Спрятаться-то да, но не жить. Где он будет тогда доставать пищу? Без неё Финьес долго не выдержит. Когда у тебя большое широкое тело, прокормить его не так просто. В особенности, когда ты больше не повар. Как же это так угораздило!

Рано или поздно голод его отсюда выгонит. И придётся идти туда, где записывают работать на шахту. Но работать ему там будет трудно. И заработает ли хоть на какую-то пищу, как знать. С его сильной одышкой – не заработает. И придётся тогда худеть, хочешь ты или нет.

Нет, идти в рудник, пытаться работать – всё это точно без толку. Но придётся: на планете трудовая повинность. Ещё штрафы навесят за плохую работу, этак точно уйдёшь в минус.

Может, Гонсалес его по старой-то памяти иногда подкормит? Было бы честно, ведь он же его кормил. Правда, не так уж это было и часто, а Финьесу теперь надо будет питаться минимум каждый день. Не настолько Гонсалес ему обязан.

А за место в бараке платить – тоже Гонсалес будет? А между прочим, жить разрешают только в жилых бараках, а там у него не получится жить и не платить. Можно прятаться в разрушке, но…

Финьес в очередной раз оглянулся на необитаемый барак, но тут его вдруг окликнули:

- Забыл чего, толстяк?

Финьес от такой неожиданности втянул голову в плечи, а внутренне содрогнулся так, что заболела натруженная диафрагма. Но уже в следующий момент узнал Флореса, понял: можно расслабиться.

- Просто мне некуда идти, - пожаловался.

- А забегаловка «У Джека»?

- Я там больше не работаю, - сокрушённо вздохнул, - там теперь шкаф.

- И что думаешь?

- Не придумал, - пожал плечами. – На рудник мне нельзя, а поваром…

Флорес усмехнулся с чуть презрительным превосходством:

- Не проблема. Можно и поваром.

Вот у Флореса счастливый характер! Никаких препятствий не чувствует. Но Финьес-то знает…

- Так ведь шкафы Оломэ…

- Ерунда! На Эр-Мангали есть куча начальников, им нужны повара, а жрачка для нищих им обычно претит.

- Где ж мне дойти до начальников…

- Не скули. У меня как раз есть для тебя вариант, - что-то прикинул Флорес. – Вот что: постой здесь часок-другой. Я схожу за тебя договорюсь.

- С кем? – зачем-то спросил Финьес.

- С людьми Флетчера.

Финьес чуть не обмер от счастья. Так повезло!

7

Вернулся Флорес даже быстрей конца оговоренного времени. Был он весел, видать, вопрос решился легко.

- Всё, договорился. Собирай вещи, я скажу, куда надо идти.

А что собирать? У Финьеса всё с собой. Вернее, ничего нет. За время работы поваром и официантом у Джека он так и не оброс пожитками. Только в живот натолкал, что смог себе ухватить.

- Ну тогда смотри… Элитный квартал представляешь?

- Нет, не очень. Но дом Флетчера я найду…

- Тьфу, зачем? Тебе не нужно искать дом Флетчера!

- Разве нет?

- У Флетчера есть повар, и им довольны.

- Ну, раз так… Так что мне искать?

- Дом Клинтвуда, - Флорес усмехнулся. - Повар нужен именно там. С прошлым что-то случилось.

- Вот как? – Финьес, кажется, перестал что-либо понимать.

Флорес, который Клинтвуда, мягко говоря, …э, недолюбливает, договорился с людьми Флетчера, которые так же само не любят Клинтвуда. Но договорился почему-то о том, чтобы повара направить к этому начальнику, неприятному для них всех. В чём же тут подвох? В чём интерес Флореса и людей Флетчера? Может, Финьес, по их мнению, наказание?

Так ведь нет, он повар, как повар…

- А что случилось с тем поваром – в доме Клинтвуда?

- Так он в коме! – жизнерадостно ответил Флорес.

- Что, давно?

- Недавно совсем!

Часу не прошло, догадался Финьес. Как всё быстро! Как всё неожиданно и очень опасно.

- Так его, того повара… Своими руками?

- Нет, конечно. Говорю же: с людьми Флетчера договорился. С Годвином и Мак-Кру. Я даже не знаю, настоящая ли там кома. Может, они с тем поваром просто договорились. Но всё это к делу не относится.

- Но зачем… Зачем это делать Годвину и Мак-Кру?

