– Разумеется, знаю. Я стою во главе кое-какой службы. Однако мне важно понять, как эту всю историю видите вы. Что повлияло, на кого подумали, где пытались искать.

– Тогда так. Дело случилось в ночь, когда из спальни у Флореса сбежала шлюха…

– Как она к нему попала?

– Это не важно.

– Как скажете.

– Так и скажу. Важно то, что она сбежала, перебравшись ко мне в кабинет и стащив самый ценный предмет из коллекции – аутентичный робарианский молот.

– Ваш кабинет кто-нибудь охранял?

– Да, был охранник. Его звали Джек. Но видать, охранял плохо. Она его уложила с первого же удара наповал. Перелом костей черепа – умер, не приходя в сознание…

– Сочувствую вашему горю, – автоматически произнёс Бенито.

Рабен отрицательно покачал головой:

– Надеюсь, молот от этого удара сильно не пострадал. И потому, чем тупо сочувствовать, подумать бы тебе вот о чём. Шлюха не местная, во дворце сама сориентироваться не могла, откуда ей знать, где лежит мой молот? Ответ напрашивается: кто-то навёл. А кто бы это мог быть?

– Да-да, кто же, по-вашему?

– Есть подозрение на двоих ваших людей. Оба в моём кабинете не так давно побывали, оба видели молот. Оба не внушают большого доверия. Догадываешься, о ком я, а, начальник службы?

Бенито не стал отпираться:

– Полагаю, об Олафе Торвальдсене и Майке Эссенхельде.

– Точно! У тебя они, видно, тоже под подозрением…

– Вовсе нет, – усмехнулся Роднригес. – Я, конечно, не стал бы доверять этим людям абсолютно, но лишь по одной причине. Вы их у меня перекупили. Было дело, не так ли? Так что это и ваши люди.

Рабен не стал возражать. Ещё бы! О Майке Эссенхельде он с неделю назад официально договаривался – не мог же сразу забыть. Олафа – завербовал с полгода назад, в глубокой тайне, о которой сам водитель лишь неделю спустя рассказал по большому-большому секрету.

– Да, конечно, – вот чем ударил Рабен. – Люди мои, мне с ними и разбираться. Как вернутся с задания, тут де и начну.

Что на это ответить?

– Само собой. Единственное, что – оба работники остродефицитные. Водитель из самых лучших. Ксенозоолог – единственный на всю колонию.

– К чему это ты клонишь?

– Лишь к одному. Я резко против того, чтобы в ходе вашего дознания их убили, замучили или покалечили.

– Отчего такая забота?

Бенито вздохнул:

– Они инструменты нашего общего дела, понимаете, Рабен? Ценные инструменты. В их отладку вложено много моего труда, моего времени. Труд и время – это ведь тоже деньги! – Рабен понимающе закивал, о деньгах он что-то, да знает. – Я говорил уже Флоресу и в любой момент это ему напомню. Я не против того, чтобы моих людей привлекали к своим задачам вы, Рабен, или кто-то другой. Я готов сотрудничать и делиться. Но я не могу терпеть, чтобы их использовали неаккуратно.

– То есть?

– То есть, если Олаф и Майк вам нужны по своим основным специальностям – пусть работают дальше, нет никаких проблем. Но если вдруг не нужны, или нужны, как корм для собак – то вам их пора мне вернуть. В целости и сохранности.

Рабен изрядно нахмурился:

– Что я слышу? Ещё одно условие? Не много ли на себя берёшь?

– Вы ведь можете обратиться к кому-то другому. К Флетчеру, например. Можете искать молот своими силами. Если же вы хотите, чтобы его нашёл я, значит, вам придётся согласиться с моими условиями. Право же, они в целом разумны, не очень обременительны для вас, но зато прибавляют моим поискам много вдохновения.

– Ах, так? – вскипел Рабен. – Ладно. Твои условия мне понятны. И я их, так и быть, принимаю. Но принимаю, – он свирепо оскалился, – на собственном маленьком условии.

Родригес отозвался максимально ровно:

– Прекрасно. Огласите же его.

– Я полагаю, что твой моноцикл – по-прежнему твой…

– Благодарю, – с чувством успел вставить Бенито.

– Не за что! – бросил Рабен. – Но также я полагаю, что твоя вещь – это именно та, которую ты способен спокойно взять и унести. Логично?

