- Пошёл гной – это хорошо? – усомнился Трентон.

- Пусть выходит. Зачем он нужен внутри? На то и дренаж.

И верно. Внутри не нужен. Хорошо, когда организм и сам знает, что ему делать. Не ждёт, чтобы Трентон его на что-нибудь запрограммировал. А то Трентон запрограммировал бы его не туда!

- То есть, гной и воспаление – это всегда хорошо? – уточнил на всякий случай. Может, картину мира надо полностью сменить?

- Нет, конечно. Возможно ведь инфицирование раны, - поделился сомнениями Гонсалес, - тоже опасная вещь.

- Но у меня-то такого нет? – подвесил Трентон слабую надежду.

- Развитие процесса покажет, - уклонился Гонсалес от прямого её подтверждения, зато предложил свою. – К счастью, мы уже на планете. Скоро выйдем на контакт с местными – дело ближайших часов. Уладим формальности – и сразу в больницу при рудной колонии.

- Зачем?

- Там возможности лечения сразу расширятся – медикаменты, аппаратура… - принялся разъяснять Гонсалес.

Трентона бросило в жар. От разъяснений, или просто так – кто разберётся.

- Я настолько плох?

- Нет, - замотал головой корабельный врач, - просто индивидуальная непереносимость большинства из моих лекарств. У меня здесь, - он кивнул на аптечку, - совсем небогатый выбор. Минимум, необходимый для бегства. Не мог же я, не возбудив подозрений, унести с «Антареса» весь медотсек.

- Так что, на меня ничего не действует?

- Анестезия – нет. Антибиотики – более-менее. Заживляющие препараты – весьма слабо.

- Значит, вся надежда на местную медицину?

- И на здоровые силы организма, - поправил Гонсалес.

На этой жизнеутверждающей ноте сознание Трентона в очередной раз куда-то уплыло, чтобы вернуться нескоро и в новом месте.

В больничной палате колонии? Как бы не так! Вокруг шумел лес.

3

Трентон лежал под высоченным ксенодубом на подстилочке из какого-то водоотталкивающего материала. Рядом в ящике – аптечка Гонсалеса. Вынесли проветриться? Но спрашивается тогда, где катер? Зачем уносить туда, откуда его не видно? Кажется, Том долго спал и многое пропустил.

К больнице его готовили, к лесу нет. Потому в лесу болеть веселее, но и порядком тревожнее. Что за пичуга весело реет в небе, чуть виднеясь в просвете дубовой кроны – не ворона ли часом?

Попробовал приподнять голову. Тело будто одеревенело – всего себя отлежал. Или это инфекция сковала его насмерть? Он безнадёжен?

- Док! – позвал слабым голосом.

Ноль реакции. Оставили одного? Ничего себе! Разыскивать во фрагментах станции «Карантин», чтобы теперь бросить – по-английски, не попрощавшись… Вроде, на имперцев-латиносов это не очень похоже, слишком они себя уважают.

Трентон с усилием повернул голову и увидел-таки врача. Гонсалес был рядом, но примостился вне поля зрения и дремал, облокотившись на ствол. Трентон почёл за лучшее пока его не будить: ясно же – выбился из сил, обрабатывая рану.

Вокруг шла невидимая лесная ксеножизнь: кто-то свистел высоко в ветвях, кто-то ломился сквозь кустарник, кто-то вдалеке на кого-то шипел. Насколько такие источники звуков опасны для человека – кто скажет? Но звучали порой угрожающе. Может, Гонсалес всё-таки зря заснул?

Ладно. Зато, как проснётся, будет караулить на свежую голову. Пока же сон дока постережёт Трентон. Если, в свою очередь, не заснёт.

Очередь пришла даже раньше, чем ожидалось. Жаль, но момента, когда засыпаешь, самому тебе не заметить. Да только какой спрос с раненого?

4

В следующий раз периоды бодрствования Трентона и Гонсалеса, наконец, совпали. Лес был всё тот же, крики ксенотварей пугали всё так же издали, только освещение изменилось, тени легли в обратную сторону.

Трентон был плох, а всё же использовал недолгий просвет, чтобы поговорить, сориентироваться. Узнанная правда несла новое уныние. По словам Гонсалеса, контакт с представителем местной власти уже состоялся, но ожиданий не оправдал.

