Шахту осталось сравнить с журавлём в недоступном небе. Раз уж слабеет надежда её достичь…

— А вторая задача — выиграть бой за шахту?

Хорошо, что спросил. Оказалось, что даже не третья. Ведь Эрнандес воздвиг перед службой Бенито сразу несколько срочных миссий. Чтобы попозже нарваться на конфронтацию с Флоресом.

Так, вторая задача, с подачи Дантеро заданная, адресовалась Каю — и, как думал Эрнандес, была не о Бабилоне. Да и третья не обещала каких-либо эскалаций, так как она — не про власть, а всего лишь про «цацки». Правда, с долгой историей, полной начальничьего беспокойства и вожделения.

Слово «цацки» Родригеса несколько насторожило: не имеет ли джерихонец в виду Шар, Пирамиду, Конус, Призму и Тор? Если вдруг так… Но оказалось, что нет. Что Эрнандесу разорённые Адские гнёзда? Он совсем про другие «цацки». Речь о том, чтоб найти крупный клад артефактов, мирно вырытых прямо на шахте Лесной, только на более раннем этапе её раскопок.

Было это в ту пору, когда Джерихон был безымянным посёлком, и им правил ещё не Эрнандес, а старый Сэджвик, и раскопками руководил археолог профессор Гилберт — из второй экспедиции, к Беку и Башне Учёных настроенной оппозиционно. И шахтёров тот Гилберт к раскопу не допускал — только своих ассистентов, да и рыть было, вроде, без толку, ведь найти за всё время там будто бы удалось только пару случайных «цацек», да и те им пришлось заявить и отдать в Бабилон, где у Флореса монополия на торговлю с Альянсом — старая тема, мало кому интересная… А потом, при Эрнандесе, вдруг оказалось, что раскопы в Лесной не намного беднее, чем в Ближней. Просто Гилберт, обиженный и на Флореса, и на Бека, тупо скрывал находки. Для чего он их думал использовать, дело его. Может быть, в самом делеколлекционировал для науки. Только факт, продавать не пытался. Кстати сказать, попытался бы — тут бы его все и вычислили в два счёта. Вот бессеребренника уличить сложнее. Даже ушлый Эрнандес узнал о находках лишь только тогда, когда Гилберт решился привлечь к находкам шахтёров, а уж те проболтались по пьяному делу (слабость обычная для джерихонских парней почестней да попроще, а иначе сказать, не особенно вороватых).

Вот как только Эрнандес проведал, какие дела происходят, тут-то и наложил свою лапу на месторождение «цацек», ведь смешно, чтобы ценные вещи доставались дармоедам-учёным, если сам ими можешь как следует расторговаться и разбогатеть! Он сумел разыскать подходящего специалиста, чтобы тот ему рядом наладил антенну Н-связи, по Н-связи связался с торговым отделом Альянса, заключил договор — сепаратный, без всякого Бабилона. Он добился, чтоб новые «цацки» из шахты Лесная потекли не куда-то, а строго на экспорт — через Лесной космодром. Одного в тот момент не сумел обеспечить — это контроля над основной гилбертовой коллекцией, над годами накопленным артефактным богатством. Уж Эрнандес привёл бы в движение это сокровище, но представить не мог, где оно было спрятано. Может, на шахте? Может, снаружи, неподалёку? Может, не просто снаружи, но и далеко? Никакого ответа. Старый Гилберт пропал, ассистенты его слишком стойко отнекивались, а шахтёры, наверное, вовсе не были в курсе.

Как говорится, «цацек» и след простыл. Хоть казалось бы — как и куда им деваться с карантинной закрытой планеты? Чтоб добраться до клада, Эрнандес имел даже глупость вступить в сношение с ассасинами, но почувствовал сам, что не может им доверять. Как итог, ассасины убили обоих многознающих ассистентов, а важнейших вопросов не задали, либо скрыли на них ответы. Впрочем, Эрнандесу было не до того: ассасины могли бы убить и его самого, так что он ещё более-менее ловко отделался.

То есть, Эрнандес лишь думал, что более-менее. Думал, что всё-таки сможет подняться на сидских «цацках». Добывать — и сбывать, не заботясь о прежде добытых. Может, всё бы и выгорело, если б не долгая цепь закономерных случайностей.