Флорес покривил лицо:

- Это важно? Ну так вот: Годвин меня, как ты знаешь, спрашивал, не подпишутся ли латиносы устранить негодяя Клинтвуда. Что я ему ответил, как ты думаешь?

- Ну… Отказ? – предположил Финьес.

Что другое он мог бы подумать, если Гонсалес, Родригес и Гаррис предложением от Флетчера не вдохновились?

- Нет, толстяк, ты всё же тупей, чем мне показалось! – Флорес поглядел на него с сожалением. – Я сказал, что мы в целом согласны, только разошлись в трактовке отдельных деталей.

Лучше было не спрашивать. Финьес перепугался так, что почти перестали держать колени.

Если его люди Флетчера вводят в дом к своему врагу, это значит… Ой, лучше заранее не думать, чего они потом от него потребуют.

Но… Отказаться, теперь? Кажется, других вариантов выжить у него почти не осталось. Стоит всё же воспользоваться, что бы потом не жалеть.

Может, ещё не возьмут? – промелькнула надежда.

Встречная надежда сказала, что, может, возьмут…

8

Повезло или нет, но Финьес попал к Клинтвудам на кухню.

Дом у них и светел, и чист. Кухня не такова. Подвальное помещение, где стояла плита, напоминало застенок. Оказавшись здесь, Финьес сперва испугался. Ему показалось, что это застенок и есть, а плита и столы с кастрюлями – бутафория.

Но плита работала. И посуда, видно, совсем недавно использовалась по назначению. Перед внезапной комой у прошлого повара.

Далеко ли до комы самому Финьесу, интересно знать?

Если люди Флетчера его сюда ввели, то они потребуют… Ох, только бы немного ещё пожить. Может, нескоро потребуют. Чтобы внезапная смена повара не бросалась в глаза, чтобы не бросала на них же тени.

Но правде рот не заткнёшь. Если повар введён в дом врага, значит, орудием смерти врага избран яд.

Яд не пуля, не бластерный заряд. Тот, кто его насыплет в кастрюлю, имеет надежду скрыться. Но далеко ли скроешься здесь, на Эр-Мангали? С комплекцией Финьеса запросто опознают в самом начале побега. И тогда надежда лишь на заверение людей Флетчера, что преследования не будет.

Только как же не будет, если Флетчер в рудной колонии не самый главный? Когда Клинтвуда не станет, первым человеком планеты так и останется Кафф. Или Финьес чего-нибудь не догоняет?

Хорошо бы, чтоб то, чего не догнал, даровало ему новую надежду.

Вновь и вновь он готовил завтрак, обед, полудник и ужин из нескольких изысканных блюд для десяти человек: Клинтвуда, его молодой жены, пятерых охранников, троих слуг. Если ему, скажем, завтра принесут яд, куда его бросить? Финьес и приблизительно не мог представить.

Если в тарелку, где гарантия, что её поставят именно перед Клинтвудом? Если прямо в кастрюлю, то есть наверняка, не случится ли вдруг такого, что другие отравленные начнут умирать раньше времени, и Клинтвуд, на них поглядев, избегнет подобной участи?

Может быть, заранее во всём повиниться? Но избегнешь ли этим кары? И у Флетчера под началом люди серьёзные, как бы не отомстили ему, ведь будет за что: отплатил за добро придательством. Да и, коли честно признаться, Финьесу и самому бы хотелось, чтобы Клинтвуда не стало. Человек, который заработал на внедрении на Эр-Мангали «Шкафов Оломэ», слишком многое этим сломал, чтобы теперь припеваючи жить. Он достоин тяжёлой смерти.

И, допустим, умрёт. На что же надежда людей Флетчера? Нет, увы, это выше финьесова ума.

Трудясь над кастрюлями в поте лица и в холодном поту по телу, повар нет-нет, да и начинал вспоминать здешние политические расклады.

Когда-то ныне предназначенный к отравдению Клинтвуд был человеком Добсона. Нет, не правой его рукой, и даже не левой. Он трудился на каком-то скромном посту, но зато ему Добсон, кажется, доверял.

А потом что случилось? Добсона убили. В заговоре участвовали все, с Клинтвудом включительно. И казалось, зачем ему, если прежний начальник колонии к нему благоволил и наделял доверием? Вывод ясен: Клинтвуд оценил обстановку. Выдать Добсону заговорщиков он не решился: те были гораздо сильнее. Вот и подыграл им, а не ему. За счёт этого выжил.