Главное, Честер не станет терпеть, что потерпят они.

Даже, к примеру, чисто теоретически.

Бог завещал человечину не потреблять.

2

Мерзопакостная одиннадцатая луна. Здесь побудешь — и поневоле запросишься даже на звёздную каторгу Эр-Мангали, в самые рудники.

Всё отвратительно на одиннадцатой луне. Всё, начиная уже с атмосферы. Воздух затхлый и спёртый, заметный едва не на ощупь. То ли фильтры не чистят на здешних больших производствах, то ли таким этот воздух и нагнетают допотопные здешние нагнетатели.

Ладно, воздух. Но грунт... Почему-то кругом повсеместно чёрная грязь да бурая ржавчина. Да, такая луна: под ногами много металла. Но раз так, то кому-нибудь надо бороться с коррозией!

А мерзее всего здешний культурный тип. Кто-то скажет: любой человек сотворён как подобие Божие, каждый носит образ Его.

Прости, Господи, Честера, но он не согласен.

3

Плюмбумы просто звереют, когда брезгуют их едой. Хоть казалось бы: что им за дело?.. Есть у них дело. Богопротивно жрать. Может, и правда, что суть его в каннибализме. Может, даже и нет.

Но ведь Господь не велел поклоняться и идолам! Например, пищевому.

Даже мясному шкафу богача Оломэ, каковой осчастливил плюмбумов.

Честер отверг их вариант человечности. Ну подумаешь: он отказался вкушать из тарелки с непонятным продуктом из ящика. Но ему закричали:

— Ты, гнида, людей оскорбил!

Тех ли, что за столами? Или тех, на столах?

Он прояснять не пытался. Было не до того.

Честера били ногами. Вдесятером. Били довольно долго. Слава Богу, не догадались насильно кормить. Человечина ли, так и не прояснилось.

Чуть не убили. Повезло ещё — переключили внимание. Рядом ногами побили ещё кого-то. За другое. Почти. Вроде, за то, что тот слишком много ел. Объедать остальных — это тоже неуважение.

Пища для них священна в различных смыслах. Жрут, но не просто. Жрут ритуально, гады. Кто ритуал нарушает, того избивают.

Из-за пренебрежения к их людоедству.

Или к тому, что им его заменяет. Хоть зачем им его заменять?

4

Те, кто били его, отвлеклись. Обещали вернуться, закончить, но говорили о том без уверенности. После жестоких побоев Честер было решил, что счастливо избавился от головной и сердечной боли. Но всё-таки нет: не прошло десяти минут, как они о себе напомнили.

В этот светлый период кто-то к нему подошёл. Честер едва просмотрелся — глаза-то заплыли так, словно ему специально меняли внешность. Он узнал подошедшего:

— Гельдерн?

— Ну да, это я. Вижу, тебе посчастливилось добраться-таки до Плюмбума.

Честер не стал говорить, как оценивает это счастье.

— Дальше куда? Я так понял, на Эр-Мангали. Ты же, похоже, вон с теми крутыми ребятами...

Честер не сообщил, что на Эр-Мангали не хочет. Ибо смысл? Те, кто избили его, те поели уже да ушли, но другие из юрбургской партии продолжали ещё харчеваться. И внимательно слушали, что он теперь ещё брякнет. Да и Гельдерн — он точно не тот человек, перед кем бы ему откровенничать. Гельдерн их с Майком старался сдать патрулю.

— Ну, раз так, — продолжал пилот, — полетим, значит, вместе. Я, представляешь, лечу теперь к Эр-Мангали. Да, напрямую: теперь упростилась логистика. Типа как раньше, как было до «Карантина». Мой грузовоз — он же чушки на Плюмбум везёт откуда? Чтоб ты знал, из литейных заводов Стоуна. Это на Спейсленде, рядом с Эр-Мангали, да и руда для литья вся оттуда, из рудной, короче, колонии. Рудовозами возят, ага. Раньше и вас доставляли бы на рудовозах, но теперь «Карантина» нет, пересаживаться не надо. Стало быть, я теперь вас и везу. Повезло вам, работнички: мой звездолёт — он удобней и чище. Славь, короче, щедроты Онара-работодателя...

Честер как понял, о чём Гельдерн ему толкует — моментально утратил интерес к его кораблю. Отвернулся к стене, даром, что кем-то заблёванной.

