Гаррис тогда сказал Родригесу:

- Надо подстраховаться.

Уточнять не стал, чтобы не усыплять бдительность. Но по большому счёту сразу было ясно: раз в сторожа сарая с Мензелом и Зибом вызвался пеговолосый Джо Бустер, значит, он их и выпустит.

Так и получилось.

А дальше произошла перестрелка. Тот уровень эскалации, на котором Зиб и Мензел потеряли-таки всех сторонников. Осторожных оттолкнули тем, что пытались убить Родригеса. Уважающих силу – тем, что не смогли.

6

Стоило Родригесу выстоять в вооружённом противостоянии – дальше всё пошло, как по маслу. К победителям тянутся. Побеждённые поджимают хвосты. Мензел, Бустер и Зиб, высланные-сосланные в другие охотничьи лагеря, радовались, что легко отделались. Остальные благодарили судьбу, что не слишком активно их поддержали.

Приезд Альвареса, Рамиреса и Лопеса положение юного лидера тем более упрочил. Когда в твоём отряде латиносов уже добрая треть, поневоле остережёшься пенять им, что они латиносы. Если, конечно, сам не собрался уходить - вслед за постыдно продувшей троицей.

Набивались в приятели к Родригесу даже откровенные «не любители» его расы: сильного латиноса лучше сделать своим другом, ведь так? Значительные крохи общего внимания перепали также Гонсалесу, да и Гаррису. Народ в отряде быстро смекнул, что Родригес с ними советуется, а значит, люди они непростые. Потенциально полезные.

И в общем-то, правильно вычислили. Родригес, Гонсалес и Гаррис – кто ещё из беглецов с «Антареса» мог повлиять на будущее охотничьего отряда под чёрной скалой?..

Ах да, раз за разом перебивал себя провидец, где-то есть ещё Флорес, его влияние может быть столь же сильным. Но Флорес – отдельная история. Пока не выберется с Мутного ручья, принимать его во внимание не обязательно. Здесь и сейчас их по-прежнему трое. И Гаррис уже не последний. Он ведь получает послания о грядущем, а люди на такое падки.

Как-то незаметно, с непринуждённой постепенностью вокруг Гарриса стал образовываться новый кружок любителей погадать о будущем. Пит Бойтано, Чес Хардерн – эти были активней других. Часто без видимых причин оказывались рядом, и Гаррис понимал: ждут. Понимал, и чего именно ждут: впадения в провидческий транс. Причём ждали-то для себя, не доноса ради; это подкупало. И всё же их ожидания были несколько навязчивы, а самое грустное, что Гаррис и сам понимал: этих уже не отвадишь. Пока не изречёшь что-нибудь этакое – не отстанут, зато как изречёшь – отойдут, будут думать над смыслом. Запоминать, заучивать. Значит, время какое-нибудь пройдёт, пока снова рядом не замаячат.

Ну же, ну, ну скажи хоть словечко новое! Всё равно о чём. Главное – лишь бы оттуда... Только прямо оттуда, не в позднем истолковании. Чай не на легковерных имперцев напал, а на людей практических. На способных отличить хитрые бодрственные басни от обморочных речений… Ну, или точней, на уверенных, что способны.

Имитировать глубокие провидческие трансы? А что, это выход, показалось ему. Не хуже любого другого. Кому-то такого лучше не делать. Неумех рано или поздно поймают. Но у Гарриса – особый случай. Его имитации честны и одухотворённы, к тому же они сплошь и рядом переходят в подлинный транс. Что за идеи он из открывающихся глубин достанет, заранее сказать невозможно. Главное же что? Своекорыстия в них исчезающее мало. Вовсе нет мелочных провокаций. А уж о чём болтать начнёшь – подчас и не догадаешься. Потом полдня сам ходишь в недоумении: ну и зачем? Лишь тогда усечёшь неявные смыслы. Но главное что: против себя-то не скажешь. Если, конечно, не совсем сбрендил.

Кстати. С какого-то момента у Гарриса участились провидческие послания о подъёме Флореса. Дескать, у себя в Мутном ручье он уже главный, а там, глядишь, и под Чёрную скалу Мутный ручей приведёт… Смешно было наблюдать нахмуренные физии Чеса и Пита, когда они силились разгадать, что бы это значило. Гаррис-то понимал: послание не для них. Но пусть потренируются в толковании, чего уж там.

