Факт, что в гостиницу я возвернулся лишь только тогда, когда Кай и Макконнелл уже побеседовали с комендантом Нулбрайтом. Эта задержка, конечно, бросала тень, чему подлый Макконнелл откровеннейше радовался. Ладно, что было, то было — не плакать же по неуспеху.

Гильденстерн и Макконнелл после аудиенции у супервайзера Нулбрайта покидали комендантский дворец не одни, а в сопровождении доктора Джойса и Пита Бойтано — то есть верховного бишопа всех полоумных сектантов из посёлка Новый Зеон. В данном же случае эти двое действовали не единственно от себя, но и от Нулбрайта (были им посланы для улаживания мелких деталей, сопровождавших тот стратегический план, о котором он сам договорился уже с Гильденстерном).

Но, разумеется, доктор — всегда есть доктор. Осмотрев мою голову, по которой пришёлся удар, Джойс объявил, что рана моя не опасна, что же касается старой проблемы с запойным пьянством, то рецепт здесь один: постоянно, с большой регулярностью напоминать себе, что в экспедиции я всё равно как при исполнении.

Также Джойс осмотрел многострадальную ногу Макконнелла, и по итогу осмотра так и сказал: симуляция. Тот — возмущаться: мол, доктор чего-то не понял. Да чего понимать? Я и сам говорил то же самое. Рана ничуть не опасней простой царапины. Мышцы задеты, но слабо, едва-едва. Главное что: Макконнелл ногою ходит, а когда забывает, так даже и не хромает. А, если ходит нога, чего от неё желать? Ну не того же, чтобы вдобавок ещё и летала! Значит, какие претензии к доктору — «не пожалел»? Так ведь надо знать Джойса, он типчик по жизни не жалостливый. А каким ещё быть врачу на планете Эр-Мангали? Здесь бы жалостливый и не выжил.

С Питом Бойтано Гильденстерн говорил о другом. Соображал, чем бы мог нам помочь посёлок при решении тех задач, каковые, как выяснилось, после аудиенции с Нулбрайтом сильно размножились.

Я как услышал, так сразу переспросил. И понял: у коменданта губа не дура. И резонно заметил:

— А не маловато ли нас, чтобы всё это выполнить?

— Дело решаемое! — тут же заверил Пит.

В общем, пришлось хорошенько подумать на ту тему, надо ли нам подкрепление. Так-то, понятно, три человека — не густо. Чтобы ходить в Бабилон и обратно — так больше не надо, но если где-то нарваться на сидский патруль или, там, демоническую засаду… В общем, и сам не заметишь, как насмерть убьёшся всем наличным экспедиционным составом. А ведь задач у нас, милостью Нулбрайта, сделалось столько, что и подсчитать затруднительно.

Мы с Гильденстерном усиленно соображали, а провокатор Макконнелл нагло сбивал нас с толку. Он предлагал, между прочим, такое:

— Может, выполним только лишь то, что так важно для Нулбрайта? Разыскать очень крупные силы Альянса — дело, в общем, нехитрое. А вот к демонам лезть, да ещё и без артефакта — положа руку на сердце, это точно нам надо?

— Точно, — сказал Гильденстерн. — Обязательно надо.

А Макконнелл не унимался:

— Но зачем выполнять больше того, что необходимо? Врать о войсках мы не будем: честно поищем, доложим. Оповестим все потерянные отряды, как проникнуть им в Бабилон. Сделаем это — комендант уже будет доволен. Тут же напишет в Юрбург записку, какую мы скажем… Но в остальном — не понимаю, к чему стараться? Комендант не оценит нашей самоотверженности. Что не важно ему, он никак не проверит, правда!..

Гильденстерн отвечал:

— Это важно самой экспедиции!

А Макконнелл:

— Не экспедиции, а тебе.

— Да, — Гильденстерн и не спорил, — в первую очередь мне. Но ведь сама экспедиция служит чему? Облегчению моей будущей миссии. Чтобы потом самому неприятно не удивиться, всю обстановку надо разведать заранее.

Он, разумеется, был абсолютно прав. Что до Макконнелла, гнида он, просто гнида.

Пит вернулся к вопросу о количественном составе.

Я сказал:

— Довести бы до десяти…

Но Гильденстерну хотелось бы мыслить качеством, а не количеством. Видеть конкретных людей, а не абстрактное «подкрепление». И ему помогло, что он с кем-то уже пообщался.

