Кстати, этой подробности действия Призмы Рабен в начале не знал, ему подсказали агенты. Не потому подсказали, что были особо умны или, скажем, инициативны. Нет, они просто боялись засыпаться. Но ведь и то хорошо, что не побоялись возразить Рабену. Это следствие той атмосферы открытости и милосердия, что завёл он в последние годы в своём кругу.

4

Дело-то было так:

— Шеф, готово, — промолвил его человек. — Призма наша.

Рабен в ответ:

— Ты всерьёз? Почему ж я её не вижу?

— Мы не могли доставить её в Бабилон. Здесь так много людей, а она... Она слишком влиятельна. И влияние слишком заметно. Потому и Бенито хранил её там, где люди не ходят. В Ивовом Эдеме.

— Ну и что же такого случится, если вы эту самую Призму доставите мне сюда?

— Люди, которых мы встретим, начнут массово каяться. Это странное поведение, о причине легко догадаться. В общем, Бенито вычислит Призму ещё по дороге — и заставит отдать. Мы не сможем его убедить, что теперь эта Призма уже не его...

Да уж, подумалось Рабену. Правда в том, что Бенито Родригес — известный упрямец. Убедить его в чём-то могли попытаться лишь Маданес и Диас, да и те при условии, что убеждали вдвоём.

— Ладно, — сказал он, так где вы оставили Призму?

Там-то и там-то, ответил его человек. Мол, перепрятали в другое надёжное место.

— И оставили там без охраны?

— Охраняет парень от Флетчера. Ну а я прибежал сообщить.

Это «от Флетчера» Рабена чуть покоробило. Не сглупил ли его человек? Вдруг тот парень их кинет, отдаст артефакт напрямую Флетчеру, а весь план гениальный останется под угрозой?

— Много ли времени, как вы ту вещь перепрятали?

— Да часа полтора или два... Это ж тоже там недалеко...

Рабен быстро смекнул, что следует сделать. Вызвал:

— Диас! — И Диас вошёл. — Ты сейчас вместе с нащим парнем отправляешься... — Ну короче, туда-то и вот туда-то. — Там находится ценный предмет, именуемый Призмой Правдивости. Удостоверься, что Призма на месте, и это она...

— Как мне понять?..

— Призма должна подействовать. Этот предмет тебе надобно там сохранить до приезда Маданеса. Да! Того, кто в том месте дежурит сейчас, никуда от той Призмы тоже не отпускай. Просто во избежание.

— Будет исполнено, — поклонился Диас. Кланялся он без особого рвения, но неизменная щедрость Рабена в оплате поклонов постепенно брала своё.

Диас и рабенов человек вышли поодиночке, но сначала условились встретиться за Бабилонской стеной. Важное дело, чтобы их вместе не видели. Ведь Родригес-то думает на человека Рабена, будто это его человек.

После того Рабен позвал Маданеса. И велел ему сделать так:

— Быстро бери вездеход с надёжным водителем. Дуй поскорее на Ближнюю шахту, отыщи там Мендосу, шефа охраны шахты...

— Так ведь Стэнтон Мендосу сместил... — выказал осведомлённость Маданес. — И поставил какого-то, кажется, Барри Смита.

— Чтоб ты знал, — сказал Рабен, — Мендосу восстановили. Сколько раз восстанавливали, даже и не скажу, только Стэнтону после всего гонору поубавили. Он теперь там и сам на испытательном сроке... Главное понял? Ищешь Мендосу, шефа охраны. И говоришь ему: надо на шахте найти укромное место. И пустое: чтобы шахтёры там не ходили. Нам в этом месте срочно придётся припрятать один предмет, и незаметно припрятать, чтобы никто не нашёл.

— Срочность какая?

— Сегодня. И это в его интересах.

— Хорошо, передам, — пообещал Маданес. — Что-то ещё?

— Да, на обратном пути подберёшь, — ну, там-то и там-то, — Диаса с тем предметом, о котором договорился. И везёшь тот предмет к Мендосе! Связь уяснил? И прекрасно. Логика — наше всё.

