— Рад, — он вдруг улыбнулся. — Очень рад.

Сзади кашлянул Винс.

— Вы чё, знакомы, что ли?

— Ага, — Гленн перевел на него взгляд, и лицо его снова стало собранным. — Потом всё расскажу. Сейчас надо остальных собрать.

Она развернулась и пошла к выходу, увлекая за собой спасённых.

А Гленн шёл за ней и думал о том, что мир, оказывается, всё ещё умеет преподносить сюрпризы. Иногда — даже хорошие.

Они выходили из дома по одному, щурясь на свет, который казался неестественно ярким после полумрака комнат. Воздух пах гарью, кровью и той особенной свежестью, которая бывает только когда переживёшь кошмар.

Первым вышел Гленн. Он остановился на крыльце, вдохнул полной грудью и вдруг почувствовал, как дрожат колени. Адреналин отступал, оставляя после себя только выматывающую, тягучую усталость.

Следом показался Дейл. Старик опирался на Гленна, но держался с достоинством, не позволяя себе раскисать. За ним, тяжело дыша, тащился Винс, всё ещё сжимающий в руке свою трубу, будто боялся, что она понадобится снова.

А потом начали выходить остальные.

Кэрол вела Софию, прижимая дочь к себе так крепко, будто боялась, что та растворится в воздухе. Девочка шла, опустив голову, и мелко вздрагивала. Женщина с перевязанными руками — Сара — плелась позади всех, глядя перед собой потерянным взглядом. На её лице застыло выражение, которое Дейл видел уже: так смотрят люди, которые знают, что умрут, но ещё не знают когда.

Эд Пелтье вышел последним. Он оглянулся на дом, из которого они только что выбрались, и вдруг, не сдержавшись, плюнул в сторону крыльца.

— Сгори оно всё огнём, — пробормотал он.

Никто не ответил.

***

Айзек стоял чуть поодаль, опираясь на капот пикапа. Его резак был опущен, но не убран — пальцы всё ещё лежали на спусковом крючке. Лили и Марк рассредоточились по периметру, контролируя подходы. Теодор маячил у входа в дом, пропуская выживших и пересчитывая их по головам.

— Ну мы спасли семерых! Только там вот есть девушка с царапинами...

— Вижу, — коротко сказал Айзек. — На складе поместим в карантин. Если повезёт — сама решит. Если не повезёт... — он не договорил.

Теодор кивнул и уже хотел отойти, когда его взгляд упал на Гленна, который как раз подошёл к пикапу и теперь разглядывал странные очертания ИКС на спине Айзека.

— Гленн? — Теодор замер. — Гленн!

Гленн обернулся на голос и не успел даже слова сказать — Теодор уже нёсся к нему, как разъярённый медведь, только с какой-то странной, почти детской радостью на лице.

— Тео! — Гленн попытался выставить руки, но было поздно.

Теодор сграбастал его в охапку и стиснул так, что у бедняги хрустнули рёбра. Гленн пискнул, попытался вырваться, но куда там — от объятий здоровяка было не сбежать.

— Живой! — Теодор басил прямо в ухо, тряся Гленна как грушу. — Живой, сука! А я думал, всё, каюк тебе!

— Тео... Тео, пусти... задушишь... — прохрипел Гленн, безуспешно колотя его по спине. — и мне действительно придёт... конец.

— А, прости, — Теодор наконец отпустил его, но руку с плеча не убрал. — Ты как вообще? Где был? Как выбрался?

— Долгая история, — выдохнул Гленн, потирая грудь. — Ты бы полегче, медведь. Я ещё живой, между прочим.

— А я и рад, что живой, — осклабился Теодор.

— Да живой я, живой, если ты конечно меня не придушишь в своих объятиях, — он хохотнул. — В форте были. А потом... ну, ты видел.

Теодор посмотрел на Айзека, который всё так же стоял у капота и безучастно наблюдал за этой сценой.

— Это Айзек, наш боевой инженер, — сказал он тихо.

— Айзек? — Гленн удивлённо поднял брови. — жуткий он...

— Привыкнешь, — усмехнулся Теодор. — Он вообще... странный иногда. Но свой. Да и вообще мужик классный.

Лили, наблюдавшая за этой тёплой встречей со стороны, вдруг подошла ближе.

— Рада, что вы нашли друг друга, — сказала она сухо, но в голосе проскользнули тёплые нотки. — Но нам пора. Тут небезопасно.

