Что мы могли бы сделать сейчас и здесь — это внимательнейше осмотреть данное мёртвое тело на предмет обнаружения тех или иных материальных улик.

Я попытался дотянуться до тела, но оказалось, что это не так-то просто. Силовая стена и меня не пускала, и ту крупную ветку, которую я нашёл, сразу отбрасывала, не позволяя не то чтобы зацепить обезглавленный труп, а даже к нему прикоснуться.

— Ничего себе вжался! — прокомментировал Брандт.

— Или кто-то забросил туда безголовое тело, — предположил Моралес.

Вжался ли сам, или кем-то был вжат (или, да заброшен), это потребовало бы недюжинной силы. Вот и улика: преступник — силач. Или всё-таки сам Джон Грэди?

Я обратился к рыдающему то беззвучно, то в голос Кеннету:

— Отличался ли Джон особенной мышечной силой?

— Лишь с-сексуальной, — ответил тот. — А в-в остальном был как все, не сильнее нас.

— Вот! — сказал я. — Значит, преступник выдал себя с головой. По параметру силищи будет легко найти среди солдат Бабилона.

Но Гильденстерна грызли ещё сомнения.

— Странно, — проговорил он, — получается, этот преступник так старался запрятать следы, что себя же и выдал. Там, под стеной, Грэди лежит, как на витрине; нам безголовость его не помешала узнать. А достаточно было лишь бросить его среди леса — шпанки в момент завершили бы своё дело.

— Значит, подстава? — отреагировал я.

— Или она, или редкая глупость.

Глупость? Ну да, если сила в наличии, многим ума не надо. Можно спросить у солдат осаждённого Бабилона: парни, а кто из вас самый тупой? Тот, вернее всего, и окажется самым сильным.

Тут Макконнелл — он долго молчал, надо же что-нибудь брякнуть! — вбросил нам для обсуждения вопросец о том, что первично: отнятие головы, или заброска тела.

— Ясно, — сказал я, — голову проще отнять сначала. Правда, — задумался я, — если преступник дурак, он мог сделать и наоборот…

— То есть, и это не ясно! — мигом возрадовался провокатор. — Полный тупик! А ещё кто-то был у Флетчера следователем.

Личный выпад я проигнорировал, а на тему неясности объяснил популярно:

— Чтобы уверенно выяснить, было ли тело обезглавлено до или после того, как его запихнули под стену, надо сперва вытащить труп для внимательного осмотра. Мне отсюда не видно деталей, по которым я с полной надёжностью установил бы сам способ отделения головы.

— Ха! — продолжал изголяться Макконнелл. — Что за проблема — снять голову? Стоит умело взмахнуть хоть вот этой катаной… — Он указал на клинок за спиной брата Джека.

— Не катаной! — вскричал в возмущении брат его Дик. А Кен Барбер тем временем уж смотрел на двух братьев с ужасом. Вот удружил им Макконнелл! А ведь доиграется…

Но стремление к истине намного дороже любых этих мелочей.

— Невозможно сказать, — подчеркнул я, — катаной или не катаной. Эту деталь можно выяснить лишь при внимательном всестороннем осмотре тела, каковой я сейчас не в состоянии произвести по причине лишь видимой, но не реальной его доступности.

А Мпакконнелл:

— Подумаешь, дотянуться нельзя. Рану видно, пусть не под хорошим углом, но видно! Разве нельзя заключить, плазмоганом рубили, или катаной?

— Не катаной! — с нажимом повторил ему Дик.

И подумал я: ха! Ведь не может не доиграться!

Но сказал беспристрастно, оставив любые эмоции:

— Судя по видимому отсюда состоянию тканей, для отсечения головы не применялся ни бластер, ни плазмоган. Но не могу утверждать, что рубили катаной, потому что и на катану-то не похоже…

— Ха! Не похоже? А чем же тогда: архаическим топором?

— Повторяю: нельзя утверждать, не ощупав рану! А ощупать нельзя по очевидной причине невозможности дотянуться!

