Вроде, всё ясно? Но нет: разговор не закончен. Врач и пилот с космогатором не желают смириться с ущербным своим пониманием.

Ныне хотят подобраться издалека.

3

— Мы хотели бы, — проговорил Эстебан, — уяснить всю историю прямо с её начала.

— То есть, с отлёта с Эр-Мангали?

— То есть, ещё с прилёта.

Гаррис вздохнул: долгий ещё рассказ предстоит. Это ведь добрая дюжина лет. И что нового могут от него ожидать непосредственные свидетели?

— Всё началось, как вы помните, очень задолго до «Карантина»....

Да, «Карантина» тогда ещё не было, но Альянс его в общем и целом соорудил, якобы, чтобы локализовать эпидемию. Сборкой системы тогда занимались техники, запуск откладывали, чтобы не навредить...

— Да, — сказал Эстебан, — мы всё это, как будто бы, помним. Но скажи, как провидец, что сделалось бы с Альянсом, если б эту систему так и не запустили?

— Как провидец, отвечу. Не было шансов не запустить.

— Значит, мы на «Антаресе» противоречили фатуму? И вообще ничего не могли изменить?

Гаррис ответил:

— Чтоб изменить, пришлось же сойти с «Антареса». И обождать, между прочим, с дюжину лет.

— Вырванных лет, — проговорил Гонсалес.

Будто не ясно, что потому-то и вырванных, что не нашлось попрямее пути. Можно подумать, Гаррис его не искал...

Да, что поделать, не каждому нравится двигаться кружным путём. Гаррис и в прошлый-то раз никого не обманывал. Он не видел героя вокруг себя. Разве что коммодор Гуттиэрес мог бы претендовать, то-то его и убили. Остальные же — нет. Ни Гонсалес, который был в лидерской роли тогда на крейсере, но немедленно сдулся после посадки на Эр-Мангали, ни ушедший в себя Эстебан, ни даже Бенито Родригес.

Жаль только, Гаррис не в состоянии объяснить, почему он не видел их победителями Асмодея. Может лишь подтвердить, что и сейчас не видит.

4

«Вырванных лет»...

Вот отчего они так недовольны судьбой. Их прозябание на планете Эр-Мангали протяжённостью в годы стало для них не настоящей жизнью, а неверным периодом, знаменующим произошедший разрыв.

Пребывая в разрыве, можно не думать о смысле. Кроме единственной темы — преодолеть разрыв, то есть, иными словами, вернуться с Эр-Мангали.

Но едва они выбрались из оторванных лет, оказались немедленно в том самом месте, откуда и стартовали. На «Антаресе» — в месте, которое каждый из них ассоциировал с подлинной жизнью. С жизнью, которая некогда удалась.

Здесь, на «Антаресе», снова ожили надежды. Надо же, всё же вернулись с Эр-Мангали! Пусть и нескоро, но всё-таки победили, крейсер «Антарес» тому свидетель...

Можно на радостях даже простить провидца — поводил он их за нос, дюжину лет поводил, но ведь всё-таки вывел...

А оказалось... Вдруг оказалось не так.

Дюжину лет подождали, и надо ещё подождать. И неизвестно, как долго — Гаррис свои предсказания редко когда локализует во времени. Эр-Мангали закалила их в ожидании. Что ещё делать, обитая в жалких бараках, как не ждать хоть чего-нибудь яркого, светлого. Места в Великом Космосе, доступ к которому даровала империя Сант-Амазон Эскабар.

Крейсер «Антарес» — последний её огрызок. И последний осколок того возвращённого рая, о котором Гонсалес, Альварес и Эстебан грезили на карантинной планете. Территория грёз, личной эсхатологии избавления.

Ну так чего же Гаррис от них хотел?

— Помнится, — пробормотал Альварес, — мы уже раз проявили наивность, чтобы поверить предсказанию о герое. Сам я, признаюсь, принял его с долей скепсиса. То же сказал бы о большинстве остальных. Если бы только не Бенито Родригес...

— Предсказание о герое, — напомнил ему Гонсалес, — предварялось другими, которые в точности сбылись.

— Сбылись, да, — уточнил Альварес, — но их точность была вовсе не стопроцентной. Если дать себе труд подсчитать вероятности, то результаты в целом не выглядят так уж разительно, как это нам по наивности показалось.

