Да уж, о почерке Олаф не позаботился. Правда, в таком деликатном вопросе, как съедобная пища для Кая никакая замена почерка не была бы решением.

— Подлый Лоренцер всех загонял — ты не видел, как он свирепеет. Он узнал, что ты спрятался где-то под Джерихоном и послал за тобой всех, кого только мог, ты понял, дубина? А меня он послал — не поверишь! К Седой опушке. И сказал, что желал бы увидеть тебя живым... Но для случая, если вдруг Майку жить надоело, не имеет претензий, если увидит мёртвым.

Кай сболтнул:

— Интересно, а как он поймёт, хочу ли я жить?

— Это я буду понимать, — ласково молвил Дантеро. — Я сейчас буду знаешь, что делать? Считать до трёх. Досчитаю и выстрелю, если ты жить не захочешь. Ну а если захочешь — тогда прекращай эти фокусы! Лучше сразу снижайся, пока я не начал отсчёт... Раз!..

— Слушай, Дантеро, хотел у тебя спросить (извини, если отвлекаю)...

— Что такое?

— Умеешь ли ты летать?

Это можно принять, как вопрос риторический, ну а можно ответить. Или, скажем, ответить вопросом, как сделал Дантеро:

— Что ты имеешь в виду?

Ладно, и Каю доступно мастерство вопросительного ответа:

— Как ты думаешь, какова высота этой ели? — Вровень с верхушкой как раз проходил полёт.

— Эссенхельд! Ты мне хочешь сказать?!.. — И Дантеро почти задохнулся от нахлынувших чувств.

— Знаешь, Дантеро, внутренний голос мне подсказал, что, вероятно, ты избегаешь смотреть вертикально вниз, а без этого высоту ксеноели никак не прикинешь. Я полагаю, что здесь метров сорок есть. Это немного для тех, кто одарён способностью к левитации. Но лишённым подобной способности...

— Два!

— ...я бы всё-таки рекомендовал не валять дурака, угрожая мне бластером на такой высоте. Разумеется, если не надоело жить.

— Три! — произнёс непреклонный Дантеро, но вслед за тем моментально смягчился. Ибо кто его знает, упрямого Кая, сможет ли он левитировать, будучи мёртвым. — Ты как долго собрался держать меня в этом небе?

— Не собирался, — признался Кай, — да что тут поделаешь? Высота — она вроде моей гарантии. А стоит чуть снизиться, всякий зануда начнёт угрожать своим бластером. Что я тогда отвечу зануде, чем его припугну?

— Я не зануда! — с обидой сказал Дантеро.

3

Кай нашёл-таки выход из сложной задачи. Он доставил Дантеро к самой Седой опушке, где его тут же и повязали, не позволив открыть огонь.

Собственно, даже повязал и скрутил в одиночку Сантьяго, но остальные тоже стояли рядом. Ясное дело, поддерживали своего.

Ведь Сантьяго здесь свой, а Дантеро чужой, а вот Кай — он как будто бы вышел в зону неопределённости. То ли сам отстранился, то ли все отстраняют его. Словно и не вернулся после телепортации...

Вот что сказал Гонсалес, как только Дантеро был обездвижен.

— Мы обычно к Седой опушке посторонних не водим... — Отчего-то им был сделан акцент на слово «мы».

Вероятно, намёк на неверное поведение Кая.

— Почему ты привёл его к нам? — недовольно спросил Альварес. Он-то заметил, что Дантеро его заметил. И, небось, испытал неудобство.

Кай объяснил и без того понятное:

— Это был для меня подходящий способ мягкой посадки. Ну, чтоб ни мне, ни ему не разбиться. — Кивок на Дантеро. — Кроме того, мы могли бы его допросить...

— Знать бы только, о чём его спрашивать, — хмыкнул Трентон.

А Мак-Кру:

— Ну, вопросы-то мы подберём. Но остаётся неясным, что нам с ним делать потом. Если в расход, всё понятно. А если запросит пощады?

— Он увидел наш лагерь, — веско сказал Альварес. — Это значит, живым мы не сможем его отпустить. Разве только оставить здесь.

— Не поможет, — Кай покачал головой. — Шёл он к Седой опушке, в Джерихоне об этом знают. Значит, отсюда пора уже перебираться. Вне зависимости от того, оставлять ли Дантеро жизнь.

