- А скажи-ка, мой друг, что ты думаешь об эпидемии на Эр-Мангали? Была ли она? Мне тут кто-то проболтался, будто бы не было…

- Врёт! – убеждённо сказал толстяк. – Ты посмотри на этих людей, Мигель! Во что они превратились? Это эпидемия, Мигель, что, как не она?

- Превратились? – хотелось бы услышать подробности.

- Они, как звери, Мигель, сущие звери! Я так думаю, они были людьми, но пришла эпидемия и убила в них всё человеческое! – во взгляде Финьеса зажёгся безумный огонёк – покуда кроткий, но многообещающий.

- Эпидемия, или культурные особенности? – Гонсалес попробовал на устойчивость ядро его бреда. – Ведь их воспитал Альянс, всю планету.

- Да, ты прав, - подтвердил Финьес, - это Альянс наслал эпидемию, кто, как не он? Это он превращает людей в зомби! Только – тсс – никому ни слова! Никто не должен знать, Мигель, что мы обо всём догадались!

- Я, пожалуй, пойду, - вздохнул Гонсалес. – Еды дашь?

- Да, конечно, три порции, как договаривались! Можно в одну посуду?

- Что ты, - улыбнулся Гонсалес вымученно, - это не одному мне. Со мной ещё Трентон и один местный водитель – я подумал, будет невежливым его не угостить.

- Трентон жив? – удивился Финьес. – Берегись зомби! И с местного водителя глаз не спускай: кто его знает, что он за водитель? Я бы на твоём месте, Мигель, им обоим не доверял.

Да уж, паранойя к доверию не предрасполагает, вздохнул про себя Гонсалес. Но за три порции рисового супа с овощами поблагодарил от души. Когда это они с Трентоном в последний раз ели? Трудно припомнить.

9

У вездехода Гонсалес почувствовал себя добытчиком. Три суповых контейнера пришлись очень кстати. Угощение расположило водителя Олафа, да и Трентон признался, что давно соскучился по еде. Если раньше он спал сутки напролёт, то уже двое суток, что прошли после кризиса, не находил себе места от голода. Не мудрено: организм справился с раной и нуждался в восполнении затрат.

- Кто бы подумал, что Финьес так хорошо устроится! – воскликнул Трентон. – По сути ведь, лучше всех! В столичном посёлке, при еде…

- Скверно он устроился, - сгоряча возразил Гонсалес, - к тому же, по-моему,тронулся умом. Очень жаль.

- Финьес? Тронулся? Вот бы не подумал… - протянул Трентон. – Вроде Гарриса, что ли, пророчествует?

Ляпнул зря. Да ладно. Чего уж скрывать?

- Хуже. Видит повсюду зомби. Это паранойя, ничего не поделаешь.

Тут водитель Олаф вдруг говорит:

- Может, и не тронулся. Зомбаков на планете видели. Многие боятся от них заразиться.

Гонсалес тот разговор за рисовой похлёбкой поспешил прекратить, досадуя на себя за несдержанность: получается, Финьеса подставил (а ну как Олаф начнёт трепаться, да ещё в посёлке, где все на виду?)…

Но одна мысль засела, точно заноза подкожная: заразные зомбаки. То ли он сам схватил паранойю, то ли вышел в расспросах на верный путь, и речь ни о чём ином, как об эпидемической болезни. Но «люди как зомби» - это о чём? Об угнетении ума, о двигательной заторможенности?

К счастью, путь к Чёрной скале оказался не короток. Гонсалес и Трентон были у Олафа единственными пассажирами. Наплевательски отнесясь к нуждам пациента, Гонсалес оставил его в кузове и как подсел на свободное сиденье в кабину, так до Чёрной скалы и доехал. Ибо как тут уйдёшь? Водитель разговорился.

10

Зомби – не просто люди с отказом каких-то функций. Это мертвецы. Со всеми вытекающими. Ничуть не люди. Просто тела.

Управлялись ли кем-то тела, сказать сложно. Но двигались они так, словно бы не по своей воле. Примитивные автоматизмы. Что-то такое.

Заражение? Выглядело так, будто имело место. Но агента найти не удалось. Куча врачей билась над плазмой крови, но без толку. Ни бактериальной, ни вирусной формы возбудителя исследователи не отыскали, а сами все заразились. Отчего? Предохранялись от вирусов да бактерий, а недуг передавался иначе. Не установленным наукой путём.

