- Что это там? – изумился Дантеро. Хоть вопрос его был риторическим, но без оттенка искусственности или игры.

В это время забарабанили в дверь. Знать, сигнал окончания переговоров. Но что за повод?..

- Парни Флореса осадили посёлок, - произнёс кто-то в холле.

Выйдя в холл из Малого переговорного зала, Кай отметил, что вся их четвёрка в сборе, и Эрнандес на месте, и пара людей из охраны, что же до младших эрнандесовых заместителей, то из этих остался один, а второй испарился. И загадочно испарился, если верить Эрнандесу?

- Где Макконнел? – восклицал он почти в истерике.

- Ушёл… Часа полтора назад, - отвечал за коллегу второй из подозреваемых, и голос его срывался.

- Ну а ты для чего здесь остался – шпионить дальше?!

- Нет, - отвечал заместитель. Но затруднялся по-своему сформулировать позитивную цель пребывания.

5

Всё же не каждый из образов вещего сновидения стоило трактовать символически. Снилось же Каю, что Джерихон осадят. А когда осадили, осталось припоминать удивлённо: надо же, где-то такое видел.

Видел-то видел, да только воспринял отнюдь не буквально. Между рядами символов и метафор это простое конфликтное внешнее действие затерялось, укрылось от взора.

Что такое осада, как ты её понимал? Как заточение тела в определённой локации, как изощрённая пытка субъекта длением бесконечного времени в конечном пространстве, как принуждающее давление из-за периметра, равносильное внешнему ограничению воли, или как род (скажем так) недобровольной аскезы, пробуждающей (либо тщащейся пробудить) самые низменные и деструктивные чувства, что означает уже патологию воли внутренней…

Все подобные истолкования можно было бы отнести не к одному Джерихону, но и к целой планете Эр-Мангали, осаждённой извне «Карантином». Смысл в них глубок, но нечёток, что типично для нашего понимания символов и метафор.

А в Джерихоне предвиденное приключилось материально и грубо, без тонкости смысловых воплощений. С угрожающим гулом толпы, буйствующей за стенами. С трупами пары охранников у ворот. Это ещё повезло, что они были настороже – и умудрились успеть запустить механизм, тот, что надёжно закрыл и запечатал ворота.

Ведь осада случилась после попытки штурма. А удался бы штурм Джерихона – осады бы не было. Вместо неё, вероятно, произошёл бы погром. В этом не логика смысла – материальная логика. То заражение жутью, которое люди за стенами принесли с собой.

То, что несли, начиналось на Ближней шахте. Там была зомби-волна, но не только она. Под прикрытием зомби там много кого убили. Например, Ральфа Стэнтона, как выяснил Барри Смит.

После Ближней уже наступил и черёд Бабилона. Вот его-то громили без торопливости, всласть. Ведь никаких зомби-волн, только личная ярость – и невозможность сбежать для любого из тех, кто попал. И случилась, наверное, кульминация жути (Кай не видел того, но намекал Сантьяго). В Бабилоне тогда истребили любого неместного. И нагнули практически весь элитный квартал. И сожгли ещё Башню Дармоедов-Учёных вместе со всеми, кто в ней имел глупость спрятаться. Не специально за то, что они дармоеды, а за то, что учёные. Всякому ясно, второе из прегрешений намного обидней для любого из «новобабилонян». Ибо кто всех громил? Ясное дело, Плюмбум. Впрочем, Кай понимает, что «Плюмбум» - только эмблема. Среди плюмбумов вовсе не всякий с одноимённой луны. Да и те свою прежнюю родину позабыли, говорят: «Мы с Нового Бабилону», - и готовы любому, кто «не с Бабилону» всё культурно и расово чуждое плюмбумически перегрызть. Нет, не всё – древовидного Флореса вовсе никто не тронул. Кто же вздумает тронуть командира погрома.

Что случилось затем? Ясно, Лесная шахта – и опять с недвусмысленной санкции Флореса. Что там было, в подробностях вряд ли хоть кто-то расскажет. Но, насколько известно Каю, всех охранников там перебили, а шахтёров хотели принудить поработать на Бабилон.

