— Как вы можете так говорить, — истерически всхлипнул Лаки, — погибли наши товарищи…

— Э, парень, погоди! — Смит подошёл к нему и, морщась от боли в раненном плече, сгрёб за грудки. — Нам предстоит совместно отчитаться о результатах экспедиции, не так ли? Ну так вот. О твоём идиотском руководстве, повлекшем лишние жертвы, а также о трусливом бегстве и, скажем так, общей неблаговидной роли во всём предприятии, — тут Барри презрительно усмехнулся, — мы с господином экспертом в принципе готовы умолчать перед Ральфом Стэнтоном. Но при одном условии. Догадываешься, каком? — Лаки замотал головой в знак своей крайней недогадливости. — Ты, сучий хвост, обязуешься не катить ни на кого бочку, понял?

— Понял, — закивал Лаки.

— А что это значит? — продолжал Смит. — Если там, наверху, у Стэнтона, я увижу, что ты начинаешь скорбеть о своих дружках напоказ, или закатываешь глазки, или намекаешь не пойми на что — всё это будет знак для меня, понял? Знак того, что ты готовишься перевесить свою вину на кого-то из нас с Майком. Если понял, повтори!

— Понял: не скорбеть напоказ, не закатываешь глазки, не намекать не пойми на что, на живых вину не перевешивать.

— Хорошая память, — похвалил Барри. — Раз уж настолько хорошая, послушай ещё, что тебе умный человек скажет. Ну, о том, с чем встретилась экспедиция, и чем это может быть опасным для Ближней шахты. Так получилось, что это твоя, а не его специальность, но что уж поделаешь, если Стэнтон захочет послушать тебя, а не его, а ты, тля белобрысая, ни в зуб ногой обо всех этих захоронениях культуры Сид и прочей зомбификации? Посему, ты, господин Гильденстерн, давай-ка, слушай, да на ус мотай, а ты, эксперт Эссенхельд, излагай самое главное, но попроще.

Лаки беспрекословно обратился в слух, а Кай неожиданно ощутил укол своеобразной учёной ревности — уже и не ожидал встретить у себя такой рудимент. Как, просто так, за здорово живёшь, поделиться с каким-то проходимцем неопубликованным научным открытием? В далёком Юрбурге Кай никогда идеями не делился.

Однако, здесь Эр-Мангали, не Юрбург. Да и цели перед экспедицией с самого начала стояли сугубо прикладные, а вовсе не научно-теоретические, но главное: от полноты отчёта Лаки будут зависеть судьбы людей…

Кай собрался с мыслями и стал их вкратце излагать.

8

Потом прибыла вызванная ими малая шахтёрская клеть, ведомая словоохотливым юношей Мадом. Пока поднимались на средний уровень, к Стэнтону, и Кай, и Смит сосредоточенно молчали, а вот Лаки понесло. Чего он только не наплёл впечатлительному зануде! Возможно, это была реакция на свежепережитое унижение, или на предстоящее унижение у Стэнтона, но в продолжение подъёма бывший начальник экспедиции только и рассуждал, что о страшных зомби, которые прибрали к рукам всю 'Особую штольню', а если их не остановить, они скоро будут везде по Ближней шахте.

— Представь, Мад: эти твари сидят в вентиляции. Там, в Особой штольне. Если, не приведи Космический Разум, выберутся, то куда побегут? Сперва по 'Особой штольне', дальше сворачивают в квершлаг и — гляди-ты: выбегают в тот шахтный ствол, по которому ты водишь клети. Прикинь! Что ты будешь делать, если вместо живых пассажиров к тебе подсядет парочка зомбяков? Отстреливаться? Да у тебя, поди, и пистолетика нет!

— Против излишне приставучих пассажиров у меня есть электрошокер, — Мад вынул из кармана куртки яркую игрушку. — Как-то меня здесь чуть не изнасиловали, пришлось на него потратиться. Помогает. После хорошего удара током уже никому ничего не хочется.

— Так то против живых помогает! — хихикнул Лаки. — А если мертвяк пристроится? Что ты ему сделаешь шокером — в чувство приведёшь? Нет, малыш, признай: против зомби ты ничего не сможешь. И мой тебе совет: покупай сразу…

— Пистолет?

