— Да. Но как-то по-другому. Не было молнии, не было грома, была лишь яркая вспышка света, и аппаратура вся отключилась, и свет погас в палате и коридоре!

— Так вот почему я в лифте на минуту застрял! — констатировал Эндрю, — в тот момент все случилось.

— Странно, — продолжил он, — я ее такую не видел ни разу, Джейк, что она сделала? Лекарство какое-то вколола Фелиции или что?

— Нет, Эндрю, она отдала себя, силу свою, — тихо ответил он и взял Юнику за руку.

— Что?! Как возможно?! Разве она может ею распоряжаться? — Эндрю напрягся.

— Теперь, оказывается, может.

— Как она ее отдала? — не унимался Эндрю.

— Как и ты, когда ее лечил: подошла, положила руки на лоб Фелиции, и тут вспыхнул свет, а она упала. Потом погасли приборы и свет на этаже. Потом все восстановилось.

Эндрю помолчал, затем убрав руки от Юники негромко сказал:

— Прости Джейк, похоже я тут бессилен.

Но вдруг его лицо перекосилось от гнева и он резко выпалил:

— Сколько времени прошло?!

— Что? — повернулся к нему Джейк и вопросительно посмотрел, а потом, сам, как будто выпав из сна или забытья, вздрогнул, взглянул на часы и четко, как на экзамене ответил:

— 3 минуты 45 секунд.

— Начинаем реанимационные действия, — скомандовал Эндрю и начал делать непрямой массаж сердца, но Джейк уже не слышал этого: он выскочил из подсобки и несся по коридору за реанимационным набором.

Конечно! Нет защиты, а значит она сейчас просто обычный человек! А значит и действовать нужно как медикам, а не как целителям!

Пока Эндрю «качал» Юнику вручную, Джейк притащил все в кладовку. Быстро отыскал розетку и все подключил. Распахнув куртку и рубашку, Джейк скомандовал:

— Разряд! — и Эндрю убрал руки.

Тело девушки дернулось, а Эндрю приложил фонендоскоп к ее груди.

— Коли аргеналин! — снова скомандовал он, а сам стал подключать датчики контроля.

Снова приникнув к Юнике, он вслушивался в тишину наушников.

— Еще разряд!

Джейк тут же приложил утюги, и тело снова дернулось.

Так продолжалось около 30 минут.

— Все, — устало произнёс Эндрю, — бесполезно. Либо опоздали, либо это не работает.

— Нет, Эндрю, нет, мы не можем ее бросить! Добавь пару кубиков цетодинина, мы перенесем ее в операционную, и там сделаем прямой массаж.

— Джейк, успокойся! Мы не в силах ей помочь, остановись! — он взял Джейка за плечи и с силой его тряхнул.

— Я не допущу, не допущу… — бормотал Джейк, глядя глазами куда-то в пустоту.

Они замолчали. Через некоторое время Эндрю стал собирать препараты и оборудование, чтобы вернуть все на место. Этаж, где располагалась палата Фелиции, был самым верхним. Здесь проводились процедуры, было несколько палат для коматозников и была хозяйственная часть. Народу сюда поднималось не много и не часто.

Эндрю вышел, а Джейк остался сидеть неподвижно рядом с телом Юники.

Он никак не мог осознать произошедшее — ему все казалось, что вот- вот все закончится, она откроет глаза и взглянет на него тем самым, чуть наивным, доверчивым взглядом.

Джейк поднялся со стула и подошел к двери, повернув замок на ключ, он вернулся обратно, стащил тело Юники со стола и сел с ней на пол. Прижав ее голову к себе он стал тихо покачиваться из стороны в сторону, как будто баюкал ее. Через несколько минут дверь дёрнулась — Эндрю вернулся:

— Джейк! Джейк, ты там? Зачем ты заперся, Джейк? Открой!

Но Джейк его не слышал. Он погрузился в свои воспоминания: вот он впервые увидел ее у Эндрю, а вот он первый раз прикоснулся к ее руке, а здесь он ее поцеловал. Она до сих пор не знает, что он целовал ее! А он так и не решился сделать это ещё раз.

Снова мысли закрутились в шумный хоровод. Он уже не понимал, что это: его воспоминания или мечты. И вдруг вихрь остановился и замер. Осколками осыпались яркие краски, и он почувствовал, что погружается в какую-то темную, вязкую массу, густую как желе.

