— Вот и отлично, поговорим о чем-нибудь другом, — предложил Сергей, не желая продолжать эту тему.

Потом. Потом он обдумает и признает правоту Кристины, поддержит какое-то ее начинание или извращение в порядке извинения за несправедливое наказание. Возможно, поимеет Белинду, почти наверняка Корнелию, дальше начнутся лавирования и поиски женщин-глав, чтобы привлечь их в общую коалицию, не обозначая пока цели — Гамильтона.

Но все это потом, не сейчас.

— Например, о Сомали, — предложил он. — Буянят ли там пираты в окрестных водах?

— Пошаливают, — ответила Шейла, — но осторожно, их обычно на алтарь сразу бросают, по факту поимки. Находятся новые, конечно, от нищеты, но и корабли у них соответствующие, ржавые корытца с мотором, насколько я слышала. А что?

— Да так, думал натурные съемки с пиратами организовать, для Кристины, но решил уточнить.

Проще было выставить на палубе парочку маботов, чтобы даже самые идиоты сообразили — лучше не лезть. Да и не было в этих пиратах никакой романтики, одна грязь, нищета, убийства, изнасилования и прочие зверства.

В этом мире не было волны освобождения стран от «колониального ига», если кто и становился формально независимым, то только потому что сверхдержава (от слова сверху, как любили шутить остряки) так захотела или проводила какие-то свои интриги, или в стране сходились интересы нескольких могучих держав. Не было здесь и нефтяных кризисов, образования Израиля и войн с ним, а также подъема и расцвета стран Аравийского полуострова.

— О чем ты думаешь? — спросила Шейла.

— Об арабских странах и нефти, — честно ответил Сергей.

Источник углеводородов, деревья и прочая органика, пролежавшая миллионы лет в земле. Совместить нефть и поля Лонгхэдов, магия превращений да залить все это их силой крови, магией, пропитывающей растения, можно было бы разом вернуть утраченные позиции. В теории.

— И о натурных съемках для Кристины?

— С овцами и верблюдами? Такое Саманта больше любит.

— С принцессами, пальмами и дворцами, — отозвалась Шейла.

В голове Сергея заиграла музыка Диснея и песня про арабскую ночь, а также зашелестели условные страницы сказок «тысяча и одной ночи». Алладина тут экранизировали, конечно, магия, джинны, все дела, но все равно, кто сказал, что надо повторяться дословно? «Индиана Джонс и лампа судьбы», например, с Синдбадом-мореходом, могучими джиннами и всякими «вошел он в нее и обнаружил, что она слаще верблюдицы».

Тем более, что в Бруней они так и не вернулись.

— Так-так-так, — произнес Сергей, разворачивая в голове карту. — Мы уже подходим к Аденскому заливу, в Кувейт возвращаться, конечно, не будем, но есть Йемен. А еще потом Саудовская Аравия.

— Да, еще мы там сможем посетить Мекку и Медину! — оживилась Шейла.

Она не проявляла себя истово верующей, похоже, оживление ее было связано скорее с Гарольдом-Сергеем и его навязшим в зубах статусом Любимца Матери-Магии. В христианстве Иисуса объявили магом, над святой троицей прилепили еще Мать-Магию, отчасти связав ее со святым духом. В миндуизме и мисламе аналогично, над божествами поставили Мать, видения Мохаммеду посылал могущественный маг, а заветы, особенно в части «четырех жен», связали с магией «плодись и размножайся», мол, пытались укрепить Силы Крови и так далее.

Фундаментальные и в то же время минимальные изменения, позволившие обойтись без грандиозных религиозных войн и потрясений. Камень в Каабе и снисхождение благодатного огня тоже стали проявлениями магии и благословения Матери, и в общем-то ясно было, что Сергея туда пустят без вопросов. Будучи Любимцем, он автоматически получал пропуск в любые святыни могучих магрелигий.

В тоже время, имелись и отличия, особенно в той части, где мислам распространился только среди верхушки, непосредственно связанной с магами, а обычные люди не приняли этих изменений. Столкновения, побоища, жертвы и алтари, но упорная борьба втайне продолжалась, подпитываемая относительной нищетой и невежеством населения данных стран, где верхушка забирала себе львиную долю прибылей и не спешила внедрять прогресс и блага маготехнической цивилизации.