— Да нет, бластер. Нет спору, и пистолет полезное дело, — молол белобрысый языком без костей, — но на этих тварей без бластера никак. Пули им — что вишнёвые косточки. Я всю обойму извёл — никакой реакции. А уж последнее дело, я вам скажу — еврейские револьверы, вот как 'менора' у моего друга Майка. С его 'менорой' безопасно только в русскую рулетку играть, особенно если её заряжать тоже по-еврейски. Что, Майк, не согласен? Да я шучу, шучу…

Временами казалось, что Мад и Лаки просто-таки поменялись ролями.

А главное, рассказать о зомби Маду раньше, чем Стэнтону — это далеко не самый вежливый номер. Хоть бы кому другому, но этакому балаболке! И главное, потребуешь от Лаки заткнуться — только добавишь веса его россказням. Хитёр, белокурая бестия!

Что оставалось Каю со Смитом? Загадочно улыбаться в знак того, что Лаки неудачно шутит, и думать-таки о своём. То есть, в чём именно стоит убедить начальника главной шахты, на что его сподвигнуть, и чем так впечатлить, чтобы убедился и сподвигся.

Впрочем, для создания впечатления предостаточно двух трупов и раны у Смита, наскоро заклеенной найденным в кладовых квершлага антисептическим пластырем, и всё же кровоточащей.

Когда малая шахтёрская клеть вползла на средний уровень шахты, Смит показал Лаки за спиной Мада крепкий охраннический кулак.

— Да пошутил я! — извернулся Лаки. — К тому же наш уговор касался только разговора у Стэнтона. Вот его я намерен соблюдать.

— Посмотрим, — сказал Барри.

— Куда я денусь, — вздохнул бывший начальник, — если что, вы мне заодно и разговор с мальчишкой на подъёмнике припомните. А я в экспедиции, так получилось, больше не в большинстве.

9

Разговор с Ральфом Стэнтоном обещал быть чудо как короток. Краткости способствовал и характер начальника шахты, и рана Смита, которую надлежало спешно показать медикам. И всё же участники экспедиции, как могли, расширили время, чтобы успеть сообщить главное.

Общую картину происшедшего обрисовал Смит: где были, что видели, с чем схлестнулись, кто погиб, кто получил рану, и каким образом. После этого с ксеноисторическим экскурсом в прошлое Сида, Эр-Мангали и 'Особой штольни' выступил белобрысый 'Кай Гильденстерн'. Передал он слово в слово всё то, что ему перед подъёмом наговорил настояший Кай, так что слушать было не интересно. Другое дело — смотреть мимический и пантомимический 'театр одного актёра', в котором Лаки из кожи лез, чтобы предстать многознающим учёным мужем. С каким непринуждённым видом он вворачивал термины, услышанные несчастных полчаса назад.

На долю 'эксперта Эссенхельда' осталось всего ничего: дать сравнительную характеристику живых и зомбированных организмов, сообщить о наиболее явных признаках зомбификации, которые должен держать в уме неспециалист, указать на недолгий цикл зомбожизни.

Выслушав каждого, Стэнтон помолчал, хмуря тяжёлый лоб. Потом сказал с тяжестью в голосе:

— Что ж, всего этого стоило ожидать. Гадские зомби в сидском захоронении — да, это они. Я надеялся на гипотезу о хвандехварах, как на красивую сказку, которая даст Ближней шахте избавление сравнительно малой ценой. Но верил ли я в неё? Нет. Слишком много жертв для кучки распоясавшихся хвандехваров…

Тут Кай насторожился. Слишком много — это примерно сколько? Наверное же не десять человек, о которых официально сообщили. А сколько их было? Двадцать? Пятьдесят? Целая шахтёрская смена?

— Работу следственной экспедиции, — продолжал Стэнтон, — стоит признать образцовой. Наличие жертв убеждает: она не увиливала от проблемы, занималась тем, чем должна. Выводы, к которым она пришла, логичны и содержательны. Всем спасибо. Все свободны.

И всё? Кай попытался задать вопрос:

— Но скажите, что вы теперь планируете предпринять?..

— Это уже внутреннее дело Ближней шахты, которое посторонних ей участников экспедиции более не касается. С вами, Барри, — последовал кивок в сторону Смита, — мы обсудим возможности рейда по зачистке вентиляционной шахты, но для начала — подлечите рану. На вас, как говорится, лица нет. Остальных не задерживаю.