Всё, что было потом, он воспринял сквозь сон, ткань которого то истончалась, то нарастала вновь. Истончение точечно переходило в бодрствование, но и в эти моменты до сознания Кая доносились чаще звуки и ощущения тела, много реже — визуальные образы: не хватало энергии, чтобы расшторивать взгляд. После сделалось ясно, что сил недостаточно также для устной речи, но на этапе, который предшествовал старту, Кай пребывал в безучастности к происходящему — и даже не пробовал обсуждать предстоящий полёт.

Кто участвовал в этих событиях вместо него?

Отыскал его Честер, благо, к утру было немыслимо не заметить. Честер надеялся Кая разговорить (не получилось), он тогда напоил его чистой водой и накормил остатком морской капусты. Силы Кая, однако, при этом не восполнялись, а лишь далее таяли, по его ощущениям.

Даже в миг, когда над долиной разнёсся чудовищный силы звук, он в плену нарастающей слабости не всполошился; не доставало сил и просто открыть глаза.

После всё же открыл — и казалось ему с непривычки, будто честеров флаер двоится. Проморгался и понял, что там, рядом с флаером, неизвестные посадили второй аппарат — совершенно иного класса. Настоящий военный планетолёт — космокатер. Небось, дезертирский? Кай подумал ещё: на таком бы ему и убраться с Эр-Мангали. Если он прав, что без Асмодея накрылся и «Карантин», то теперь бы ему бы надо было бы двигаться к планетолёту и выяснять-прояснять-объяснять, дескать, ему, как и всем, тоже надо с Эр-Мангали... Он-то знает, что надо, а в катере, может, не знают... Вот узнают, поверят и вместе с собой заберут...

Этой доброй надеждой Кая настолько расслабило, что он снова забылся, да так глубоко, что проспал бы и судьбоносные переговоры, и любую возможность их позитивного результата.

Но, видать, повезло. Кая и в бессознательном состоянии было кому транспортировать вон с планеты. Потому что вторая попытка очнуться пришлась уже, видимо, на полёт — Кай ощутил изменение гравитации от перегрузки до невесомости, чем-то сходное с тем, когда левитировал с помощью Шара.

И тем не менее, миг состыковки планетолёта со звездолётом он благодушно проспал. Успокоительным калейдоскопом перед глазами мелькнули лица — четверо: Честер, Альварес, Гонсалес и Эстебан, а в ушах прозвучала ещё и фамилия Гарриса. Кая мелькание лиц и фамилий легко убаюкало. Люди свои, нет оснований насторожиться.

Можно надолго-надолго-надолго уйти на отдых...

После — Гонсалес мелькал один. И понятно: он Кая лечил, между тем, как Альварес и Эстебан вели звездолёт. Этим стало не до мелькания...

4

Кай покуда беспамятство не победил, но ограничил его зону действия и аппетиты. Он способен теперь воспринимать не одни лишь предметные образы, но и сложные тексты.

Каждый светлый период Гонсалес теперь использует для сообщения:

— Да, мы в полёте. Крейсер ведёт Эстебан, Альварес ему помогает. Также на крейсере мы, Чес Хардерн и Гаррис. Итого ровно шестеро...

Значит, и Гаррис присутствует на корабле. Самолично, не просто в ментальной проекции.

— Хочешь спросить, отчего не заходят? Нет, не я запретил. Чес и сам нездоров — одолевают мигрени. А вот Гаррис — по горло занят. Он как связист, слушает, что происходит, а как провидец, слушает, что будет дальше.

То есть, Гаррис телесно на крейсере, а ментально не здесь. Что ж, и это вполне на него похоже.

— Это ведь Гаррис нас разыскал на Седой опушке. Сообщил, что вот-вот состоится поединок героя с демоном; это значит, пора выполнять свою часть работы. Мы — скорее по вездеходам и немедленно под Бабилон, к космодрому. Выезжали по разным дорогам, чтобы наверняка. Олаф и те, кто был с ним, были, видимо, перехвачены — некогда было возвращаться и проверять, космодром нас не ждал бы. Гаррис ещё до поездки пообещал, что, когда мы доедем, там сядет военный катер, нам останется только напасть и его захватить. Мы не очень-то верили, что катер действительно сядет; до сих пор от Альянса доставлялись лишь десантные флаеры на беспилотных транспортниках. Гаррис, однако, был полностью убеждён, он объяснял, что разрушится «Карантин», из-за этого на планету и ринется флотская космоэлита. (Ибо и сделалось безопасно, и надо на месте разведать, отчего «Карантин» упал)... В общем, Гаррис был прав, точно так и случилось! — В голосе доктора слышалось глубокое уважение. — Стоило нам лишь проникнуть на космодром, как моментально зашёл на посадку катер. И, едва новоприбывших встретили местные службы, чтобы везти к Бабилону, мы поскорее забрались в планетолёт. Жаль только, не досчитались Карлоса и Сантьяго — парни остались нас прикрывать снаружи...