И вот тут-то тисками сдавило виски, а клешнёю — сердце.

5

У звездолёта Гельдерна трудовые ресурсы для Эр-Мангали выстроили в шеренгу. Плюмбумы в строе не очень любили стоять, потому роптали. Но втихаря, чтоб не сердить начальство.

Сам ведь великий Онар вышел на них посмотреть. Крупный такой. Толстопузый разъевшийся плюмбум. Очень заметно, что поднялся совсем из низов. То есть, обычная «сволота», превратившаяся в «щедроту».

Рядом с Онаром вышагивала пара чинов полиции из Альянса и тройка космопиратов. Или, как водится, космопираты все пятеро, но двое ряженых.

С выражением высокомерного благодушия на жлобоватом лице светоч наёмных работников проговорил:

— Будьте здоровы, сука, наёмники!

Радостный гул был ему ответом. В этот момент кто-то из пиратов что-то ему сказал, совершенно не слышимый среди гула.

Дальше Онар выступал уже несколько удивлённо:

— Значит так. Трудовая вахта на Эр-Мангали ныне откладывается на неопределённое время...

Шеренга работников деликатно себе позволила переменить основную тональность гула. Из мажорной в минорную, но с убавлением громкости.

Этот сигнал спровоцировал работодателя на дополнительные щедроты:

— Не расслабляться, сволота, не надо скулить, не надо!.. К вашим услугам, по-прежнему, будет моя столовая и шкафы Оломэ бесплатно! — Ясное дело. Рабов — их обычно кормят... — Я богат. Я от этого не обеднею! — заверил Онар. Может, собравшихся, может, себя самого. — Да, богат. Я недавно скупил по дешёвке планету Юрбург!!!

Это точка триумфа. Самые громкие крики. Речь, однако, покуда не завершилась:

— Но, что самое главное, Плюмбуму надо распространяться! Юрбурга мало! Нам, сука, надо стать главными и на Эр-Мангали! Я привезу вас туда, как бы нам не мешали гниды! Всех привезу, и никто не умрёт от голода. А почему? — Воцарилась внимательная тишина. — Вот почему: Плюмбум наш избран! — Ха. Интересно, кем? — Избран, сука, Альянсом!

Кстати, один полицай-офицер от Альянса тоже явно готовился высказаться. Он, как будто, спешил, но стремился быть очень вежливым. Типа, который скупает планеты, лучше не перебивать. Рядом стоять, непременно на низком старте. А Онар — он не цельную речь говорил: то чего-нибудь скажет, а то помолчит, то добавит ещё...

Вот офицер и глядел прямо в рот Онару, чтоб окончания не прозевать. Вроде, дождался, и всё же спросил:

— Мне можно?..

— Валяй.

И офицер тут же приободрился. Этот, подумалось Честеру, точно не космопират. Настоящий, и очень старается, чтобы не заменили.

— Пользуясь тем, — прокричал офицер, — что вы ещё здесь стоите, должен спросить, есть ли здесь некто, — он сверился с маленьким голоэкраном у себя на ладони, — по имени Ганс Кляйншефер?!

Хм, знакомое имя, подумалось Честеру.

После подумалось: ба! Да ведь это же я!

Но при этом в лице он нисколько не изменился. Разве от боли в висках, но ведь это другое. Станет он вдруг признаваться... Не станет, и всё.

6

Офицер из Альянса гаркнул ещё суровей:

— Кто здесь Ганс Кляйншефер, он же известен под именем Кай Гильденстерн — выйти из строя!

Честер остался на месте. Удивило его это второе имя. Кай Гильденстерн — это же имя Майка. Вот кого ищут: всё-таки не его. Ладно, пусть ищут, а Честер не Майк, и его вообще не касается...

Офицер надрывался:

— Эй! Мне известно, что он в шеренге! Кай Гильденстерн, он же Ганс Кляйншефер, он же и Майк Эссенхельд, он же наёмный работник Онара под номером девяносто восемь, выйди из строя вперёд на два шага!

Хм... Что здесь от Честера, это пастушье имя и номер. А «Эссенхельд» с «Гильденстерном» — вообще не к нему. Честер это бы как-нибудь растолковал, только некому слушать. Им-то слушать не надо, а надо бы сразу схватить. Может, лишние имена — вообще уловка.