Собственно, лучших врачей на Эр-Мангали болячка скосила. Выжили худшие, не допущенные до исследования. Кто гиперосторожен да криворук.

Откуда пошла болезнь? Из Брошенной шахты. Это сейчас, пояснил Олаф, её называют Брошенной. А тогда была главной надеждой колонии. Богаче по рудным запасам, чем даже Ближняя. Самые ловкие да козырные устраивались там. И вот однажды…

В одной из смен кого-то не досчитались. Особого значения не придали: решили, что рудокопа просто завалило, или пошёл, куда не надо – дело привычное. На рудниках Альянса важна производительность, искать бедолаг да неумех здесь просто не принято.

Но в какой-то день пропавший вернулся, и был страшен. Его кое-как скрутили, позвали врача… Никого из тех, кто скрутил, больше не видели. Да и врач пропал, не успел провести тесты. Вот так помогай людям!

А новые смены рудокопов меж тем продолжали подвозить к шахте. Шоу маст гоу он. Пока разобрались, что назад возвращается едва ли треть, рудник уже кишел бездумно слоняющимися телами шахтёров. С перепугу в шахту ввели охрану – зачистить особо беспокойных, ну и образцы отобрать – для анализов. Охранники в ходе операции тоже полегли; и добро бы только лишь полегли, но они же потом и восстали. Слонялись по руднику так же бессмысленно, но с бластерами. При случае вскидывали их и стреляли, повинуясь боевым навыкам. Стреляли на шорох, поскольку зрение мертвецам скорей отказало. Жуткое зрелище.

- Их кто-то видел? – уточнил Гонсалес.

- В шахте-то? Да. Я подвозил одного. Может, он и соврал, не знаю. Но за что-то его после того убили, видать, знали, за что. Когда убили? Ну, сразу, как шахту обрушили. Зачем обрушили? Так опасались, что зомби наружу выберутся. Там ведь рядом с той шахтой и посёлок стоял – ну, в смысле, тогда; сейчас его больше нет. Чтобы спасти живых, чисто затем и обрушили. Правда, не помогло. Посёлок ведь тоже сожгли дотла, и только тогда более-менее попустило… - Олаф говорил несколько путано, но Гонсалесу, тем не менее, было нетрудно его понимать. И даже делать свои выводы.

Получалось вот что. То, что шахту, с которой пошла эпидемия, с ходу захоронили, никакой «заботой о людях» объяснить невозможно. Не в традициях функционеров Альянса заботиться о людских орудиях. А на что похоже? На «концы в воду», спрятанные местным начальством, чтобы стало попроще отчитываться перед начальством галактическим.

За рудой, отгружаемой из колонии – мониторинг дотошный, тщательный, ибо внешние контролёры со слежки своей кормятся. Альянс только так и действует: натравливает одних на других, штрафует провинившихся, заставляет штрафников объясняться. Ну так вот. Если шахта обрушилась, это сойдёт за крупный несчастный случай. И легко объяснит внезапное падение выработки. Да, начальника колонии не похвалят, это факт. Он получит сполна унижений и неприятностей. Но ведь не систему «Карантин», правда? Это для начальника шанс! В планетарную-то тюрьму никому не хочется…

Вот только начнёшь скрывать последствия эпидемии – остановиться сложно. Рудник засыпали – не помогло, посёлок сожгли – не преуспели. Убирали свидетелей, но и тут всех не поймали. Правда всё-таки просочилась, и Альянс, недовольный планетой, заключил её в карантин. Всю, чтобы не мелочиться. А что делает начальник колонии? Устами своих заместителей-медиков продолжает поддерживать версию об отсутствии эпидемии. Что сказать, молодцы! Честно доигрывают принятую роль даже при пустом зале. Продолжают званый обед уже внутри мышеловки.

Просто, если признаешь, что эпидемия есть, то получится: система «Карантин» и правда важна. Убирать её рано, человечество будет в опасности! Но признаешь ты, или нет, а система уже включена, и чем дольше упорствуешь, тем осмысленней делаешь её работу.

Ну а самое главное о системе и в Альянсе, конечно же, знают далеко не все, а вот экипажу крейсера «Антарес» пришлось осознать сполна. Главное же то, что свой глючный «Карантин», выстроенный на базе недопонятых ксенотехнологий, Альянс даже при желании не способен отключить.