А потом через приятелей-водителей вездеходов к Родригесу пришла весть: Флорес уже начальник. И не только над отрядом у Мутного ручья, но и над всеми охотничьими отрядами в округе. И когда успел так подняться?

7

Вскоре после того Флорес приехал. С инспекцией, как новый начальник. Удивился, найдя под Чёрной скалой всех-всех-всех. Поговорил с бывшими товарищами довольно любезно, но чувствовалось: произошедшая в нём перемена его от них окончательно отделила.

Интересно: ни Гаррис, ни Трентон до сих пор не пытались оторваться от бывшего имперского экипажа с тем, чтобы успешней выживать в одиночку. А у Флореса легко получилось. Настолько, что ни он соплеменникам не нужен, ни они ему. А это значит: к герою, который грядёт, Флорес будет стоять в совсем ином отношении. Не как все. Самоуверенно, без помощи, без надежды. С волей к соперничеству, ибо заведомо принял другую сторону.

- А скажи, провидец, - спросил у Гарриса Пит, - кто из латиносов будет стоять круче: Флорес или Родригес?

- Родригес.

Но пройдохе Питу простого ответа всегда мало, ему бы с закатыванием гляделок, да с пеною на губах. Попросил:

- Ты узнай у своих видений, а?

- Позже выспрошу, - пообещал, уже зная по опыту: не отвяжется.

Хлопнуться оземь, да что-нибудь произречь? Нет, какая-то сила Гарриса останавливала. Сила невнятного предостережения. Мол, о Флоресе – ладно, куда ни шло, а Родригеса не касайся, ненароком подставишь. А на нём-то всё держится. Всё про встречу героя.

Или уже подставил? Эх, в этом случае придётся исправить ошибку.

- Давай сейчас, а? – просил Пит. – Очень надо. Сделай одолжение, мы же с тобой одной веры. «Ковчег Спасения», так ведь? – и в доказательство настырный единоверец забормотал один из длиннейших псаломов преподобного Амоса. Что называется, зашёл с козыря.

И казалось бы: зачем Питу двоих латиносов сравнивать? Ищет авторитет, к какому прибиться? Мог бы найти подходящий и среди своих, если Гаррис ему – похоже, вместо бесплатного оракула.

- Довольно бубнить, - сказал ему строго. – Я давно признал в твоей речи следы знакомства с учением истинного Ковчега, но пока мне неясно, насколько ты в вере крепок. Потому ответь для начала, что для тебя изменится от моего ответа?

Осторожно заданный встречный вопрос помог прояснить: да, Пит как раз выбирает сторону в некоей сложной игре, сути которой не вполне догоняет; сама тема сравнения идёт от Фостера.

Ну а тому зачем знать? Не поручено ли собирать сведения специально – этим, как его, Джо Клинтвудом? Последнего у Бойтано не спросишь. Но да что за горе, коли Гаррис уже догадался, что надо ответить?

Делать нечего, хлопнулся оземь бездыханным болванчиком, захрипел потусторонними голосами:

- А видения так считают: будет Флорес стоять Родригеса круче! – с ходу же принялся себе же противоречить.

Лишь бы меньше в сторону Бенито поднялось зависти!

- Ха, ну видишь!..

Но Гаррис уже продолжал:

- Правда в том, что Флорес будет начальством колонии, а Родригес нет.

Уж такого сказануть он никак не ожидал. Помимо воли вырвалось.

- Значит, надо держаться Флореса?

- Не спеши, – замогильным таким голосом. – Флорес круче, да толку тебе с того чуть!

- Как так?

- Он не вспомнит. Ни своих, ни попутчиков. Ни ранних, ни поздних. Будет слишком велик. Всех забудет, кроме себя. Ибо имя ему: обоюдотяжёлый робарианский молот.

- Какой-какой?

- Обоюдотяжёлый. Давящий чужих и своих. Тем и другим равно прилетит по кумполу.

- А, ну ладно, - смешался Пит. – Если что, я спросил просто так, без дела. Мне по кумполу сильно не надо, так и передай голосам.

Но втереться в доверие к Флоресу лицемер попытается. Позже.

8

Надо же, как опростоволосился!

Назначил Флореса главным лицом на Эр-Мангали… А это вдвойне глупость. Во-первых, зачем было так сильно подставлять в глазах местных одного из латиносов, за которым другие могут улететь «паровозом»? А, во-вторых, не приведи Господь, сбудется: что тогда делать?