Кай хотел бы ещё расспросить о цели полёта, только голос его не послушался, а отсутствие власти над голосом тут же рождает страх.

И совет от Гонсалеса:

— Просто молчи. Тебе лучше не напрягаться.

Кай предложение проигнорировал, постарался хоть что-то произнести — и, как итог, опять провалился в сон.

Расслабление — в сон. Напряжение — в сон. Разные поводы, а результат один. Только сон в напряжении более беспокойный. В этом сне и содомские перерожденцы, и зомбаки, и деревенеющий Флорес, и валуны, способные к перемещению (а уж эти с какой стати вспомнились?), и боевые сидские башни. Так бывает: уходишь, как будто, с Эр-Мангали, а вот Эр-Мангали из тебя не выходит.

И сквозь сон — голос доктора (может, и не наяву):

— Очень слаб. Тут и способ питания, и недостаток воды — он похож был на мумию... Наложился ещё и постстрессовый фактор, и эффект от потери суперспособностей...

Да, потерял. Очень жаль, например, левитацию... (Но на мумию — неужели похож? Может, Кай теперь зомби? Самому-то так не казалось, но откуда же знать ему, как ощущают себя полоумные зомбаки)...

А Гонсалес — кому-то (наверное, всем остальным):

— И не надейтесь. Он исчерпался, он не готов, не справится. Сами же видите, он и не выглядит, как герой.

Справиться? С чем? С чем он должен ещё справляться?

— Не готов, а придётся, — отвечал голос Гарриса. — Скажу больше: придётся вернуться на Эр-Мангали... Нет, не сейчас. Но надолго не отложить?

Возвращаться на Эр-Мангали — но зачем? Что ещё за проблема? Не ответив себе ни на один из вопросов, Кай углубился в беспамятство так далеко, как мог. Но и в той глубине он, как будто, уже предчувствовал, что поставить вопросы ещё предстоит. И не себе, а тому, кто ответит.

5

Новый просвет. Кай нашёл в себе силы спросить у Гонсалеса:

— Что там ещё происходит на Эр-Мангали? — Голос сипел, будто каждая связка была специально засушена. Ну ещё бы: два месяца промолчать.

— Тебе лучше не волноваться, — сказал ему доктор.

— А зачем волноваться? Разве Асмодей не повержен?

— Да, повержен, повержен — за это не беспокойся... А остальное потом.

Если что-то потом, как же Каю не беспокоиться?

6

Наконец-то Гонсалес основное ему рассказал. До сих пор-то скрывал, но по весомой причине: Кай его не расспрашивал. Чтобы не спрашивать, аж онемел, ослабел и свалился в беспамятстве.

В общем-то, доктор имел и хорошие новости:

— Асмодей уничтожен, «Карантина» отныне нет, все, кому не хватало свободы на Эр-Мангали, обрели замечательный шанс... — Кай бы сказал, что во всём этом новизны было мало, лишь подтверждение прежних гипотез.

Но и тревожные новости:

— Должен отметить, война между Альянсом и Сидом продолжается с большим ожесточением, чем бывало при карантине. Стороны ныне совсем не жалеют элитных сил — не говоря уже о простых каторжанах мобилизованных. Гаррис опять перехватывал шифросводки Альянса — там потери растут едва ли не геометрически. Вместе с тем, разбежалось большинство из шахтёров: не добывают руду, не раскапывают артефакты. Часть уходит в леса, чтобы разбойничать на континенте, часть нападает на катера и звездолёты Альянса (наш пример заразителен, да?) — и у них есть хорошие шансы убраться с Эр-Мангали! Правда, цели особой эти парни подчас не имеют. Те, кому повезло, заполонили округу, превратившись в космопиратов. Так и шныряют вокруг на лоханях Альянса, а гвардейцы Альянса за ними везде охотятся. И большинство звездолётов, — Гонсалес вздохнул, — быстроходнее нашего. Что поделать, «Антарес» — позавчерашний день.