Прошло немного времени, не больше часа, когда голодная стая полусобак полугиен начала кружить возле шалаша, но огонь, зажжённый по периметру, их отпугивал. Эта ночь прошла без происшествий. Лишь единожды они было сунулись к коню, но тот их не особо боялся — он отмахнул задней ногой по самому наглому псу, который подобрался слишком близко, и рванул в чащу леса.

Так Юника потеряла Кузю. Утром сколько бы она его не звала и не искала, того нигде не было видно. Ни днём, ни вечером он так и не появился.

Это был сильный удар для девчонки. Юника плакала. Теперь она осталась совсем одна. Да, за последние месяцы девушка закалилась. Руки окрепли и уверенно держали и нож, и топор. Ноги быстро бегали и сил было достаточно, чтобы бродить в поисках добычи или рубить дрова на костер. Но силы это все равно оставались девчачьи. Не было той крепкой руки, что могла натянуть стрелу и точно пустить в цель, не было того острого зрения, слуха, как раньше. Она — просто девчонка, волей судьбы выживавшая в одиночку в глухом лесу на неизвестной планете, вдали от дома и от Джейка.

От своего жилья она теперь старалась далеко не отходить. И с этого дня её обязательным ритуалом была рубка дров на ночь и раскладывание костров. Пока такая практика помогала ей, но запасов мяса становилось все меньше.

Юника знала, что полугиены были умным животными, и рано или поздно они осмелятся пройти сквозь жар пламени, чтобы добраться до добычи. И добычей будет она.

Значит час «Х», когда они нападут, был лишь вопрос времени.

Прошла пара недель в такой осаде. Мохнолапые уже и днем не стеснялись показываться из-за деревьев. Подтявкивая и переговариваясь меж собой, они «обсуждали план по захвату добычи» на своем собачьем языке. Девушка спиной ощущала, как они смеются над ее потугами бороться с ними.

Теперь Юника бегом добегала до реки, чтобы набрать воды и бегом возвращалась обратно. Единственная вещь, которая продолжала работать без сбоев — это ее одежда. Она по-прежнему не промокала, грела в сильные морозы, не рвалась и оставалась чистой.

Кузя так и не появлялся. Девушка горевала по нему каждый вечер. Она садилась у очага и под вой и шебуршание полугиен, погружалась в воспоминания. Достав кольцо из потайного кармана, сжимала его обеими руками и разговаривала с Джейком. На что-то жаловалась или, наоборот, делилась крохотной радостью. Глядя на это кольцо, она представляла его вот здесь, в шалаше, напротив. Он улыбался своей ласковой улыбкой, от которой забывались все ее горести.

Но, как она и предполагала, наконец, настала ночь, когда мохнолапы перешли к активным действиям. Голодный вой сменялся жалобным скулением, когда отчаявшиеся и обнаглевшие твари начали преодолевать защитное кольцо огня, Юника была готова: выставив вперед нож, она ждала. Вот под пологом появилась оскаленная пасть. Девушка нанесла удар. Но промахнулась. Охотника в ней уже давно не было. И ее умения — это обычные навыки городской девушки.

Полупес отскочил и почувствовал, что его добыча нерасторопна. Он извернулся и схватил ее за левое предплечье, там, где когда-то был ее координатор. Юника вскрикнула и ударила его сверху ножом. Пес взвизгнул и забился в конвульсиях, отпустив руку. Она хаотичными ударами добила его и отползла вглубь шалаша.

В эту ночь она смогла отбиться, но была ранена. Остальные псы напасть не решились, но и не ушли далеко.

Девчонка с трудом стащила с себя куртку и закатала рукав рубашки. Две глубоких рваных раны красовались на руке. Она пролила это антисептиком, присыпала порошком антибиотика и замотала бинтом.

Наступило утро. Девушка в полудрёме лежала на шкуре. Боль нарастала, рана пульсировала с каждым часом сильней, обезболивающее лишь ненадолго приглушало ощущения, но через пару часов волна спазмов снова накатывала.

