Люд во дворе постепенно накапливался. Набралось уже с полтораста работников. Кто стоял, кто сидел на вещах, кто без дела слонялся, как Честер. Двор был, мягко сказать, для ожидания не предусмотрен. Цельнокаменный плац без единой скамеечки, без единого чахлого деревца, чтоб укрыться от солнца. Здесь бы только солдатам Альянса маршировать. Верно, строили здешнее плюмбумское землячество архитекторы Галактического Альянса.

После первой совсем неудачной попытки заговорить с контингентцем, Честер предпринял ещё три-четыре. В целом успешнее — в смысле, что больше не били. Но объяснили со всей популярностью, как представители индустриальной луны отщепенцу с аграрной планеты, что не считают своё положение несвободным:

— Ты тупой? Так ведь это и есть свобода! Захотел — и летишь хоть на Эр-Мангали. Тебе платят от пуза, а ты там немножко работаешь...

— Ты уверен, что сам захотел на Эр-Мангали? — Честер мысли свои выражал уже явно не по-крестьянски.

— Да какая, блин, разница!!!

Честер терялся перед этим единодушием и начинал понимать, что на бунт никого не подвигнет. Разве на избиение, только это уже проходили.

Да, это правда. Здесь каждый искренне хочет работать на Эр-Мангали.

— Так ведь это дыра, где заставят по-рабски вкалывать!

— А тебе почём знать?

— Я вернулся с Эр-Мангали.

— Всё ты врёшь. Каждый знает — оттуда не возвращаются. Почему? Потому что вернуться — нема дурных!

— Ха, да он не вернулся. Его, селюка, вернули. Верно, харей не вышел, чтоб жить в настоящем раю. И смотрите, его возвернули, а он? Ха, навострил уже лыжи обратно! Нам трындит, что там плохо, чтоб ловко туда самому!..

Столько светлых надежд! Только Честер — калека, неспособный их разделить. Да и вправе ли он убивать в этих людях надежду? Может, Господу важно увидеть их в кущах Эр-Мангали?

4

Прибыл флаер — едва ли не грузовой. Он завис над заполненным двориком. С него скинули трап и велели построиться и подниматься. По одному, чётко в порядке очереди.

Голос из флаера широко разносился. Уж на чём здесь не экономили, это на мощности усилителя. Каждый должен узнать, что ему надо свободно делать. Что ему необходимо свободно выполнить.

В очереди, что поднималась по трапу, что любопытно, каждый имел свой номер. Если бы Честер интересовался заранее, знал бы, что номер присвоили и ему. Но ему что за дело до их номеров? Нет никакого дела.

Надо свободно подняться по трапу? В пень такую свободу!

— Девяносто восьмой! — возгласили из флаера.

Брату Честеру именоваться девяносто восьмым основательно так претило. У него ведь имеется имя, данное по-человечески.

— Девяносто восьмой! — повторили.

Получилась заминка. Быстро нашёлся девяносто девятый, дальше и сотый о себе заявил — но никто до сих пор не дерзнул нарушить порядка. Девяносто восьмого нетерпеливо ждали. Разбирались, выстраивались, уточняя свои номера.

— У тебя какой номер? — прямо спросили у Честера.

— Я без номера.

— Эй, мы нашли! Он девяносто восьмой!.. Полезай, не задерживай!

— Да? Всем спасибо, но я не лечу.

— Почему это?

— Я вообще не летаю на флаерах. Сердце прихватывает на высоте. Предлагаю продолжить с девяносто девятого...

— Нет, так нельзя! Запихните его насильно!

Факт, запихнули. Да Честер и не ожидал, что легко отступятся.

Очередь двинулась. Люд успокоился мало-помалу.

— Девяносто девятый!

— Сотый!

— Сто первый! — звенело в ушах.

Что есть устойчивого в этом богооставленном мире? Только одно: головная боль.

5

Флаер довёз полтораста ценнейших работников до космодрома. Слезли по трапу на плоскую крышу портового терминала, где кругом торчала охрана. Честер исподтишка осмотрелся, но шансов сбежать не отметил. Спрыгнуть с крыши не выход, парашюта-то нет.