— Не уверен, что это хорошая идея, — медленно произнес он.

— Да ладно, десяток Псов разгонит любую толпу, — небрежно ответила Шейла, приподнимаясь и опираясь на локоть, — сможешь прямо там провести церемониальное жертвоприношение бунтовщиков, если найдутся такие дураки! Главный шейх тебе только спасибо скажет и по первому слову выделит любую из дочерей-принцесс, а также сотню пальм! Сможешь посмотреть на гарем из мужчин в абайях и чадре!

— Чего?

— О, это одна из самых популярных шуток там, когда магесса во главе и у нее несколько мужей в гареме, она зачастую заставляет их носить традиционную женскую одежду, закрывать лица и приглашает в гости подружек, а то и просто подкладывает их под деловых партнеров. Не открывая лица, разумеется, так как не положено, задирают одежду до пояса, вот как у нас с тобой недавно было.

Способность магов опошлить и развратить что угодно даже не удивила особо Сергея.

— Что за страсти ты рассказываешь, — отозвался он, притягивая к себе Шейлу. — Не нужен мне чужой гарем из мужчин, у меня свой есть, из намного более прекрасных жен.

29 марта 1993 года, Красное море

— Гарольд, — в голосе Люситы слышалось напряжение.

— Да вижу, вижу, — отозвался Сергей с легким раздражением. — Местные колдунцы совсем обленились по такой жаре, что ли?

Руки его уже двигались, сплетая вязь жестов, магия рвалась наружу. Сергей знал, что преувеличивает, в надвигающейся на Джидду песчаной буре ощущалась магия, да и без нее противостоять стихии было не так просто, по крайней мере обычному магу.

— Милорд, мне поднять Псов? — голос Билла.

— Поднимай и готовьтесь ударить чарами разрушения, — отозвался Сергей.

Разорвать магию внутри бури, оставив только песок и ветер, а уже потом бороться с ними. Промелькнули корпуса дежурной пятерки, следом устремились еще Псы. Сергей закончил концентрировать магию и приложил руки ко рту, словно заправский муэдзин. Тело его покрылось чешуей, шлепнулось в воду внутри только что созданной бочки, Сергей решил усилить себя и заодно проверить превращение в русала.

— Пакару куру! Те! Те хоминга май! Та ханга вай!

Магия звука разносила его слова, словно он приложил ко рту не руки с перепонками, а гигантский рупор. Звуковые колебания в качестве несущей и разрушающей волны, магия в них входила в резонанс, вибрировала, обрушивалась на стену песка, застилающую уже две трети неба над Джиддой, крупнейшим портом Аравии, расположенным к тому же неподалеку от Мекки.

— Гарольд! — Люсита почти визжала.

Странное такое проявление ее происхождения, дитя гор, как говорилось в какой-то книге. Горы и вода ее не пугали, в отличие от песчаных бурь, которых Люсита почему-то боялась до усрачки.

— Надо верить в нашего мужа, — мягко сказала появившаяся Шейла, обнимая Люситу сзади.

Ударная звуковая волна разрушила магию внутри бури, запущенный следом барьер преобразования превратил песок в воду. На Джидду обрушился мощный тропический ливень, разом смывший всю духоту и пыль, с домов и дорог, освеживший воздух. Следом за стеной бешеного ливня, способного смывать даже здания (Сергей запоздало сообразил, что не поинтересовался, есть ли ливневая канализация в Джидде) и топить корабли, над городом воссияла тройная радуга, с отчетливыми переходами и переливами цветов.

— Уф-ф-ф, — немного устало выдохнул Сергей, превращаясь обратно и встряхивая руками.

Он еще вырос над собой и теперь точно знал насколько именно. Второй разгон не прошел даром, хоть и сорвался (к счастью, сроки уже подходили к концу), и Нинон уже намекала, что это явное благоволение Матери и надо бы провести контрольный, третий разгон.

Разумеется, Сергей отказался, хватит, до конца будущей войны никаких усилений и срывов!