7

Плюмбум-2

А вот на Плюмбуме-2 всё сложилось не так-то и благополучно. Видно, зарвался брат Честер в сотрудничестве с лютым демоном, и Господь от него окончательно отвернулся.

Как развивались события? Да вот так.

Честер ещё на одиннадцатой луне Гельдерна взял в бесконтактный захват за горло. Теневика останавливать было нетрудно; он подкрепился на Плюмбуме, не возражал. В общем и целом, попавшись к нему в захват, Гельдерн имел неплохие шансы пожить подольше. Но при условии, что не начнёт растягивать время: демон-то проголодается, и тогда…

Двигались быстро. Сперва захватили катер. Плюмбум-11 вовсе не возражал. Больше того, Честер эту луну осчастливил — да, разумеется, тем, что убрался сам.

Гельдерн вёл катер до Плюмбума-2 не особенно плавно. Думал о чём-то своём и, как будто, раскаивался. Нет, ну было понятно: в Альянсе его не похвалят. Но ведь и Честер его не помилует, если что. Что жалеть об Альянсе, коль Честер гораздо ближе, а на горле твоём демоническая пятерня?

— Переживаешь? — сочувствовал Честер.

— Нет, с чего бы? — ответствовал Гельдерн. И опять-таки молча злился.

— Есть проблемы?

— Ну, нет. То есть, да. Как я тебя представлю?

— Так и скажи: «Это второй пилот».

— Нету в контракте моём второго пилота!

— Значит, скажи, что в контракт внесены изменения.

— Хех, легко говорить…

— Я-то смогу подтвердить. — Гельдерн всей шеей прочувствовал эту его возможность. Но, тем не менее, он продолжал бурчать. Просто поддерживал прежний ворчливый имидж.

А потом добрались до космодрома на Плюмбуме-2. До совершенно пустынного космодрома на хорошо засекреченной базе разведки Альянса.

— Вон, — сказал Гельдерн, — видишь высокий ангар? В нём и стоит «Тысячетонный гриф». Правда, меня на нём ждут не сегодня, но думаю, что пропустят. Что до тебя — ну, могут быть варианты. Лучше бы было, если бы шли мы рядом, а не так, будто бы сзади меня ведёшь. Тут ведь кругом наблюдающие системы.

Честер почувствовал: речи его резонны. Коль угоняешь корабль — так не силой же угонять. Надо порой применить и пиратскую хитрость. Сила нужна, если что-то пойдёт не туда.

Через весь космодром до ангара спокойно прошли, никого не встретив. Но на воротах ангара при их приближении загорелся голоэкран.

— Назовитесь, — потребовал чин на голоэкране.

— Тревор Гельдерн, первый пилот «Тысячетонного Грифа». Мортимер Сильден, второй пилот, — Гельдернов голос звучал принуждённо и неестественно. Впрочем, несложно найти причину. Пальцы теневика на горле.

— Голос Тревора Гельдерна, — сообщили с экрана, — в настоящее время ещё не распознан. Повторите, пожалуйста, для систем голосовой идентификации.

Вот как, значит? И Честер убрал с горла Гельдерна лапку теневика. Пилот повторил свою реплику более убедительно.

— Голос распознан, — сказали с экрана. — Дверь отпираю. Входите.

Как ни странно, в ангаре и правда стоял звездолёт. А точнее сказать, звездолётная яхта. Честер не то чтобы в них хорошо разбирался, но отличал от планетолётов новомодные корабли этого класса. Хоть и некрупные (тысяча тонн — вероятно, правда), но и летят далеко, и по скорости спорят с отдельными крейсерами. Правда, и стоят едва ли не как дредноут. Гельдерн сказал бы о том поточней.

Честер спросил:

— Стартовать из ангара — насколько реально?

Гельдерн пообещал:

— Мне откроют ангар. Но сперва мы должны убедиться, что яхта готова к вылету.

Подошли к звездолёту. Там — новый голоэкран. Гельдерн назвался, на сей раз задержки не было.

Люк отворился Гельдерн и Честер вошли в неширокий шлюз. Честер заметил:

— Здесь неприятный запах.

Гельдерн сказал:

— Дезинфекция. — И поспешно надел кислородную маску, обнаруженную за какой-то из фальшпанелей.

— Мне такую же, — сразу потребовал Честер. Но было поздно.