О суровой дилемме по поводу жизни Дантеро говорили с намеренным сгущением красок, пользуясь тем, что Призма Правдивости (вместе с Тором и Пирамидой) находилась не с Каем, а в тайнике под елью. Для успеха допроса доставленного противника, разумеется, важно, чтобы он своё положение воспринимал посерьёзней, вместо того, чтобы найти под ногами долгожданную твёрдую почву.

Кстати, о почве... Кай припомнил, что Конус упал из рук и укатился в кусты ещё в первый, особенно неприятный момент нападения заносчивого Дантеро. Что же он тут сидит: Конус надо искать. А Дантеро теперь и без него допросят.

— Ты куда? — вслед ему задал вопрос Эстебан.

— Обронил кое-что. Там, на месте.

Чтобы Гонсалеса лишний раз не дразнить, Кай теперь не взлетел, а пошёл пешком (как-никак, а их лагерь всё ещё действует, и дополнительные полёты в его пределах могут его дополнительно демаскировать).

Эстебан, по всему, догадался, что за место и что обронил.

— Ты уверен, что он был один? — Эстебан указал на Дантеро глазами.

— Вроде, один — я других не увидел. — И веселия ради: — Встречу других — принесу их тогда сюда.

4

Кай пешком прошагал не всё расстояние до места встречи с Дантеро. В некий момент он подключил левитацию — так и намного быстрей, и сподручней. Попеременное переставление ног тоже ведь утомляет. Но, чтоб не вызвать ни малейшей демаскировки, Кай высоко над тропинкой не подымался. Он летел чуть повыше обычного пешехода.

В общем-то, Каю не так-то и просто подняться уровнем выше, чем он летел, ведь над тропинкой смыкаются кроны деревьев. А на кронах листва. Двигаться в этой сплошной зелёной стене — и по скорости выйдет провал, и придётся вдоволь наслушаться хруста и шелеста — буйной листвой по ушам, а начнёшь со всей дури переть — треснешься лбом о незаметную ветку, да вдобавок ещё на весь лес устроишь ксеноптичий переполох...

Вот и выходит: чтоб человеку лететь по лесу целенаправленно, есть два пути — самый нижний, и самый верхний. Этот верхний — намного-намного выше, у самых верхушек. Между ними, верхушками, маневрировать просто. Но, с другой стороны, и тебя смогут видеть издали — вероятно, и те, кого сверху ты не заметишь.

Если всё-таки хитрый Дантеро пришёл не один.

И, наконец, такое соображение: Кай потерял свой Усечённый Конус, находясь не наверху, а внизу. Стало быть, на какой высоте будет легче сориентироваться?

Место Кай без большого труда нашёл. Хоть опасался, что мог его скверно запомнить, но оказалось — да нет никаких проблем! Явственный след нападения лесная тропа сохранила. Не сказать, чтобы даже борьбы, но нападения — да. Вот, к примеру, легко узнаваемый отпечаток в почве. Он остался, представь себе, от твоего лица. Бесцеремонный Дантеро сюда тебя приложил.

Стало быть, где находилась рука с Усечённым Конусом? Где-то здесь, чуть пониже лица. Так куда артефакт укатился? Вон в те кусты.

Каю осталось лишь подойти и забрать.

Ха! Забрать... А в кустах-то Конуса не было!

Глупость какая!.. Кай запомнил, как он катился! Но пришлось усмирить доверие к собственной памяти. Кай обшарил кусты из расчёта на то, что артефакту плевать на физические законы. Что он смог не скатиться в ложбину, а сигануть через горб. Что ближайший и самый удобный для остановки куст он таинственно миновал, чтобы чудом себя обрести лишь под кустом четвёртым.

И ведь конус — он всё же не шар. Конус редко когда укатится.

Оставалось, похоже, склониться к непопулярной версии, что Дантеро пришёл не один, а с каким-то сообщником. Этот сообщник и спёр Усечённый Конус. И, вероятно, не будь дураком, побежал уже с ним в Джерихон.

Как бы Каю от этого не сгореть от стыда на месте.

Мало того, что юнец, утверждённый на роль героя, сам не решился сразиться с Адским Проглотом, так и трофей, честно добытый Родригесом он глупейшим и смехотворнейшим образом упустил.

Что он скажет теперь Бенито? Наплевать, что Бенито Родригес давно в Бабилоне, что он скажет теперь Бенито в своей душе?