— Может быть, стоит, — спросил Гильденстерн, — привлечь Онодэру? Всё-таки мастер меча — очень не помешает?

— Нет, — покачал головой лидер сектантов, — Онодэру, боюсь, не отпустят из Бабилона. Слишком много имеет он здесь обязанностей. И бойцов тренирует, и сменой на стенах руководит. Нулбрайт ляжет костьми, чтобы только его оставить. А тебе, я так думаю, с комендантом не стоит ссориться.

— Так кого же тогда привлечь?

— Да хотя бы брата Дика и брата Джека. Помнишь этих бритых парней с катанами?

— Помню, — сказал Гильденстерн. — Эти парни водили меня к Мику Брэдли, грибному мастеру. И ещё помогали нам с Честером добираться до разорённого шпанками скита преподобного Гарриса.

Кто бы подумал в то старое время, когда юному Каю пришлось позагорать в Зеоне, что зеонских сектантов примет сейчас Бабилон? Я бы, признаться, в такое бы и не поверил!

— Что, — спросил я у Пита, — много ещё здесь ваших?

— К сожалению, нет! — преосвященный развёл руками. — Только четверо нас и осталось. Я, Онодера-сэнсэй, братья Дик и Джек. Всех остальных подкосила какая-то жуткая хворь. Я надеюсь, однако, что не заразная.

— А какие симптомы? — спросил Гильденстерн.

— Боли в сердце и в голове…

— Симуляция! — мстительно взвизгнул Макконнелл, раздосадованный диагностикой собственной раны. — Всё симуляция. Ваши болячки, конечно же, тоже.

— К сожалению, нет, — сокрушённо вздохнул Пит Бойтано. — Я и сам постоянно испытываю эти боли. Но надеюсь преодолеть их с Господней помощью.

— Не симуляция, — авторитетно заметил доктор. — Самовнушение — это слегка другое.

А по лицу Гильденстерна мне стало понятно: он что-то понял. Что-то такое, о чём предпочёл не распространяться. Может, он слышал уже о людях с такими симптомами. Или общался с такими. Или испытывал сам. Но при Макконнелле, ясно, болтать о подобном не стоит.

— Дика и Джека, надеюсь, вам будет достаточно, — говорил между тем лидер новозеонских сектантов, — но, если нет, можно спросить джерихонцев. Их в Бабилоне теперь много побольше нашего.

— Да, — произнёс Гильденстерн, — я с одним из них говорил.

А Макконнелл в ответ:

— Это воры. Сплошные воры. Я их породу джерихонскую знаю… — Юмор был в том, что и сам Макконнелл относился всё к той же клеймимой им джерихонской породе (только в изводе скорей не грабителей и воров, а мошенников и стукачей — что, как по мне, далеко ещё не достоинство).

— И из Содома, — подметил Джойс, — также сюда заселился контингентец не маленький. Дело вкуса, конечно, но многие адекватны. Но не подумайте вдруг, что адекватны все: половая психопатия штука серьёзная.

— Я говорил здесь с одним из Содома, — сказал Гильденстерн. — Он искал своего приятеля, Джона Грэди.

— Верно, считает, — расхохотался доктор, — что это Нулбрвйт послал Джона Грэди на смерть.

— Это не так?

— Я не знаю, что так, что не так, — отозвался Джойс.

Очень туманно, но за намёк спасибо.

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(недовольный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Рану мою наконец-то обследовал врач. Пусть и не самый хороший, но Эр-Мангали не больница. Сразу после аудиенции у коменданта доктор Джойс, который при ней присутствовал, сам предложил произвести осмотр, так как заволновался при виде моей ноги. Правда, не прямо тогда, не в самом комендантском дворце и не в присутствии самого коменданта.

Вместе с врачом и новозеонским бишопом я и Кай Гильденстерн удалились в свой гостиничный коридор, чтобы — с подачи супервайзера Нулбрайта — конкретизировать все условия. Там доктор Джойс и осмотрел мою ногу.

— Рана серьёзная, — понял он сразу, едва приступил. — Я бы сказал, неприятная рана. Странно, как этой ногой ты отважился дальше ходить, ведь это же больно!

Я, улыбнувшись, сказал:

— Наша жизнь, это не прогулка. Больно, конечно, но дело Альянса важнее. Мне ещё, думаю, повезло: кто-то другой от подобной бы раны давно скончался.