И теперь этот сброд подошёл уже к Новому Джерихону. По приказу ли Флореса? Может быть, даже и нет. Но какая, в сущности, разница? Мощный излишек военной силы, взявший намедни шахту, мог на обратном пути завернуть и в посёлок. Нету приказа – плевать. Они могут и по приколу. Флорес им не говорил, что может обидиться. Или – кто его знает, может, и не обидится, а наградит, поощрит за инициативу.

Эх… Хорошо, что герои-охранники предотвратили штурм.

6

Шли на центральный маяк – верхнюю точку Нового Джерихона. Возвышаясь над пирсами, башня с мощным прожектором позволяет ночным рыболовам и в тумане не промахнуться. Но вдобавок она возвышается и над стенами, позволяя точнее всего оценить количество осаждающих.

Оценили. Полжюжины вездеходов. А в количестве живой силы – хорошенько за сотню.

- Да, как видно, надолго, - хмуро решил Эрнандес.

- Обломаются и уедут, - спрогнозировал Руис Перейра.

Кай спросил:

- Почему ты так думаешь?

- Их так много под стенами. Что они будут жрать?

Чем хорошо положение Джерихона: рядом море с морепродуктами. Это значит, осада посёлка обойдётся для жителей без осложнения неприятнейшим фактором голода. Даже Каю, наверное, голодать не придётся – можно ручаться уловом морской капусты.

А вот Брандт поглядел на море с изрядной тревогой. Что такое?

- Надеюсь, не догадаются.

- Кто, о чём?

- Да водители ихние. Там у них половина из вездеходов – амфибии. А ведь стенок совсем никаких – с морской стороны.

Тут и Кай растревожился. И даже Бенито.

Лишь Дантеро взглянул на вопрос с оптимизмом и прекраснодушием:

- Не догадаются. Потому что тупые.

Что ж, это правда. Ситуация не безнадёжна.

7

По пути с маяка обратно, к центральной площади, Кай и Бенито, улучив удобный момент, обменялись оценками положения – разумеется, вкратце. Оба сошлись на идее, что будущее неясно. Если глупые плюмбумы сразу не обломаются и не уйдут в Бабилон, а останутся куковать под джерихонскими стенами, то того и гляди, соберутся о чём-то задуматься. И тогда уж легко догадаются, как им войти в посёлок. Сам-то принцип объезда стены – не какая-то скрытая тайна, он лежит на поверхности. В Джерихоне из бабилонцев бывали многие. Лишь припомнят, что с моря посёлок ничем не закрыт – и тогда уже дело за малым: выяснить, что умеют их вездеходы…

В этой связи можно всяко оценивать факт, что Бенито со службой явился сейчас к Джерихону. Если Плюмбум прорвётся, то вряд ли кого пощадит, а Родригеса так и подавно. Что в посёлок вошли не все сразу – это скорей хорошо, впрочем, здесь очень многое будет зависеть от того, как себя поведут люди на втором вездеходе.

- Хорошо ли он спрятан? – забеспокоился Кай.

- Вроде, неплохо, - прикинул Бенито Родригес. - Осаждающие не наткнутся, если не станут специально прочёсывать. Я надеюсь, у Олафа хватит ума тихо сидеть, не высовываться. А не хватит – останется уповать на одного лишь Сантьяго.

Да, Сантьяго из тех, кто способен врагу нанести урон, для него неприемлемый. И в Бабилоне во время погрома он исхитрился выжить. К мастеру боя погромщики постеснялись пристать – понимали, чем дело кончится. Правда, возможности и у Сантьяго имеют придел. Он не стал защищать до конца бабилонскую штаб-квартиру; в нужный момент всё, что сумел, унёс, ну а что не унёс, то бросил.

В общем, козыри есть даже на случай драки. Только козырь, понятное дело, не панацея.

8

На вездеходной стоянке в ближней к воротам оконечности площади встретился удручённый Альварес. Более или менее зная этого человека, было легко догадаться о причинах такой удручённости. Ясное дело, Альварес жалел, что не смылся из Джерихона. Как человек исключительно миролюбивый, но честолюбивый, он без конца попадал в крайне сложные ситуации, где ему приходилось уже предавать товарищей – и не со зла, а скорее из страха перед партнёрами (а в Джерихоне любые партнёры – в лучшем случае воры, в худшем бывали и Галактические ассасины). Ну так вот, в динамических ситуациях, что с гарантией приводили к закономерному краху, бедный Альварес всегда пропускал поворот, где возможно ещё соскочить.