При последних словах старик, так и не прерывая кашля, сплюнул ему на ботинок, но пройдоха вовремя убрал ногу. Охотничья быстрая реакция.

И снова Зиб:

- Парни, за Флетчера не волнуйтесь. Он, конечно, назначил к нам Хантингтона, но сделал-то это не подумавши! Если мы вместо старого деда выберем себе Мензела, то Флетчер не будет в претензии, отвечаю! Почему? Да они же почти приятели!

- Ага, - подтвердил и Мензел, - однопланетяне!

Родригес же понял, что знание о повадках нутрий не отменяет более глубокого проникновения в структуру человеческого муравейника.

- Кто таков Флетчер? – только и спросил у Джо Бустера, которого всё ещё мнил на своей и хантингтоновой стороне.

- Правая рука Гарпера, - несколько отчуждённо бросил тот. Переметнулся?

Кто таков Гарпер, Бенито спрашивать уже постеснялся. Знал бы, спросил раньше …

5

Революционное дело нехитрое. В небольшой группе, так точно. Знай, раскричись, как сварливая баба, и счастье уже в кармане. Раз – и поднятая тобой буря в стакане воспринята всеми всерьёз.

Только что все охотники считали, что их главарь – старик Хантингтон, а тут вышло два языкастых типа, поорало чуток, и на тебе. Слава Мензелу! Отчего это так? Откуда берётся в людях такая гибкость?

Родригес, конечно, неправ, что не разузнал о больших начальниках – Флетчере с Гарпером. (Кто бы думал, что пригодится?). Флетчер – икона, к которой перед восшествием на охотничий трон молитвенно обратились. Но кажется, власть и Флетчера с Гарпером, кем бы они ни были, чем-то сродни власти новых царей горы – Мензела и Зиба.

Отчего эти двое теперь начальство? Не оттого, что у них есть какие-то к тому предпосылки – знания, опыт, авторитет. А оттого, что все подумали: начальство теперь они. Так просто? А с чего бы сложнее?

Да, здесь вам не империя Сант-Амазон Эскабар. Многое происходит проще. Здесь традиций особых нет, управляют базовые влечения. Не это ли идеал управляемости Альянса? Двадцать вооружённых людей (пусть охотничьими пукалками, но всё ж оружием каким-никаким) с ходу согласилось поменять опытного лидера на крикливое чмо.

Или Родригес чего-нибудь не учёл? Может, того, что Хантингтон лидером вовсе не был. Его ведь не слушали: не заставил себя слушать. Его, вроде, за что-то и уважали, но напоказ, чисто напоказ. На самом деле Хантингтон здесь никому не сдался, в его лице уважали выбор какого-то Флетчера, и всё.

То есть, с выбором стороны Бенито промахнулся? Вроде того. Позиция рядом со стариком была совсем безнадёжна. Хантингтон давно ничего не мог. Это ему хотелось подтянуть старика к своему идеалу. По сути, энергия Родригеса чуть оживила этот руководящий труп – и сразу явила что? Нашлись недовольные. Мензел и Зиб рассмотрели за более сильным образом Хантингтона хитрую руку латиноса – вот и воспротивились влиянию новичка. Их можно понять? Да, наверное.

Но принять точку зрения Зиба с Мензелом – этого не будет! Во-первых, Родригес старался не только ведь для себя. Он выслушал старика, сделал выводы, и точно знает, как лучше: охота на нутрий должна быть оптимизирована. В итоге все выиграют.

Во-вторых, Мензел и Зиб повели себя по-хамски. Это наказуемо? Родригесом – да! Это значит… Это значит, латинос-галлюцинация, видимый только лишь в микроскоп, ещё дёрнет каждого за нос!

И когда Мензел уверенным шагом подошёл отобрать журнал регистрации добытой дичи у рядом сидящего Хантингтона, раздавленного дотла и наглым переворотом, и собственным кашлем, то Родригес оглушительно расхохотался в лицо «нового лидера», да так, что тот явным образом побледнел. Причём оказалось, загар и слой грязи на не умытом с охоты лице бледности не помеха.

- Плевать! – сказал Мензел. – После заберём, - и поспешно ретировался, старательно сохраняя уверенную мину на бледном лице.