5

А ошибки пошли на второй же день... Или нет, они сразу пошли, как та Призма устроилась в Ближней, то есть в день первый. Просто в ту пору их делал ещё не сам Рабен.

Диас и Маданес выглядели избитыми до полусмерти в тот момент, как явились докладывать о выполнении.

Рабен спросил проницательно:

— Кто-то вам оказал сопротивление?

Диас презрительно сплюнул через выбитый зуб:

— Кто посмел бы!

Да, оказалось, никто ничего не посмел. Диас с Маданесом просто сцепились между собой. Слово за слово — и понеслась! Так друг дружку дубасили, что могли бы убить, на силу остановились. Виновата в том, ясное дело, Призма Правдивости.

То есть, их шеф, как большого ума человек, выказал очень полезную предусмотрительность, приказав поганую Призму понадёжней упрятать — от людей подальше. Диас с Маданесом важность того, чтоб подальше, испытали на собственной шкуре.

Н-да, с этой штукой, видать, предстоит ешё тот геморрой, подумал тогда Рабен. Но пока не предвидел масштаба, так сказать, геморроидальных кровотечений. Полагал неизбежной лишь встречу с отдельными трудностями — при попытках грамотной организации работы Призмы.

6

А куда же без них, без трудностей!

Эти трудности проистекали в первую голову от того, чтобы суметь обеспечить избирательность действия Призмы. Ибо Призма Правдивости должна быть востребована в деле дискредитации Службы Родригеса, а не в каком-то другом. Значит, и действовать ей положено лишь на тех, кто себе же во вред будет вынужден дать правдивые показания.

Но никак не на тех, кто их будет выслушивать и осуждать.

Это требовало от Рабена выезда на место, то есть спуска в глубины дурно пахнущей Ближней шахты, а потом уточнения в разговоре с Мендосой всех возможностей и вариантов проведения... кое-каких показательных следственных действий.

Во вторую же голову трудности обещали запутать показательный ход следственного процесса во времени и пространстве. Потому что чем далее Рабен думал о собственном плане, тем всё чаще к нему приходило припозднившееся понимание, что какие-то из оптимально спланированных действий могут осуществиться лишь при условии одновременности соприсутствия всех участников в двух местах.

Ну да, в Бабилоне и на долбаной Ближней шахте!

Потому заседанию в зале совета у Флореса предстояло быть выездным, но выездным — частично!

Третья, чуть меньшая трудность — всех известить, кого надо (а кого, напротив, не надо — не известить), обеспечить оперативно логистику между посёлкой и шахтой. Убедить, кого надо, воспользоваться исключительно редким шансом познания истины.

Трудность четвёртая: как же всё это успеть? В ужасающе несправедливом цейтноте, пока подлый Родригес, должно быть, спокойно дрыхнет и в ус не дует.

7

А какое чудесное место разыскал в глубине Ближней шахты послушный Мендоса!

Малоперспективный Северо-западный ствол — именно то, что нужно! Уж сюда-то простых рудокопов не заманишь и марципаном. Научились, поди, что бесплатные марципаны в пряничном домике, где любому шахтёру горбатиться от рассвета и навсегда. То ли дело — в элитной Особой штольне, где за право чуток поработать им надо ещё приплатить.

А на самый уж крайний случай шеф охраны Мендоса перекрыл все проходы туда охранниками. Мол, опасная зона, возможен обвал, изучаются обстоятельства. Ну никто на такое не сунется, а коль сунется — огребёт.

Основной же допросный зал для свидетелей расположили в глубокой яме, в самом низу Северо-западного ствола — из такого расчёта, чтобы свидетелей приводили на самое дно, а почтенную публику можно было провести на опоясывающую галерею. На особой высокопрочной цепи в яму для честных свидетелей можно было спускать Призму Правдивости, хорошенько завёрнутую в мешок (кто не знает, что к ним спускается, тому и не надо!). Важно, впрочем, не дать никому из свидетелей до артефакта допрыгнуть (ибо ценная вещь, мало ли что сгоряча сотворят!), потому от голов находящихся в яме до Призмы должно ещё соблюдать дистанцию (где-нибудь метра три чётко по вертикали).