8

Малый Ардарик

Гаррис таки докричался и до Гонсалеса, и до Альвареса с Эстебаном — через него. Помогло, что не требовал более коммуникатора. И просил о таких мелочах, что и совестно отказать. Быть внимательным при визите полицейского офицера. Мониторить из рубки происходящее на борту… Да ведь все эти действия необходимы и без напоминания! Будь этот самый О’Райли верным слугой Альянса, а не трусливым прихвостнем космопиратов — так и тогда бы его стоило поберечься.

В общем, О’Райли на «Антаресе» ждали.

Вышло так: старый Марк, хранитель музея, к крейсеру вывел делегацию с «Бетельгейзе», состоящую из четырёх человек. Вид был у большинства — самый головорезистый.

Гаррис с Гонсалесом встретили их у кормового шлюза. Марк их представил:

— Это, ребята, пришли к вам уполномоченные из полиции: лейтенант Джордж О’Райли, ну и люди его — Оуэн, Джон и Джош. Я говорил, они прибыли с «Бетельгейзе», ну и хотят провести что-то типа ревизии и у вас, стало быть, на «Антаресе».

Доктор Гонсалес назвался в ответ — своим именем, без увёрток. Гарриса тоже упомянул — ну и ладно, подумаешь. Важно, что имя О’Райли, уж точно, им было принято к сведению. Гаррис не зря постарался, совсем не зря.

— Ну, я пойду, — произнёс тогда Марк. — Я раззнакомил вас, вы, надо думать, уже разберётесь и сами, а у меня там дела по музею. Срочные, в общим, дела… — Знать, не хотелось ему оставаться при том, что ожидалось им дальше. Что-то небесопасное ожидалось. Ведь не надо быть Гаррисом, чтобы по рожам сообразить.

— Джон, проведи-ка его, — велел офицер О’Райли. Кажется, Джон был единственным здесь, кому мог он приказывать. Оуэн с Джошем — эти держались так, словно сами его куда надо легко пошлют. Космопираты. Не уважают они космополовцев.

Марк вместе с Джоном заторопились выйти. Трое гостей остались на крейсере. Хоть и не четверо, но многовато, подумал Гаррис.

— Что ж, — промолвил Гонсалес, — прошу вас пожаловать в нашу кают-компанию на символический завтрак на корабле. Наши запасы съестного, хотя и скудны, но покуда достаточны…

— Мы проверим, — кивнул О’Райли. — Весь «Антарес» проверим, включая рубку. Не ограничимся милым приёмом в кают-компании. Сколько сейчас человек на корабле?

— Мы вдвоём, — сказал доктор, — не считая гостей. Рубку, однако, посетить не получится. Многие зоны на крейсере в состоянии предаварийном и аварийном.

— Нам виднее, — ответил О’Райли, — что посещать, что не посещать. Наше дело — ревизия всех экспонатов и их состояния.

— Ах, разумеется, вам-то должно быть виднее!

Так препираясь, они впятером двигались по коридору к лифту, должному их доставить к кают-компании. Шли-то, как будто, спокойным шагом, но голоса Гонсалеса и О’Райли с каждым шагом звучали всё громче, всё с более явным нажимом. А ещё лейтенант настойчиво прятал в карман левую руку. Что же касается Джоша и Оуэна, эти уже барабанили пальцами по рукоятям своих миниплазмоганов.

Если в рубке Альварес и Эстебан следили за происходящим, то должны были бы догадаться, что это захват.

Да, догадались: весь корпус «Антареса» вдруг содрогнулся.

— Что это? — резко спросил О’Райли. — Кто ещё есть на крейсере?

— Никого. Автоматика, — сообщил Гонсалес. — Я ж говорил, аварийное состояние. В данный момент «Антарес» небезопасен. Мы-то привыкли, но вот посторонним лучше не проникать в аварийные зоны…

В этот момент Оуэн с Джошем выхватили оружие. Как им ещё доказать, что они здесь не посторонние?

Доктор Гонсалес тоже мгновенно отреагировал. Тут же нажал на замок первой попавшейся двери, с силой втолкнул за неё Джоя Гарриса, тот оказался в одном из подсобных отсеков машинного отделения. Доктор думал и сам заскочить, да не успел: вопреки надеждам подлый О’Райли схватил его за воротник. Дверь закрывалась автоматически. Из-за неё Гаррис успел увидеть яркую вспышку от плазмогана и услыхать, как О’Райли вопит: