Тогда, возвращаясь к тезису Гарриса о необходимости подстраховки, Родригесу предстоит выдумать меры. От кого исходит опасность саботажа? От Пита и Чеса. Ну, предположительно. Значит, если к Питу и Чесу приставить кого-то надёжного, эту опасность можно минимизировать. Правда, получится, что два надёжных охотника будут оторваны от основного рода занятий ради соглядатайства. Это – ещё минус две вероятных нутрии.

А что, если Чеса с Питом тоже закрыть в сарае? Это освободит чьи-то руки, способные держать охотничьи ружья, но, конечно же, свяжет руки неблагонадёжных, причём, что ведь будет очень заметно, в грубом буквальном смысле. Но так ли сильны основания подозревать в дурных намерениях этих новых охотников, пока ещё не запятнанных? Нет, недостаточно сильны, чтобы кому-то из местных убедительно объяснить эту новую меру. В чём основания? Гаррис советовал подстраховаться, да, но кто им такой Гаррис? Впрочем, нет, даже сам провидец персонально на Пита с Чесом не указывал. Сказал обтекаемо «надо подстраховаться!». А направление подстраховки Родригес измыслил сам, нашёл его там, куда привела его личная паранойя.

Так может, учиться больше доверять людям? Презумпция виновности не приведёт ни к чему радостному… Ладно, решил Родригес, переговорю с Питом и Чесом, выслушаю все их резоны. Укреплюсь в подозрениях – применю жёсткие меры, ну а нет, так нет.

Переговорил. Чес Хардерн сказал:

- Ты не думай, я не за Мензела. Просто всё достало. Мне поперек горла эти фальшивые сходы. Что у Мензела, что у тебя, а за Хантингтона вообще молчу. Надобно чего – меж собой договаривайтесь. А моё свободное время не троньте. Потом скажете, что да как – это выполню. Но в интриги свои поганые не мешайте. Это противно моей религии: Ковчегу Спасения.

Ну а Пит признался:

- Я вообще-то ходил отлить. А что назад не вернулся, так просто подумал: что я, дебил? Может, всё уже кончилось, а тут я припрусь и здрасьте… Прости уж, если чего.

Выглядели парни бесхитростно. На скрытых агентов мелочного противника ни капли не смахивали. Бенито аж сам устыдился, что невесть чего подумал. Подозревать остальных? Так нет никаких зацепок. С другой стороны, к сожалению, опытом проверено, Гаррису виденья не врут…

Ладно, решил с неспокойным сердцем, соображу по ходу.

9

Перед началом охоты Родригес сходил к сараю. Увидел, как говорится, картину маслом. Джо Бустер, к двери привалившись, спал на часах. А что, стоило надеяться на неусыпную охрану?

Растолкав часового, Бенито проверил дверь. Вроде, заперто. Вставил ключ, отпер, заглянул. Мензел и Зиб возлежали примерно там же, где и были вчера оставлены. При виде Родригеса что-то замычали в кляпы. Что-то, что было понятно без перевода. Бустер хихикнул:

- Ну надо же! Не убежали.

Снова закрыв крепкую дверь, Бенито убрал в карман ключ и сказал:

- Спасибо, Джо! Скоро сигнал к охоте – собирайся.

Тот было дёрнулся к лагерю, но передумал:

- Знаешь, Бенни, я лучше покараулю.

Этой фразе впору бы изумиться. Но Родригес только спросил:

- А зачем? – будто даже предполагал, что Джо захочет остаться.

Бустер замялся, брякнул неопределённо:

- Да вообще… Ну, типа перерыв хочется сделать.

Перерыв? У охотника, готового до хрипоты спорить за заработок? Нет уж, опредёлённо, Эр-Мангали налетела с размаху на галактическую ось.

Сказал:

- Ну, как хочешь! – и двинулся к лагерю.

Кто-то собирался перестраховываться? Славная перестраховка: даже Джо Бустер остался опять караулить двоих саботажников! Что приятно, без принуждения, чисто по собственной инициативе… Надо ли говорить, до чего это всё подозрительно?

Встретив Гонсалеса, он едва слышно шепнул:

- Я остаюсь! – и для отвода глаз подошёл к Хантингтону; тот распределял квадраты.

А сам между делом соображал: остаться? Но где? Как проследить за сараем, которого даже от лагеря не особенно видно?

Ответ напрашивался. Даже давил на глаза: Чёрная скала, высота, доминирующая над лагерем. Если бы лагерь был не охотничьим, а, предположим, военным, ставить его под нею было бы глупостью. Оттуда ведь все строения, как на ладони. Должно быть, что и сарай: по крайней мере, скалу от сарая видно.

Правда, там, на скале, Бенито бывал лишь однажды. Облазил неплохо, но всё же не с целью прятаться. Так, полюбовался видами, запомнил пару тропинок. С нескольких можно сверзиться, он же приметил пару хороших. Годных не только зверью легконогому, но человеку.

К одной из присмотренных троп он и пришёл, уклонившись с пути на охоту. Пусть его нутрию шлёпнет кто-то другой, он не в обиде.

Начал подъём, подниматься было легко. Лагерь увидел не сразу, зато и себя не высветил. Пробирался между больших камней да высоких зарослей. Вроде бы молодец – на этом этапе. Знать бы ещё молодцу, что делать дальше. Ну, допустим, заметит он что подозрительное со своего наблюдательного пункта – и?

Но Родригес отгонял от себя этот скепсис. Преждевременно паниковать, он ведь ещё не добрался. Вот на вершине Чёрной скалы, над обрывом, всё увидит зрением, всё охватит умом да сообразит.

Это паранойя, улыбался он внутренне. Она, и только она. Заподозрить Бустера в пособничестве оппонентам – как это короче назвать? Паранойя, конечно же, не права. Это бред, и в том-то надежда. Почему он, уйдя с охоты, лезет, словно горный баран, не пойми куда? Так паранойя же требует. Чтобы её удовлетворить, надо подглядывать. А не то станет казаться, что кто-то следит за тобой.

Но вот, наконец, наблюдательный пункт на самой вершине. Можно было остановиться и ниже, но эта точка дарует господство над всем. Правду сказать, с площадок пониже даже сарай виднелся куда идеальней. Здесь же полкрыши загородила крона ксеноплатана.

Ну да на крышу вряд ли кто влезет, чтоб от Родригеса прятаться. А вот, к примеру, в дверь - таки может кто-нибудь выйти.

И отчего бы не выйти? Дверь-то открыта…

10

Осознание своей правоты не добавило Родригесу радости. Лучше бы паранойя, чем это проницательное открытие. Бустер освободил пленников неспроста. Куда им теперь пойти? Нутрий пугать. Ясно зачем: обесценить потуги Родригеса провести планы Хантингтона в охотничью жизнь.

А потом в распахнутую дверь сарая высунулся двуличный Бустер, а за ним Зиб и Мензел, причём все трое уже при ружьях. Забияки наскоро растирали затёкшие в неволе конечности. Шастнут сейчас в лес – и что делать Бенито? Кажется, с подъёмом на Чёрную скалу он сильно погорячился. Пока спустится, их и след простынет. И хозяевами положения снова станут они. Вытрут ноги.

Бенито раздумывал, а подлые диверсанты, как говорится, острили лыжи. Вот уже Мензел кивнул остальным, мол, выступаем.

Когда времени рассусоливать не осталось, Родригес принялся действовать без оглядки. Если ружьё в руках – единственный способ дотянуться с гребня скалы до сарая…

- Паф! – сказало ружьё. Бенито целился в крышу.

Пуля попала в ветку ксеноплатана, преломила её, та упала, накрыв сарай. Не особенно меткий выстрел. Но для стрелка, привычного больше к бластеру – и то хорошо.

И правильно, что Родригес не стал стрелять уходящим под ноги. С такой меткостью не до подобных шуток. Он бы не то что не смог элегантно взрыть почву, принуждая остановиться, а имел бы высокие шансы кого-то из них застрелить.

Уж вот это было бы лишнее!

Да? А не лишним ли было ему так подставляться?

Когда снизу загремели выстрелы, а в камне, под которым устроился Бенито, возникли свежие выщербины, осталось пригнуться и признать: им и сотворено вовсе не то, что надо.

Он пытался вспугнуть саботажников, что готовились помешать охоте. Да, вспугнул. Но какой ценой? Отколовшийся кусок базальта пребольно ляпнул по правой скуле. Кабы пуля легла правее… Ой… Вот и правее!

Ты в своём уме, а, Родригес? Рисковать собственной жизнью ради каких-то нутрий?