– Само собой. Да только рабеновы прихвостни не учли простой истины: из спальни Флореса можно выйти не только через дверь. Барышня оказалась акробатически подкована. Как оказалась одна в помещении, тут же, не будь дурой, в окно вылезла. Видит: прыгать высоковато – ну и прошлась по карнизу – куда бы ты думал? Да к самому Рабену в кабинет – вот как бывает! А уж там она стащила коллекционный молот, которым легонько тюкнула охранника, и тот – наповал. Представляешь? И тихо вышла.

– Вот как вышла, не представляю, – помотал головой Бенито. – Там уж кому-то пришлось зажмуриться.

– Или потайными коридорами провести, – добавил Финьес.

– Кто бы это мог сделать?

– Думают вообще-то на вашего Олафа, – сказал повар, – Рабен тоже к тому склоняется, но доказательств у него нет. Никаких улик, и никто ничего не видел…

– Так если не видели, отчего же думать на Олафа?.

– Из элитного квартала ведёт двое ворот. На Пешеходных сидит Лопес, а всем известно, что с Лопесом не договоришься. Если говорит: женщина не выходила, значит, скорее всего, так и есть. Но беглянку могли выпустить из квартала и через Транспортные ворота. Вот для этого, по идее, и нужен был Олаф, другому бы просто не открыли.

– По-моему, беспочвенные домыслы, – хмыкнул Бенито.

– По-моему, тоже. Но если Олафа дождаться и вырвать признания под пыткой…

А вот это уже совсем грустно.

– Рабен может на такое решиться?

– Боюсь, кроме Флореса его остановить некому, – Финьес пожал широкими плечами об объёмные подбородки. – А Флоресу тоже не больше всех надо… И я вот что подумал. Может, и сам Олаф о том догадывается. Потому и не спешит возвращаться.

– А я подумал другое, – с ожесточением выговорил Бенито, – не слишком ли много власти забрал выскочка Рабен? Может, пора его на место ставить, а? Может, рискуем опоздать?

– Смелые слова, коммодор Родригес, – вздохнул толстяк, – даже не решаюсь ответить.

– Я говорю смелые слова, – вполголоса молвил Бенито, – поскольку считаю, что мы оба по умолчанию за Флореса. Иное было бы глупо, нечестно, да и не выгодно никому из нас. Ты согласен, Финьес?

– Да.

– Но раз так, я прошу об одолжении. Я планирую уехать на поиски своих пропавших людей – Олафа и Майка. Но если мы разминёмся и они вернутся в Новый Бабилон раньше меня…

– …Рабен подсуетится, – мрачно кивнул повар.

– Так я вот о чём. Если меня не будет, а мои люди появятся – важно, чтобы до Флореса вовремя дошли моё ручательство за них и моя просьба не подпускать к ним Рабена и его живодёров. Я же со своей стороны обязуюсь разговорить своих людей по-хорошему. Флорес в курсе моих способностей, и, надеюсь, моего слова ему будет довольно.

– Договорились! – заверил Финьес. – Всё, что надобно, передам близко к тексту. Мне это будет нетрудно. Конечно, решения Флореса предугадать не берусь, но всё, что в моих силах...

Бенито заверил повара, что большего, чем в его силах, он и в мыслях не имел попросить. В ответ Финьес чуть ли не просиял от осознания, что заоблачного геройства от него не потребовалось. Что ж, остаётся надеяться, что в нужный момент бремя обещанного покажется ему столь же лёгким, как и сегодня.

Тепло простившись с Финьесом, Бенито вернулся из кухни по тем же самым ходам – не то потайным, не то малоизвестным, вышел из ниши в боковой стенке парадной лестницы в официальное пространство дворца, к широким светлым коридорам да под высокие потолки.

У входа в «тронный зал» – парадный кабинет Флореса застыл на часах телохранитель, часом ранее отказавшийся Родригеса пропустить.

– Скажи, Торрес, твой шеф так и не передумал? – наудачу спросил Бенито. Телохранитель отрицательно покачал головой.

Что ж, примем к сведению. Но расстраиваться оснований нет. Своей главной цели Родригес достиг. Выяснил, что Кай и Олаф пропали не по возвращении. Решил и задачку помельче: через кого передать Флоресу свою аварийную просьбу. Что ещё? Ах, да: спустился по парадной лестнице дворца спустя полтора часа после того, как поднялся. Со стороны это должно бы выглядеть так, будто Флорес Родригеса всё-таки принял, да ещё задержал неспешной мудрой беседой.