Разумеется, остановил его не смех. Вернее, не только он. Смех в сочетании с дулом, глядящим в переносицу – вот она формула эффективной аргументации.

А стоило Мензелу отступить, как Бенито радостно воскликнул:

- Благодарим клоунов за удачное выступление! Сроду так не смеялся! Но поржали – и хватит. А теперь к серьёзным вопросам. Продолжаем сход.

6

В чём допустили ошибку Мензел и Зиб? В том, что сместили Хантингтона без голосования. Верней, они даже болтали «мы голосуем», но реально проголосовать никому не дали. Мало ли какими были бы результаты даже под их нажимом? Стрёмное ведь дело передавать важное тебе решение в чьи-то там руки. Кажется проще сказать «голосуем», а потом всех уверять, что голосование состоялось – да кто там упомнит?

Получилось, что Зиб и Мензел на крике и эмоциональном напоре что-то решили, а остальные, хоть с ними и согласились, но молчаливо, пассивно, вяло. Молчание – знак не только согласия, оно ещё чудное местоимение для самых разных вещей. Всегда ведь можно сказать: «Мы не о том молчали».

Точно так же, как любые всерьёз сказанные слова можно задним числом объявить выступлением клоунов. Можно-то любые, но если ораторы ещё и паясничали, ты говоришь об их клоунстве с полнейшей уверенностью, как сейчас. Ты не врёшь себе, потому не колеблешься.

Уходя, Зиб и Мензел закрыли сход. Не уйти не могли: вид Родригеса с ружьём почему-то сильно обоих встревожил. Но, уйдя, объявили, что сход закрыт, и рекомендовали всем расходиться.

Им сказали:

- Да, мы расходимся, - и даже многие мысленно разошлись, но в реальности почти все остались сидеть в кругу. Надо ведь узнать, что же будет дальше.

А дальше от имени багрового Хантингтона заговорил Родригес:

- Клоуны ушли, - сказал он, - они славно нас развлекли, но оставили после себя нерешённые вопросы. Теперь переходим к их рассмотрению.

- Они не клоуны, - возразил Джо Бустер. – Как ты смеешь их так называть?

- Без всякой задней мысли. По согласованию с начальником нашего с вами отряда, - добродушно пояснил Бенито и за подтверждением обратился к давящемуся кашлем Хантингтону. Тот кивнул.

- Но ведь старик… Ну ладно, - махнул рукой Бустер. Слова «низложен» он выговорить не решился. В особенности в отсутствие Мензела и Зиба.

- Может, сходить за ними? – заёрзал Чак Фостер.

- Кто захочет, может сходить. Но парни свой выбор сделали. Главе отряда всякую мелочь ждать не с руки.

Чак нахмурился, но никуда не пошёл. Другие тоже. Сделали выбор, причём всё тот же: не выбирать.

Спасибо Хантингтону, он со значительным видом кивал почти на всякую фразу Бенито. Кто поддерживал старика, тот не мог сомневаться: Родригес и правда выразитель его воли. Кто уже не поддерживал, тот оставался на месте из интереса, да ещё из неясных тревожных мыслей: как бы, к примеру, чего не вышло. Так и последних согласие между стариком и Бенито должно было успокоить, ну хоть отчасти.

О чём им сказал Родригес? О том, что реформа в охоте на нутрий до сих пор не работала лишь по одной известной причине. Имя ей – сопротивление клоунов.

Зачем было клоунам реформе сопротивляться? Может просто из вредности да по любви к шутейным проделкам. А может, представьте себе, пытались подкопаться под авторитет Хантингтона.

- Да не может быть! – усомнился Джо Бустер. Но это, видно, такой характер: парня хлебом не корми, только дай в чём-нибудь усомниться.

Нет, всё же добрый характер: врагам продаст, но в меру роста твоей силы оставаться будет на твоей стороне.

- Может статься, что и не может, - усмехнулся Родригес. – Важно не это. Факт в том, что проверить эффективность новых правил охоты мы до сих пор не могли из-за постоянного саботажа. Полагаю также, что это и впредь не удастся, если не устранить основное ядро саботажа.

Канцелярский язык, на котором Бенито озвучил последние мысли, на охотников действовал благотворно. Кто может так изъясняться, тот годен в начальство. Но хорошо, что Родригес очень по-разному может. Начальственного придурка ведь и надуют – недорого возьмут.