Вот как. Это Гаррис, выходит, воспользовался их наивностью. А имелся ли шанс у них выжить при другом, не «наивном» ответе? Все, кто доверились Гаррису, крейсер покинули, чтоб ожидать героя на Эр-Мангали. Все, кто остались на крейсере — так и остались на крейсере.

— Должен признать, — произнёс-таки Эстебан, — что наивность возникла не от хорошей жизни. Крейсер, захваченный космодесантом Альянса, мы, возможно, смогли бы тогда отбить. Но «Карантин» уже действовал. С ним без героя было уже не справиться. Либо с героем, либо не справиться вовсе. А героя, согласно тому предсказанию, мало было дождаться. Надо было ещё воспитать. Хоть, по-моему, мы в основном дожидались. Лишь у Родригеса было достаточно энтузиазма.

— Жаль, что Родригес пропал, — вставил Гонсалес. — Лишь воспитал Гильденстерна, и тут же пропал. Есть ли о нём у провидца какие-то вести?

Вести? Не то, чтобы были. Но Гаррис не сомневался: Бенито выжил. Он отошёл на периферию истории, но непременно скажет ещё своё слово. Если молчит, это значит, ещё не время. Если заговорит, Гаррис его услышит.

— Не сомневайтесь, Бенито Родригес умеет ждать. Прежде умел лучше всех — и доселе умеет.

К месту они сами Бенито вспомнили. Был бы он здесь — не возникло бы темы для разговора.

5

Гаррис уж думал, о главном поговорили. Помянув о былом, не особенно актуальном, он, как часто бывает, соскользнул во внутренний диалог и утерял внешнюю нить разговора.

Но оказалось, не обо всём расспросили.

— Гаррис, послушай. Мы ждали героя, и он появился. Этот герой дал свободу планете Эр-Мангали. Чтобы снести «Карантин», караулящий на орбите, он разобрался с демоном Асмодеем. Именно с ним. Отчего?

— Оттого, разумеется, что «Карантин» питался его энергией.

— То есть, Альянс его выстроил, а Асмодей напитал?

— Да, это так. Асмодей и Альянс сотрудничали.

— Но для чего?

— Чтобы закрыть «Карантином» Эр-Мангали.

Сколько ещё вопрошать по тому же кругу?

— Из-за чего Галактическому Альянсу было так важно её закрыть? Эпидемия, как нам известно, всего лишь повод. Ценность руды тоже не стоит преувеличивать. Как и сверхприбыли от торговли артефактами Сида. Может, важнее всего было устроить каторгу?

Гаррис отмёл все прозвучавшие причины и цели. Не аргументами — пренебрежительным жестом.

— Из-за чего же тогда?..

— Я говорил, что эта планета — Ворота Ада.

Все согласились: и правда, он так говорил. Но не прониклись, как видно, внутренней сутью сказанного. В Новом Зеоне бы поняли. Понял бы Честер. И Кай. И Бенито.

— Что это значит? — спросил Эстебан.

Он догадался-таки, что, если назвать планету Вратами Ада, что-нибудь это должно-таки означать. Вряд ли, однако, Гаррис теперь преуспеет в общедоступном истолковании.

— Эти слова говорят за самих себя.

— А каково отношение к этим Воротам демона Асмодея?

Важный вопрос. Это самый важный вопрос.

— Он был привратником.

— Так Асмодей — это демон-привратник?

— Да. В смысле главной задачи, которую он выполнял на планете.

Тут Эстебан и Гонсалес с Альваресом ошарашенно переглянулись. Неужели услышали что-нибудь новое для себя?

— Хм, если так, — проговорил Гонсалес, — я хотел бы узнать, что происходит с Воротами Ада, если с них убирают привратника?

Будто не ясно!

— Эти Ворота теперь из Ада легко раскрыть.

6

Нет, ну и так же понятно, что «Карантин» — это замок на Воротах. Кто, если не привратник, мог сторожить замок и сохранять эти Ворота запертыми? Просто по логике: раз эти функции выполнял Асмодей, значит, привратник он.

— Ну а сейчас что происходит на Эр-Мангали?

— Так говорю же: Ворота раскрылись, полезли чудовища!

Разве когда-либо Гаррис о том говорил иное?