И опять нарастает сомнение, тот ли он выбрал путь.

2

Н-да, сомнение — не то слово. Скорее, уже протест.

Знал ли Кай, что он делает, соглашаясь сотрудничать с Лоренцером? То ли да, то ли нет. Сложный вопрос, запутанный. Чтобы ответить, ему начинать бы с начала истории. И не с позднего, а с того, что до Эр-Мангали. То есть, с Юрбурга, но задолго до ссылки. С точки полнейшей стабильности в жизни Кая, что нарушена — чем? Революцией Толстозадых.

Нет, ну ещё раз: чего ждал от жизни Кай? Скромной научной карьеры в Юрбургском университете. При которой любая поездка вовне непременно осмыслена как научная экспедиция. При которой главнейшая цель — не карьера сама, а культурный процесс, смысловой диалог и общение в поле ксеноистории — так по-юношески прекраснодушна, так воздушна, так межпланетна, лишена гравитации и реализма...

Эта цель представлялась ему достижимой — и, возможно, была таковой — в тех условиях, что царили на Юрбурге до начала всего — до революции Толстозадых марионеток Альянса, совершённой тупой и вонючей ватагой с Плюмбума. Если бы не было мерзостных хряков из Плюмбума...

Стоп! Вот и первая ложь. Как бы их не было, если Альянс развернул на десятке промышленных лун в непосредственной близости с Юрбургом эту свою, так сказать, свиноферму?.. Да. Достижимой была не настоящая цель, а всего лишь самообман. Ибо Юрбург не мог, не умел сохранить те условия жизни, что так нравились Каю. Как средоточие умственных благ, но и моральной слабости, Юрбург, по сути своей, — закономерный приз. Приз, достижимый отнюдь не для Кая, но для Альянса.

Кай узрел нищету благополучного Юрбурга. Увидал пресмыкательство авторитетных учёных перед тупыми и жадными марионетками, захватившими в Юрбурге власть сообразно воле Альянса, подкреплённой ещё тошнотворной пришлой толпой. И (по гупости, да), что узрел, то не стал утаивать. Чем заработал личную ненависть Фенбонга и дождался репрессий.

И загремел в ссылку на Эр-Мангали.

Что же за цели тогда он себе поставил? Самой банальной индивидуальной мести. Ухитриться вернуться — и каждому, кто виноват, что-то недоброе сделать. Мерзкому Фенбонгу, да и Альянсу в целом. Трудно назвать конструктивным такой подход.

Встреча с Бенито расширила горизонты. Кай оказался под обаянием новых целей. Более общих — спасти не одного лишь себя, а большую планету. Героических. Мессианских. Укоренённых в эсхатологии Эр-Мангали. Сам-то Бенито подхватил эти темы у Гарриса, но придал им какое-то новое качество. Деятельное, не отстранённое, не созерцательное. Суть его в подлинной вере в способность взрастить героя — и в готовности вкладываться в его воспитание. И, конечно, в согласии выступить в роли предтечи.

Да. Без Родригеса Кай не пошёл бы на Асмодея.

Факт, не пошёл бы. Ведь Гаррис его, прямо скажем, не впечатлил. Или нет, впечатлил, но отнюдь же не с первой встречи. И не вызвал к себе непререкаемого доверия. Подозрения — вот что он вызывал. И желание испытать его Призмой Правдивости. Разоблачить, если что не так.

Дальше-то Гаррис его испытание, вроде, прошёл. Стал понятнее, да. Обнаружил Сизифа и Экклезиаста. Не подвёл с Асмодеем, сумел доказать полезность... Но когда б ты не знал, как Бенито ему доверяет, неужели бы дал провидцу хоть один дополнительный шанс проходить проверку — да такую, что запросто могла бы свести в могилу тебя самого?

Основной-то критерий — победа над Асмодеем, тут же сбросившая «Карантин». Кай сумел, а раз так, то не соврал и Гаррис. Он, как умел, мониторил информополе планеты — тем-то и был для героя полезен. Сориентировал, хоть и не абсолютно верно.

Впрочем, к моменту, когда состоялась его победа, Каю — совсем ослабевшему в долгой борьбе, пострадавшему от отката суперспособностей — было некогда толком прочувствовать очень важную роль, честно сыгранную провидцем. Дело, кстати, не только в симптомах, но и в новой проблеме с целью. Стоит ли ставить себе повседневную мелкую цель взамен героической, утраченной в достижении?