— Она права, — Айзек наконец отлепился от капота и подошёл к группе. — Загружаемся. Женщину с руками — в отдельную машину. Остальных — по возможности компактно. Через час будем на складе.

— Есть, командир, — шутливо козырнул Теодор и снова обернулся к Гленну. — Поедешь с нами. В одном трейлере. Поговорим.

Гленн кивнул и вдруг улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

— Поговорим, — согласился он.

Я стоял чуть в стороне от всеобщей суеты и наблюдал за этой картиной.

Возвращение на базу вышло... бурным. Люди обнимались, хлопали друг друга по плечам, кто-то даже всплакнул. Я смотрел на это и пытался понять — чему, собственно, радоваться? В том доме было двадцать человек. Мы вытащили семерых. Тринадцать трупов, которые ещё недавно были живыми людьми.

А одна девушка вообще под вопросом.

Сара. Женщина с перевязанными руками, у которой из-под бинтов виднелись свежие царапины. Я видел, как её уводили в отдельное помещение, которое мы наскоро оборудовали под карантин. Температура у неё уже начала подниматься. Пока не сильно, но я знал, чем это обычно заканчивается. Вопрос был не в том, обратится ли она. Вопрос — когда. Пришлось даже своим дать команду, что если она обратится действовали кардинально...

А в центре ангара тем временем разворачивалась драма.

Гленна узнали сразу. Те, кто был с нами в самом начале этого дерьма, — Ли, Карли, Катя — они буквально набросились на него. Ли, обычно такой спокойный и сдержанный, вдруг стиснул парня в объятиях так, что тот аж захрипел.

Я усмехнулся про себя. Кажется, у Гленна теперь на всю оставшуюся жизнь выработается фобия на объятия. Сначала Теодор, теперь Ли. Бедолага скоро начнёт шарахаться от любого, кто протянет к нему руки.

Карли стояла рядом и улыбалась — впервые, кажется, за всё время, Катя вытирала слёзы. Даже Кенни подошёл, хлопнул Гленна по плечу и что-то сказал, отчего тот рассмеялся — нервно, но искренне. Даже на лице вечно хмурого Ларри проступила улыбка.

Я отошёл в сторону, давая им возможность наобниматься... А вот мои мысли уже текли в другом направлении.

Солдаты Харриса... Они показали себя сегодня неплохо, чётко выполняли команды, не паниковали, делали ровно то, что я говорил. Это, конечно, хорошо. Но в то же время... это минус. Большой минус.

Они привыкли, что за них думают. Что есть кто-то сверху, кто скажет, куда бежать, кого убивать, когда дышать. Если они останутся одни — они, извиняюсь за выражение, даже задницу подтереть не смогут без приказа. Сдохнут в первый же день.

Их реакция на наше вооружение тоже была... Сдержанной. Они смотрели на резаки, на модули, на ИКС — и не удивлялись особо, вернее, удивлялись, но как-то... профессионально, что ли. Для них это были просто "секретные технологии, которые не успели внедрить". Они даже не спрашивали, откуда это у нас, списали на армейские разработки и успокоились.

Харрис, правда, смотрел внимательнее остальных, но молчал, а я жопой чувствовал его взгляд, но вопросов он не задавал. Пока.

И ещё одна проблема. Семья Рика.

Лори, Карл и Шейн, мать его, который трётся где-то рядом и только и ждёт момента, чтобы снова вякнуть что-нибудь.

Что с ними делать?

Лори смотрит на меня глазами, полными надежды, и ждёт, что я стану тем Риком, которого она знала. Карл тянется ко мне, называет папой, а у меня внутри всё переворачивается, потому что я знаю — я не его отец. Я просто занял чужое тело.

Шейн... с Шейном всё понятно. Он будет проблемой, пока жив. Он словно живое воплощение Нортона, из моей прошлой жизни... Попытаться аккуратно послать его на хуй отсюда?! Или решить эту проблему окончательно, одним движением резака?!

Я потёр переносицу. Голова снова раскалывалась.

— Пап.

Я замер.

Голос раздался сзади. Тонкий, детский, полный такой надежды, что у меня внутри всё сжалось.

Я медленно обернулся.

Карл стоял в трёх шагах. Смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах было столько всего — и радость, что я вернулся, и страх, что я снова уйду, и какая-то детская, трогательная вера в то, что теперь всё будет хорошо.