Вот уже ноги его увязли в ней, и он как ни пытается, не может шевельнуть ими, а липкая жижа быстро прибывает и заполняет все вокруг. Вот ее уже по пояс, вот и грудь скрылась под ней, и он почувствовал, как невыносимо трудно сделать вдох: масса давила, сжимала, душила со всех сторон.

Но ему почему-то не было страшно. Он был безразличен, и лишь ждал, когда она поглотит его целиком. Тогда его жизни придет логическое завершение, и это было хорошо — он все равно не понимал, как и зачем ему жить дальше. Он был готов.

Наконец эта субстанция поглотила его полностью. Ощущение, что он находился в желе, но тем не менее мог дышать, с большим трудом делая короткий вдох, он чувствовал, как она заливает ему бронхи, потом легкие.

Вдруг он очнулся: темно, и он поглощен какой-то слизью. Она заполнила его нос, рот — она была везде. Невероятным усилием он сделал внутри этого кокона шаг, затем другой, затем еще.

Сам не понимая зачем, он стал двигаться вперед. Медленно, едва шевеля ногами, он пробирался сквозь эту гадость. Неизвестно, сколько времени прошло, но вдруг он увидел, что тьма стала не такой насыщенной.

Продвигаясь все дальше, мужчина отчетливо различил, что там, впереди, становится все светлее и светлее. Наконец он сделал еще шаг и явственно ощутил, что его нога освободилась из этого плена. Еще несколько усилий - и он смог вырваться из жижи. Его нос и рот очистились, и он втянул в себя воздух. Запах серы ударил в нос.

Джейк обернулся: жижа была похожа на бесконечно большой кусок застывшего черного желе. Место, где он вышел из нее, постепенно стягивалось, все пустоты заполнялись, и через некоторое время она превратилась в монолит.

Яркий свет ударил ему в глаза. Мужчина сделал шаг и тут же отскочил: перед ним была пропасть. Очень странно это выглядело: свет бил откуда-то сверху, а пропасть была настолько темной, как будто лучи полностью от нее отражались и не могли пробить этот слой темноты.

Он огляделся: вокруг только жижа, и посреди этой жижи огромной черной дырой зияла пропасть. Вариантов не было, Джейк шагнул в черноту и тут же полетел вниз. Поначалу он все ждал, что вот-вот наступит удар и все кончится, но прошло время, а он все падал и падал, как Алиса из известной сказки.

Вдруг он закричал, громко, из всех сил:

— Юника!

Эхо отозвалось как гром, оглушило его, разлилось на миллиард оттенков и затухло.

***

Юника вздрогнула и открыла глаза: темно, тихо. Где она? Что произошло? Рой мыслей в ее голове путался и выдавал кучу версий одновременно. Она огляделась и с удивлением увидела, что висит в воздухе.

Девушка попробовала покрутиться или поводить руками, но не смогла шевельнуться. Ее тело не слушалось или было сковано чем-то невидимым и неосязаемым. Она висела в тишине и темноте. Изо всех сил напрягая слух и зрение, Юника пыталась различить хоть что-то, но сколько не старалась, вокруг была абсолютная пустота.

Ей стало страшно, так страшно, как никогда.

«Что это: забвение или неизвестность? Или меня куда-то переправили? Что же со мной случилось?» — она запаниковала, а потом заплакала. Но не почувствовала слез.

Медленно потянулись часы, а может и дни. Она висела неподвижно и, единственное, что ей было еще доступно — память. Она вспоминала Джейка: каждую его черточку, каждое движение, слово, взгляд. Иногда она проваливалась в забытье и полностью терялась во времени, затем приходила в себя. Воспоминания — вот и все, что у нее осталось.

— Юника! — вдруг услышала она едва различимый голос. Это даже не звук, а еле ощутимое движение воздуха. Она встрепенулась и напряглась: ее кто-то звал!

— Девочка моя, где же ты? — шепнул голос.

— Джейк! — Юника закричала изо всех сил, но не услышала собственного голоса. Сколько бы она не старалась, но не смогла издать ни единого звука.

— Я всегда буду с тобой, — чуть громче продолжил звать ее голос Джейка, — ну же, давай, давай, милая, я знаю, что ты можешь.