Юника понимала, что здесь бессильны ее земные лекарства. Глядя на полугиен, она полностью изучила их. Умные, хитрые, умеют разрабатывать стратегию при нападениях. Мясо их не съедобно, так как в нем присутствует яд. И при укусе они этот яд впрыскивают в жертву. Тогда, полтора года назад, когда она спасала Кроома, ее тоже погрызли, но защита сработала четко и Защитница даже не поняла, что была отравлена.

А теперь Юника знала, что у нее мало времени. Нужно сделать противоядие. Но самое сложное было не в изготовлении оного, а в том, как его применить. Противоядие действовало только тогда, когда укушенная жертва полностью с головой погружалась в него.

Юника вырезала у убитого лохмонога на спине железы, где находилось противоядие, и села варить концентрат. Она точно знала сколько воды нужно налить и сколько варить.

Когда отвар был готов, девушка сделала примочки на рану. Это, конечно, не помогло избавиться от яда, но дало ей немного больше времени, чтобы успеть сделать емкость, куда она поместится вся с головой.

Выбор встал между кадкой и корытом. Чтобы кадка не протекала, ее нужно было обмазать глиной, но глину пока добыть сложно: снег уже сошел, а земля еще мерзлая — не наковыряешь. Остается цельное бревно.

Она вышла из шалаша. Оглядевшись, стала искать дерево, с подходящим диаметром и самой мягкой древесиной. И такое, к ее счастью, нашлось. Одной рукой, с трудом удерживая грубое топорище, она принялась рубить его. До вечера с перерывами девчонка махала топором, периодически отрываясь на перекус и смену повязки.

День катился к закату. Юника чувствовала что сегодня — все, последняя ночь, звери настроены решительно.

Лохмоноги собирались у шалаша. Разводить костры вокруг не было сил, да и смыла тоже не было: звери уже не боялись. Она приготовилась ждать их внутри. Да. Это были очень умные звери. Пока один пес шебуршал у входа, то просовывая морду под покрывало, то прячась снаружи, два других очень тихо проковыряли стенки шалаша и накинулись на Юнику с боков. Они повалили ее и стали драть зубами.

Юника кричала и махала ножом не глядя. Через несколько минут еще два трупа лежали в шалаше, а стая в испуге ретировалась. Природная трусость животных не позволила им добить добычу. Но ничего, завтра ночью они устроят ей третий, завершающий раунд и будут вознаграждены за свое терпение и потерю соплеменников.

С трудом поднявшись на ноги, Юника, шатаясь, взяла кусок бинта и стала промывать раны противоядием. Голова кружилась, сознание то и дело покидало ее, рука и бок пульсировали. Девчонка снова взяла топор: нужно выдолбить ещё половину. Стоя на коленях перед наполовину выдолбленным бревном, она медленно поднимала и опускала ослабшую руку, отковыривая по крохотной щепке. Топор не слушался и все время выскальзывал из рук, периодически падая на ноги. Помучившись так до вечера, она поползла на четвереньках в шалаш — сил ходить уже не осталось.

Коварные звери использовали врожденную тактику: они были трусливы по своей натуре, но им было достаточно отравить свою жертву и потом преследовать ее, пока та не ослабнет. И только яростный отпор девушки спасал ее все это время.

Наступала ночь. Ослабевшая девчонка готовилась принять последний бой. Ноги ее уже не держали, поэтому она оперлась плечом на стенку шалаша и стояла на одном колене. Левая рука ее висела беспомощно на подвязке, а в правой был нож. Раны воспалились настолько, что она едва дышала. Из последних сил Юника сжимала рукоятку оружия. Глаза застилала пелена, а слух с трудом улавливал звуки, шедшие снаружи: какая-то возня на улице, шорох, странный топот и повизгивания, и вдруг все стихло.

Полог шалаша резко распахнулся, и на пороге в отблесках практически потухшего костра она увидела Кроома. Он стоял с окровавленным мечом в руке и смотрел на нее сверху вниз, сверкая своими невозможными зелеными глазами.

Пелена боли туманила сознание Юники, она чувствовала, как яд разносится по телу, и ей казалось, что видит его образ словно в бреду. Сначала она даже не понимала, почему ей в последние мгновения жизни пришел образ человека, который ее бросил и ушел в неизвестном направлении.