Играли прекрасно все, кроме Юники, которая ни разу в жизни не держала в руках шар. Она неловко пыталась раз за разом его бросать, но почти каждый раз терпела неудачу: кегли почти не выбивались.

Кроом заботливо подсказывал и показывал ей, но дело шло туго. Во-первых, девушка поняла, что эта игра ей не очень нравится, во-вторых, она чувствовала на себе оценивающие взгляды окружающих. На нее смотрели с легкой жалостью или умилением, как смотрят на ребенка, делающего первые шаги. Ее это бесило. В какой-то момент она вспыхнула злостью, и это мигом считали все. Девушки хихикнули, а Кроом глубоко вздохнул. Ему был неприятен ее порыв.

К своему удивлению, девчонка заметила, что и она слишком быстро считывает наследника престола, слишком… она тут же устыдилась: Юника не хотела огорчать того, кому была обязана своим спасением. С некоторых пор эта мысль стала ее девизом почему-то.

Через некоторое время, когда компании надоело, они переместились в соседнюю зону — на теннисные корты.

К удивлению Юники, и здесь все вели себя как профессионалы, гоняя мяч через сетку и ловко его отбивая.

Девушка села в стороне под зонтик, отказавшись даже пробовать, но Кроом настаивал: ласково и в тоже время безапелляционно.

Заперев свое раздражение, она взяла ракетку в руки. Как когда-то давно, в лесу, когда он заново учил ее стрелять из лука, парень встал сзади и обхватил ее правую руку своей рукой. Он двигал ее рукой, показывая правильные движения. Кое-как у девушки начало получаться, хотя в глубине души она отметила, что теннис — это тоже не ее. Зато она точно знала, что наследник престола доволен процессом.

«Ну и ладно, главное чтоб ему нравилось, а я потерплю», — думала она, отбивая мяч сикось — накось. Помахав ракеткой еще некоторое время, Юника сослалась на усталость и села в тени. А Кроом готовился к мини турниру.

Он встал в пару к Дааре. Они чуть размялись, и бой начался. Ловко орудуя ракетками, они чувствовали друг друга и реагировали так, как будто были единым целым. Их движения изящные и быстрые, почти неуловимые, заставляли соперников метаться по корту, с трудом отбивая мяч. Кроом и Даара явно лидировали, загоняя Виеру с Драоганом до изнеможения, и в итоге разгромили тех в пух и прах.

День подошел к концу, и все отправились по домам, договорившись на следующее утро снова встретиться, но теперь уже на горнолыжном спуске.

— Ну как тебе наша гоп-компания? — спросил Кроом Юнику на обратном пути.

- Вы прекрасны! — без тени притворства ответила она, — вы все просто потрясающие, правда!

Кроому было очень приятно это слышать и он даже не догадывался о том смысле, что вложила Юника в эти слова.

Девчонка была искренней с ним. Она прекрасно поняла, что Даара не просто друг, что это его бывшая девушка. Она видела, насколько гармонично они с Кроомом смотрятся: как две половинки единого целого. Даара очень красива, особенно по сравнению с Юникой, умна, жизнерадостна, уверена в себе, идеальна во всем. Она была под стать Кроому, такому же идеальному.

А Юника все больше ощущала собственную ущербность. Откуда в ней появилось это чувство, она не понимала. С каждым часом самоуничижение, абсолютно беспочвенное, разъедало ее душу.

***

На следующее утро Кроом пришел к девушке помочь подобрать костюм для горных лыж. И уже через час они всей тусовкой стояли на вершине спуска.

— Я же не умею, — тихо прошептала Юника, испуганно глядя вниз с вершины склона.

— Сейчас придет инструктор и научит тебя! — заверил ее парень, и сделав пару шагов, лихо оттолкнувшись палками о снег, понесся догонять друзей вниз по спуску.

Инструктор появился через минуту и увел Юнику на низенькую горочку, где она начала постигать азы катания на лыжах в компании детишек.