Прибывший начальник разговаривал строго с Эстебаном, а врача с его срочным запросом на помощь в лечении раненого - попросту игнорировал. Чины помельче разговаривали со всеми, но сами не решали ничего, кроме приказанного им. Итогом визита стало лишь то, что у беглецов отобрали оружие и катер, а самих их определили в отряды охотников – заготавливать дичь в здешних лесах, кишащих чудовищами. Чудовищами?

- Но здешний-то лес не такой? – понадеялся Трентон и, как обычно, зря. На Эр-Мангали, как сказали Гонсалесу, жуткими четвероногими монстрами славятся все леса, абсолютно все. Пришлых людей определяют в охотники в основном потому, что их не особо жалко. Раненых же пришельцев здесь лечить и вовсе не принято.

- А что принято? Зверям, что ли скармливать?

Оказалось, Трентон как в воду глядел: именно это Гонсалесу и предложили. Но, как бортовой врач имперского крейсера, он пациента не оставил, обязался его вылечить, настоял на своей идее. Потому-то Трентон проснулся в лесу не в полном одиночестве. Да и то, что проснулся, уже немаловажно: предлагали-то выход попроще.

Трентону стоит поблагодарить Гонсалеса. Вылечит или нет, а стоит. Кстати, как там с лечением?

- Будем надеяться… - что ж, понятно.

Увы. Новых медикаментов Гонсалес не получил, прежние не слишком работают. Надежда на сопротивление организма? Ладно уж, передам: пусть сопротивляется. Рана успешно воспалилась и нагноилась, врач уверяет, что так и надо, но уверен не на все сто процентов – ладно, вероятность повысим.

- Кстати, а почему не на сто процентов?

- Инфицирована, - со вздохом признал Гонсалес. - Есть признаки.

Гной и воспаление? Кто бы мог подумать!

Хорошо, Гонсалес не ампутировал ногу. Или плохо: кто разберёт? Будущее покажет. Врач признался, что думал об ампутации (вдруг точно гангрена!), но до последнего сомневался. Возлагал надежду на помощь колониальной больницы. Когда же надежда рухнула, пришлось тут же наскоро покидать медотсек катера – не до ампутации было. Да и Гаррис…

- А что Гаррис? – насторожился Трентон.

Связист-провидец советует медику – дожили! Скоро медицину официально признают магической практикой.

- Гаррис объяснил, чем плоха ампутация.

- Чем же?

- Безногие инвалиды на Эр-Мангали не имеют ни шанса выжить.

Во как! Дело не в медицине. Они просто никому не нужны и не могут заработать на пропитание. Ни на руднике, ни охотой.

Откровенно! Верная смерть от голода всё же худшая перспектива, чем высокая вероятность гангрены.

Кстати о голоде:

- Мы здесь, в лесу, двое суток, да? И до сих пор ничего не ели…

- Нам еды не оставили, - вздохнул Гонсалес.

- Как так? Не позаботились…

- Наши бы позаботились, это да. Особенно Финьес, но его увезли первым. Нас-то сюда доставили местные – охрана, грубый народец. Верно, подумали, пищи не нужно – всё равно не жильцы.

- Так нас тут оставили умирать?

- Через неделю заберут, если выживем. Главный обещал, думаю, можно верить. Да из одного азарта проведают. Спорили они меж собой.

- А в неделе сроку какой смысл?

- Глубокий. За это время случится кризис – должен случиться, - Гонсалес кивнул на рану. – Если ты выживешь, значит я стоящий врач. Если иначе, все тогда посмеются. Если же звери сожрут обоих, знать, такая судьба.

Грустная судьба! Трентону недавно в беспамятстве казалось, что что-то такое уже приходило!

5

Следующей ночью снова был зверь. Под покровом темени гость подошёл чуть не вплотную, нагнетая ауру страха. Подышал шумно и гнилостно. Трентон и Гонсалес молча застыли на своих подстилках, ни живы ни мертвы. А зверь отошёл. Постоял точно в недоумении на границе слышимости, потом вернулся, причём уже с другой стороны: то было ближе к Трентону, а теперь вплотную к Гонсалесу. Ну же, ну! Страшно – не то слово.