В этот момент разъярённый брат Дик сказал:

— Посторонитесь-ка! — И я как раз подумал, что сейчас он предъявит сличения ради второй обезглавленный труп, что останется от Макконнелла. Дескать, глядите-ка: вот вам след от катаны, а вот первый — не от неё.

Но не всё так уж сразу. Брат Дик позабыл о Макконнелле и собрался вытягивать мёртвое тело — прибегая, однако, к нетрадиционному (дистанционному) методу. Телекинез? Было очень на то похоже.

Первым делом сектант указал на лежащее тело и весь напрягся. После стал его словно тянуть на себя за незримую нить. Был он при этом настолько серьёзен, что кто-то хихикнул. Но через миг для смешков не осталось повода: тело пошевелилось и поползло из-под силового барьера. Хорошо, хоть ползло, не напрягая мышц. Дик его перетаскивал дистанционной хваткой. Подтащил аккуратно к самым моим ногам. И спросил, обернувшись ко всем:

— Ну? Кто смеет теперь утверждать, что наблюдает след от катаны?

Рваная рана. Бритвенно острый японский меч такую бы не оставил. Если, конечно, использовать лезвие не плашмя.

— Что ж, — молвил я, — полагаю, что не катана. — Кажется, голову попросту… открутили.

— То-то же, — Дик подтвердил. — Открутили — вот это факт.

Что ему дал этот факт — вот вам тайна, покрытая мраком.

Я произнёс:

— Открутили и запихнули… дистанционно?

— Да! — закивали хором и Дик, и Джек.

— Тот, кто пихал, кто отвинчивал, тот и убил, — сделал я очевидный вывод. — А, интересно… вы-то, ребята, не в курсе, кто кроме вас мог бы такое сделать?

— Кто, кроме нас? — посмотрели они друг на друга.

Я пояснил:

— Кто такое умеет, тот, вероятно, убил.

— Мы и убили, — ответили Дик и Джек. — И отвинтили башку, и запихнули под стену… Всё так и было, а что? Что в том такого?

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(вкрадчивый тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

Эти придурки-сектанты раскололись по-детски, как фраеры. Кто их поймал, кто за язык их тянул? Я б на их месте ушёл в несознанку, и кто бы что выяснил? Да и любой джерихонец повёл бы себя по-нормальному. Но чего можно ждать от новозеонской секты: только новых и новых подобных же глупостей. Ну и жестокостей: отвинтили терпиле голову. Может, за дело, но, думаю, просто так. Многих достали содомские педерасты наподобие Кена или там Джона Грэди. Взглянешь на них — сразу хочется в морду плюнуть. Но, чтобы насмерть — ну как-то несоразмерно.

В этом типичнейший почерк зеонской секты. Набедокурить — а дальше трава не расти. Будто самим им далее жить не надо. Так и сказали, болванчики: «Мы и убили!». И мало горя. А нам-то, нам всем каково!

Тема такая, что есть в экспедиции повод к лютейшей зарубе. Двое сознались в мокром деянии, третий — любовник убитого (или, как он выражается, друг и партнёр). Может ли справиться группа с таким конфликтом? Способ один — поединок. Ведь так же на Эр-Мангали?

Только вот братцы-зеонцы неслабые воины. Мало того, что катанами вертят, как боги, мало того, что оружием прочим владеют, так ещё у них (да, у обоих!) особый скил: головы свинчивать людям телекинезом.

Предложить слабосильному извращенцу с такими сразиться? Да честнее бы было без маскарада его замочить, сразу же выбрав более сильную сторону. Но и тогда — что получится? Братцы-зеонцы почувствуют силу. Станут, поди, быковать. Кто, мол, ещё против нас?.. А у меня, как на грех, джерихонский шарфик. Он им, как красная тряпка, бычью из Зеона. В общем, похоже, за Барбером буду я, ну а тогда уж и дальше пойдёт-поедет. Глядь, а из девятерых останется только двое. Двинут в посёлок, скажут: не уберегли.