– Вроде бы да.

– Ну так вот. Мы с тобой согласились, что твой моноцикл – одна из таких вещей. Правда, волею судьбы она оказалась в моём кабинете, – Рабен издевательски гоготнул. – Смекаешь уже, к чему веду? Мой кабинет – это не склад для твоих вещей. Он охраняется. Не всегда идеально, но мои люди, – Рабен кивнул Диасу и Маданесу, – день ото дня совершенствуются… Тебе интересно слушать?

– Да, спасибо, захватывающая история, – оценил Бенито.

– Прямо-таки история с захватом, – перефразировал Рабен. – Ну так вот. Я сейчас отсюда выйду. Охранять кабинет оставлю телохранителей. Тебя они точно выпустят. Твою вещь – как получится. Они ведь не должны знать в лицо каждый из твоих моноциклов!

– Замечательно интересное испытание, – сказал Родригес уже в спину хозяина кабинета. Разумеется, он соврал. Если же начистоту, то ощущал он интереса самую малость. Намного меньше, чем декларировал.

10

С уходом Рабена его телохранители будто встряхнулись. На протяжении всего разговора простояли справа и слева от шефа наподобие мебели, позволяя незадачливому посетителю забыть о своём существовании, но теперь плавными движениями хищных тварей из рода пантер вышли на первый план. Они вышли, а Бенито вмиг потерялся.

Диас прошествовал к двери, небрежно облокотился на косяк. Маданес уселся за стол Рабена на начальническое место. В отличие от Родригеса, этих ребят предстоящая игра заранее забавляла. Потому они занимали места, выигрышные с точки зрения эстетики.

Тот, кто за столом, будет командовать исполненным едкого сарказма тоном. Тот, кто у двери, не будет Родригеса выпускать.

– Ну, ладно, парни. С вашим шефом мы плодотворно потолковали. Он что-то вышел, думаю, и мне пора уж откланяться, – произнося свою речь, Бенито непринуждённо подошёл к моноциклу и привычным движением взвалил его на плечо.

– Не-а, – произнёс Маданес из-за стола.

– Извините?

– Ты слышал, что сказал шеф. Мне это тебе повторить?

– Он, между прочим, сказал, что вы меня выпустите.

– Выпустим, – пообещал Маданес.

– Но без трактора, – напомнил Диас от двери.

– Нет, парни, вы что-то не так услышали, – убеждённо заявил Бенито, – Рабен сказал, что меня вы выпустите в любом случае, а будете ли покушаться на мою собственность – ещё подумаете.

– Да, – сказал Диас, – и мы подумали. Пришли к такому решению, что отпустить – отпускаем. Но без трактора.

– Факт, без трактора, – подтвердил Маданес.

Бенито попробовал вывернуться, цепляясь к словам:

– Так это не трактор. Это простой моноцикл.

– Мы твой моноцикл называем трактором, чтобы язык не ломать, – со скукой молвил Маданес. – Ещё вопросы? Если нет – снимай с плеча трактор, да выходи.

– Оставить вам трактор? Нет, парни, конечно, идея ваша прикольная, но разрешите-ка мне ещё немного подумать.

– Минуту? – предложил Диас.

– Не больше, – кивнул Маданес.

И Диас, чтобы не тратить время напрасно, задвинул на бронированной двери тяжёлый засов.

Да, засов – это аргумент. В нескольких смыслах железный.

Если Бенито с «трактором» на плече попытается прорваться, Диас и без засова остановит его играючи. Но если он вскочит на «трактор» верхом, да резко стартует, понадеявшись вышибить слабо закрытую дверь… Тут уж всей ловкости мастера боя может и не хватить, зато засов отработает своё.

– Эй, а засов, по-моему, лишний, – объявил Родригес, – обязательно скажу Рабену, что его мастера боя даже вдвоём не решились меня останавливать, не имея за спиной крепкого засова! – он медленно снял с плеча моноцикл, чтобы затем очень быстро вскочить в седло. – Кстати, Диас, если я расшибусь в лепёшку, ваш хозяин вряд ли сильно порадуется. Знаешь, почему? Лепёшке никогда не найти боевой молот.

Диас внимательно слушал, изредка косясь на засов, но не поддаваясь на пустой звон лживых речений. Кажется, этот засов легче сдвинуть телекинезом, чем спровоцировать парня. Ладно, мы поедем другим путём.