Так, в одиночестве, у нее прошел почти весь день. Лишь в перерыве на обед они встретились с Кроомом. Перекинувшись парой фраз с девушкой, он увлекся обсуждением своих побед в заездах наперегонки слаломом, которые компания устроила на самом крутом спуске. В парном катании, как и предполагалось, Кроом с Даарой снова победили остальных. Празднуя победу, они обнимались и чмокали другу друга в щеки, запивая свою радость горячим глинтвейном.

Юника молча слушала и наблюдала. До самого вечера продолжалось катание, пока сил не осталось уже ни у кого. Когда стемнело, все разъехались по домам.

На обратной дороге ехали в тишине. Уставший от катаний Кроом дремал, а Юника тяготилась грустными думами.

Кто она здесь? И зачем? Она видела, что никогда не сможет влиться в это общество. Ее развитие действительно не позволяло приблизиться к этим практически идеальным людям. Казалось, что они знали и умели все, прямо как она когда-то, когда служила у хозяев.

Но сейчас она просто девчонка той эпохи, когда только — только осваивали космос и срок жизни человека был всего лет 80, а не тысячелетия. Конечно, за тысячу лет можно и в теннис успеть научиться играть, и на лыжах, да вообще все, а что за восемьдесят? Особенно, когда твои родители не в состоянии тебе такое дать, да и сам ты, вырастая, расставляешь совершенно другие приоритеты. Тебе уже не до лыж и тенниса, у тебя семья, дети и так далее.

Она смотрела, как ловко эти счастливые люди спускаются на виражах и понимала, что простому человеку нужно посвятить всю жизнь, чтобы научиться так кататься, а для них эти 80 лет — так, школьные каникулы. Да, они были прекрасны, идеальны, недостижимы.

Юника пыталась понять: завидует ли она им или просто комплексует. Скорее комплексует. Она чувствовала себя беспомощной, как младенец, за которого все решают взрослые: что есть, когда спать, куда пойти. И нет, даже не младенец, а питомец. Собачка, каких носят в сумочках. Да, ей купят лучший корм, оденут красивый ошейник, свозят на педикюр, но при этом кастрируют и заставят жить несобачьей жизнью.

Бессмысленность и никчемность своего существования — вот какие чувства она сейчас испытывала.

***

Следующие пара недель прошли для Юники так же уныло, как и предыдущие.

Кроом с друзьями упражнялся на водных лыжах, в серфинге, в дайвинге, они даже ездили на океан, чтобы поймать там волну повыше.

Он настойчиво требовал, чтобы Юника пробовала все те радости, которые доставляли ему удовольствие. И, наверное, это правильно. Он очень хотел поделиться с ней своей жизнью, и делал это так навязчиво, что девчонке казалось, что это и не знакомство, а требование немедленно вписаться в новые реалии и принять все как есть. Она старалась, движимая лишь одним — благодарностью за его подвиг, хотя каждая новая веха ей давалась морально очень тяжело.

Казалось, Кроом не замечал, что ей не нравится, что она не хочет ничего из предложенного. А может просто решил, что нужно надавить, подтолкнуть, и вот-вот она вольется в их поток и прочувствует его мир.

Но Юника же чувствовала совсем другое. С каждой новой его попыткой, она лишь утверждалась в мысли, что как-то неправильно это все происходит. Наверное, если бы атмосфера была более интимной или по крайней мере не такой агрессивной, то ей, безусловно, понравились бы все развлечения, но насмешки…

Насмешки, которые она не слышала, но ощущала за спиной, звучали все чаще. Поначалу она не понимала: неужели Кроом не видит, что его друзья насмехаются над ней, но потом поняла, что действительно не видит. Эти люди настолько искусно умели управлять энергией, что насмешка посылалась четко по адресу получателя, минуя внимание посторонних. По сути никто из них не знал про соседа, что тот насмехается. Но все они были единогласны в своем мнении не сговариваясь.

Юника все чаще отказывалась от развлечений под разными предлогами и просто наблюдала.

Она училась принимать новую реальность. Теперь девчонка здесь в роли собачки, которую везде таскают с собой и оставляют под присмотром обслуги, пока занимаются своими делами. Она училась не роптать, не обижаться, не завидовать, понимая, какая пропасть между этими идеальными счастливыми людьми и ею, отсталой девчонкой со своими загонами, комплексами и тараканами.