Если бы только не Адский Червь, разоривший склад артефактов на космодроме, если бы не Блюменберг, приглашённый в эксперты-оценщики, что надумал служить не Эрнандесу, а ассасинам, если б не куча шпионов из Бабилона, доложивших и жадному Рабену, и суровому Флоресу о сепаратном проекте джерихонской торговли с Альянсом, если бы Флорес затем не отжал злополучную шахту…

Если бы также, как можно сказать, забегая немного вперёд, бабилонцы не осадили и сам Джерихон, погружая Эрнандеса снова в состояние вынужденно бескорыстной вассальной верности.

3

В общем, Бенито по-своему повезло. В том, что успел с Джерихоном договориться — до осады и штурма, которые сделали честного вора Эрнандеса — ну совсем не субъектным и недоговороспособным.

«Повезло» — это сказано в шутку, но отчасти всерьёз. Потому что сбылось основное. Потому что совместный рисунок из невидимых нитей интриг, каковые сплетали Родригес с Эрнандесом накануне фиаско, постепенно сложился в систему с динамикой саморазвития вроде шахматного гамбита.

Ни Родригес, ни Эрнандес не верили, что Джерихон устоит — с уязвимым начальством и периметром стен. Понимали, что их договор — дело временное, каждый хотел извлечь из него по максимуму. Цель Бенито была сохранить свою службу живой до момента готовности Кая к финальным сражениям. Цель Эрнандеса — мельче. Урвать ну хоть что-нибудь, применяя, пока это можно, таланты людей Родригеса (типа, может и выгорит что — перед тем, как придётся сдаться). Среди прочих задач — коммуникация с тем отшельником, о котором ему рассказал Дантеро. По рассказам Дантеро, отшельник по имени Экклезиаст, вообще не похож на профессора Гилберта, он, надо думать, другой человек: если что, уж Дантеро-то бы догадался… Но, как Дантеро решил, человек тот имеет ресурс. А в основе его, надо думать, они, артефакты. Может, связаны с кладом профессорским, может, и нет — это, впрочем, не так уж и важно. Факт лишь в том, что отшельник велел Дантеро, чтобы тот передал артефакт, открывающий местный портал, и не кому-либо, а лишь конкретному человеку — «молодому ксенозоологу по имени Майк», одному из людей Бенито Родригеса. И ведь он — вот так счастье! — явился как раз в Джерихон.

Уж Эрнандес-то лис хитрющий, он, верно, догадывался, что с Дантеро отшельник забросил какую-то удочку. Но навряд ли он мог просчитать, на кого наживка — то ли на Майка, то ли ещё на кого. А в ситуации недостаточной определённости шеф Джерихона, являясь носителем духа авантюризма, сам желал посмотреть, чем обернётся дело. Благо, ему самому лезть в опасный портал не придётся, ну а людям Родригеса рисковать на роду написано, не соскочат, поди, на испытательном сроке.

4

Как ни смешно, но задачу о Макконнелле-заместителе сам же Макконнелл и выполнил, пусть и по-своему: безболезненным образом, наименее вредным для здоровья телесного. Драпанул к своим новым хозяевам, вот молодец. Да как быстро, как вовремя: не успели Бенито с Эрнандесом договориться! Отчего не сбежать из обречённого Джерихона, стены которого можно объехать с моря, коль под стенами топчется множество бабилонцев с алчным Рабеном во главе!..

Их, как Эрнандесу вздумалось сгоряча, заместитель привёл. Но на деле — они подослали к нему заместителя. В полном цейтноте легко перепутать причины и следствия, но Макконнелл бежал к тем, кто и так был рядом.

Забарабанили в дверь.

— Парни Флореса осадили посёлок! — закричали за окнами.

Тут уж динамика происходящих событий так и бросилась вскачь! И на этом скаку бедняга Эрнандес лишь метался да колебался. А снаружи его колебания поддерживали и усиливали Рабен с Ортегой, оравшие в мегафоны.

Хорошо, что парням Эрнандеса хоть достало соображенья закрыть ворота.

5

И ведь знал же Родригес, куда он ведёт людей. В обречённый посёлок. Только, как водится, не оценил масштаб обречённости. Ведь Макконнелл из крыс, переметнувшихся к Рабену, оказался отнюдь не первой. Чуть ли не все в Джерихоне находились в процессе, не исключая и самого Эрнандеса. И лишь спорили меж собой, кто быстрей сориентируется.