В такт этой предполагаемой беседе Бенито по лестнице не столько шёл, сколько торжественно шествовал. В столь же медленном темпе он двигался и на следующем участке пути: от дворца к площади, где всё ещё стоял не убранным деревянный помост, сбитый под выступления группы «Оу Дивиляй». И лишь тогда, когда впереди показались Внешние врата, он позволил себе ускориться, предвосхищая быструю, как полёт, поисковую поездку, в которой придётся опередить многое и многих.

Подойдя к скамейке Лопеса, он застыл ошарашено. Чего-то не хватало. Какого-то, скажем прямо, одноколёсного транспортного средства.

6

– О, ты вернулся, – кивнул Родригесу Лопес.

В голосе слышалось напряжение, да и поза на скамейке выглядела несколько скованной. С чего бы?

Впрочем, важнее сейчас прояснить другое: куда делся моноцикл?

– Дружище, помнится, ты обещал посторожить мне коня…

Не совсем так. Если по правде, Лопес такого не обещал, он просто позволил его рядом с собой поставить.

– Обещал, – буркнул дружище, не опровергая ложных утверждений товарища. Всё так грустно? А ведь полтора часа назад Лопес чувствовал себя у ворот полным хозяином. Поривычно шутил, что собирается покататься.

– Ну и где?

– Где-где… Пришли от Флореса – забрали! – в раздражении процедил охранитель. Глаза его смотрели в основном под ноги.

Далеко не хозяйский взгляд. Этак вовсе проблематично заметить, что творится у тебя под боком.

– Кто забрал?

– Диас и Маданес.

Та самая парочка, которую Рабен посылает, куда надо и куда не надо.

– Вдвоём зашли за моим моноциклом?

– Ну!

– И сказали, что посланы Флоресом? – Лопес молча кивнул.

Обратиться за доказательствами к двум мастерам боя поневоле ведь постесняешься. Хотя, если ты сам – правая рука Флореса… Но Лопес вряд ли всерьёз себя чувствует правой рукой, да и моноцикл – чужой. А вот охрана на воротах – своя. Если у тебя при всех отберут силой эту чужую игрушку, весь наработанный авторитет грозного начальника пойдёт насмарку.

– Но ты предупредил их, что я буду против?

– Ну, типа того…

Привычно зубоскаля в час, когда Родригес оставлял моноцикл, Лопес выговорил себе право ничего не караулить. Обещал, что коня не отдаст, «если очень не попросят».

– Ладно, – примирительно сказал Бенито, – похоже, тебя очень попросили.

– Во-во! – Лопес выдохнул с некоторым облегчением. – Очень попросили, очень.

– Что ж, не прощаюсь, – вздохнул Бенито, – попытаюсь восстановить попранную справедливость собственными силами.

Не дольше мгновения подождал, не соберётся ли Лопес к нему в этом походе присоединиться. Нет, не собрался. Просто пожелал успеха.

Что ж, и на том спасибо. Родригес развернулся и снова направился к флоресовому дворцу, раздумывая по пути о причудливых линиях судьбы, сиречь фатума. Кому на роду написано в некоторый день посетить кабинет Рабена, тот кухней старика Финьеса, по-видимому, не отделается.

7

Кабинет Рабена. В центре на полу лежит моноцикл. За столом сидит хозяин, делает вид, будто чем-то занят. И ему легко изображать самое разное: Диас и Маданес рядом, выставлены по углам стола, попытку встряхнуть шефа за шиворот немедленно пресекут. Равно как и разгневанный бросок к моноциклу – он от Диаса лишь в полутора шагах.

Что ж, от резких проявлений посетителя Рабен застраховался. Коли так, Родригес бузить и не станет. Но не будет и робко топтаться на входе в кабинет, ожидая, пока ленивое хозяйское внимание к нему снизойдёт.

Может, кабинету Рабен и хозяин, но никак не отжатому его людьми моноциклу. В этом смысле хозяев здесь двое. И по версии второго хозяина кабинет нисколько не свят. Он сегодня лишь вычурный неудобный гараж, где нахальные злоумышленники держат краденое.