Может, и стоит, но хватит ли гордости так мелочиться?!

Вот, а далее Каю, что ещё не вполне оправился от победы в смертельной схватке, суждено было чудом очнуться на борту космокрейсера. И понять, что вернуться с Эр-Мангали — это опять проблема. Потому что все прежние цели частью достигнуты, частью — ненужный сор. Асмодей укокошен, планета опять на свободе. Появиться на Юрбурге мстителем, подражая графьям Монте-Кристо? Это более не вдохновляло.

Хорошо, что хоть Гаррис упрямо смотрел вперёд. Он узрел для героя вполне подходящие цели.

Или всё-таки не вполне?

Эти, новые цели, Кай не то, чтобы и прочувствовал. Мол, какие-то новые демоны захватили Эр-Мангали... Как-то это звучало совсем уже неконкретно! Но... отказаться? Ну нет, Кай не мог отказаться! У него, к сожалению, не осталось ни собственных целей, ни представлений, как далее стоит жить.

Далее что? С Гаррисом он согласился. И отправился в путь с Ардарика на ностальгический Юрбург. Но — не питая надежд на всесилие Гарриса, ибо созданный им странный план путешествия к Юрбургу был безумен в своей удалённости от любого из цивилизованных планов. Для горнорудной колонии ссыльных — да, ну куда не шло; но для Юрбурга, третьей научной столицы Новонемецкого космоса — определённо, он выглядел дико и несовременно.

И напрягал фортуну героя. И, видать, перенапрягал её — просто так, по невежеству составителя. Да и откуда бы взяться тонкому знанию здешних реалий? Гаррис ни разу в жизни не видел Юрбурга. Расспросил самого же Кая — и на ходу переделал, слишком наскоро, чтобы план заработал.

А в результате — план тупо пошёл вразнос. Потерялся в лесу брат Честер. На факультете Кай угодил в засаду... Что привело к модификации плана с учётом текущих условий...

Только вопрос: это Кай догадался модифицировать план? Нет же, не кай: он всего лишь поплыл по течению. В общем-то, все изменения в плане навязаны Лоренцером. Суть их, как будто бы в малом: учесть интересы Альянса. Но ведь известно, что может стоять за любой из поправок. Думал одно, а тем самым решил за другое...

Так-то согласие Кая сотрудничать не было искренним. Он собирался раз тридцать подумать над каждым из действий, предлагаемых Лоренцером. Но понимал уже: слабым звеном будет время. Попадая в цейтнот, не успеешь подумать все тридцать раз. Ты не успеешь, а ситуация поменяется. И подтолкнёт к необратимым решениям.

Например, как сейчас. Кай-то надеялся, что Лоренцер ему предложил наиболее камерный вариант сотрудничества — в отношениях как бы один на один. А на деле? Олаф везёт его на какую-то мутную встречу с местной верхушкой Альянса, да ещё в обстановке не камерной — официальной...

Стоп! Это важный момент. О котором не договаривались...

— Мне, — сказал Кай, — надо увидеться с Лоренцером. Предварительно, до заседания этой комиссии.

— Ну и что? — хмыкнул Олаф. — Ты считаешь, я мог бы тебе помочь?

— Да, — молвил Кай. — У меня есть условие.

— Ой, да расслабься, ведь он всё равно тебя встретит. И к тому же заметь: мы уже подъезжаем.

— Но ты мог бы ему донести, чтобы он встретил меня без враждебной ему прослушки?

Олаф на то:

— А не поздно ли ты спохватился? Офис Альянса — он место такое... Там ведь все, кому только не лень, тупо друг друга прослушивают...

— Эй, не надо так нервничать! — Это Каю сказал костюм голосом Берта Лоренцера. — Я действительно встречу тебя в гараже. Я с собой принесу экран от любой прослушки. Но заметь: на заседание надо попасть точно в срок. Это значит, на длительный разговор времени нет. В общем, будь добр, сформулируй свои условия в форме такой, чтобы сказать на ходу.

3

Офис Альянса — серый, огромный и злобно-приземистый — распахнул пред машиной, ведомой Олафом, неприметнейшие из целого ряда въездных ворот в лабиринт гаража.