Космодром в этом городе Юрбурге очень большой, но не сильно разбросанный. Просто заметить, что там и где стоит. А когда не стоит почти ничего, то исключения все на виду.

Честер сразу приметил, что звездолётов на космодроме нет — есть лишь одно исключение, но зато какое: здоровенный дредноут Альянса! Занимая здесь добрую сотню посадочных площадей, эта махина самим уже фактом присутствия нарушала все правила.

Вообще-то линкоры на космодромах планет не сажают. Это неумно, затратно, экологически вредно. Да зачем этой дуре располагаться прямо на Юрбурге, если кругом сколько хочешь межпланетной инфраструктуры, предназначенной специально для приёма больших кораблей?

Честер бы вряд ли задался таким вопросом, но ведь сказано было в том центре трудоустройства, дескать, все ждут одного: прибытия звездолёта. Неужели же этого? Целый дредноут, чтобы доставить рабочих на Эр-Мангали — всё в воле Господа, но многовато будет.

А с другой стороны, других звездолётов нет. Есть на ближних площадках лишь малая кучка планетолётов, не более дюжины. Этим птичкам никак не долететь до Эр-Мангали. Хоть угробить сто лет на полёт с дозаправками.

Значит, всё-таки...

— Нас засунут в дредноут? — воскликнул Честер. — Это что, воевать?!

На него посмотрели презрительно, как на типа с отсталой планеты, фрика с большими странностями. Не мудрено, сам ведь успел прославиться в этом качестве. Слишком резко протестовал без учёта реальных условий. Подорвал свои шансы на незаметный побег. Долго придётся теперь бдительность усыплять.

Надо себя обуздать. Надо досаду и панику прямо сейчас отставить. И молчать, это может сойти за покорность судьбе. Да и у Честера, вроде, выходит получше, чем подстрекательство к бунту.

Ладно. Господь, укрепи его в этом решении, так как в толпе гуляют уже и смешки. Нарочитые, громкие, издевательские.

— Слышал придурка? Прикинь, он решил, что его пригласят на дредноут «Маджестик».

— Лишь деревенских туда не хватало, ага. Пастухов, ага.

— Жопа ему. В капитаны его. В коммодоры, жопа, «Маджестика». Круто, блин, будет звучать: коммодор, жопа, Ганс Кляйншефер, бывший, блин жопа, пастух...

Коль Господь раздаёт наказания, он старается расточать их разнообразно. Мало тяжести в голове, мало клешни на сердце, также важно терзать тебе уши. Лишь глумливые речи научат тебя смирению.

6

Ожидание на прогулочной крыше юрбургского космопорта было недолгим. Работяг окружила усиленная охрана, офицер их внимательно пересчитал, сверил со списком и объявил, что можно уже спускаться.

— Так! Все на первый этаж и собраться у правого выхода!

На эскалаторе основательно растянулись, очень расслабленной выглядела охрана, и всё-таки Честер оставил надежду по пути улизнуть, обнаружив, как неотрывно его пасут взгляды трудоустроенных. Ждали подвоха, нерадостного для всех. Не надоумил его Господь, что не надо было высовываться.

— Только дёрнись, дурак! Всей бригадой тебя изобьём! — прошипел ему кто-то на ухо.

А ведь Честер довольно давно следил за собой на один лишь предмет: только бы зря не дёрнуться. Правда, несколько раз он хватался за сердце, но вовсе не с целью побега. Просто за сердце хватал его и кто-то ещё. И заставлял волноваться. Словно вёз эскалатор его не на первый этаж, а куда-то во Ад или в Сид.

Накопившись у правого выхода, полтораста работников вышли из здания. Перед ними раскинулся веер из движущихся тротуаров, что стремились к различным взлётно-посадочным зонам.

Неужели заставят вступить на одну из дорожек, ведущих к гиганту-дредноуту?

Всё-таки нет! Сердце Честера вмиг отпустило, хоть с удвоенной силой запульсировала голова. Их грузили на тротуар, устремлённый к планетолётам. Что это значит? Либо везут не на Эр-Мангали, либо на Эр-Мангали с пересадкой в пределах системы Юрбурга. То и другое куда предпочтительней, чем отправиться сразу на окаянный «Маджестик». Если бы сразу туда, это значило бы: на войну.