Из швабры и кухонного ножа сделал копьё. Примотал нож скотчем, проверил что бы держалось крепко. Древко было лёгким, нож острым... Конечно не резак, но для тихой охоты самое то.

Он собрался выходить и уже взялся за дверную ручку, но остановился. Посмотрел на лестницу, на второй этаж, где в комнате всё ещё висел ходячий, он так и замер возле входа что то обдумывая, а после сам себе кивнув поднялся наверх.

Он отодвинул комод и открыл дверь. Ходячий висел на том же месте, руки тянулись вперёд, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Бен подошёл близко, почти вплотную.

— Спасибо тебе, — сказал он. — За всё. За крышу, за то, что не тронул... Покойся с миром.

Он замахнулся копьём и с силой вонзил его в глазницу ходячего. Тело дёрнулось и замерло, повиснув неподвижно.

Бен вытащил копьё, вытер куском тряпки, а после закрыл дверь, навсегда покидая этот дом.

Солнце светило ярко, ни облачка. Небо было чистым, голубым, как в старые времена, когда мир ещё не рухнул. Бен посмотрел на него, прищурился, вдохнул полной грудью.

Потом он поправил рюкзак, перехватил копьё и пошёл по дороге. Туда, где, может быть, его ждал новый день. Или не ждал. Он всё равно шёл, ведь Айзек научил его тому, что сдаваться не стоит даже когда ты один, ведь Айзек очнулся абсолютно одиноким в мире который успел рухнуть.

Бен шёл по дороге уже несколько дней. Город остался далеко позади, и теперь вокруг были только поля, редкие дома и бесконечное небо. Он старался держаться подальше от людей — любой шум, любой дым, любой силуэт заставлял его сворачивать в лес или прятаться в кювете. Люди были опасны, он знал это. Слишком хорошо знал.

Он не доверял никому, даже себе.

На третий день он наткнулся на ходячего. Тот стоял у обочины рядом с небольшим домом. Тогда Бен решил действовать тихо, и попробовать убить его копьём, он подошёл к нему сзади и без шума насколько умел, замахнулся, вонзив нож в глазницу, когда ходячий повернулся к нему. Нож вошёл легко, но застрял... А ходячий не упал, нож не повредил мозг. Бен пытался вытащить нож, ну ничего не получалось, а ходячий зарычал и потянулся к Бену гнилыми руками.

Он снова дёрнул копьё на себя, но импровизированное копье сломалось, оставляя нож в голове ходячего. Ходячий шёл на него, размахивая руками, царапая воздух. Бен отступил, споткнулся о камень, упал на спину. Ходячий навалился сверху, клацая зубами, пытаясь добраться до лица. Бен выставил руки, оттолкнул, но тварь лезла... Его зубы скрежетали в сантиметре от его щеки.

В этот момент Бен даже не кричал, он понимал что своим криком может привлечь ещё, в итоге одну руку замотанную в кожу он просто всунул в пасть ходячего, а второй нашёл камень, который лежал возле него и ударил. Камнем был тяжёлым, и то с чавкающим звуком камень встретился с головой ходячего. Бен ударил раз, другой, третий. Ходячий замер, обмяк, сполз с него. Бен сидел, тяжело дыша, и смотрел на разбитую голову. Нож так и торчал в глазнице. Он вытащил его с трудом, вытер о траву... А после он продолжил своё путешествие.

Со временем Бен понял простую истину в домах ходячих больше всего, ведь большинство людей получав укусы бежали домой не знав насколько опасен вирус...

С тех пор он выработал правило. Сначала проверить дом, обойти вокруг, заглянуть в окна, прислушаться. Потом выманить ходячих из дома, постучать в дверь или бросить камень чтобы создать много шума. А уже потом заходить, но с чёрного хода, или через заднюю дверь, через подвал, через окно. Так было безопаснее. Так он оставался жив.

За две недели он научился обшаривать дома быстро, но тщательно. Он собирал припасы консервы, крупы, воду. Менял одежду на более тёплую, прочную и не рваную, он собирал всё, что могло пригодиться. Он складывал вещи в рюкзак, взвешивал, прикидывал не перегрузил ли он его. Бен стал понимать что каждый лишний килограмм мог стоить жизни.

Бен сам не заметил как стал другим, человеком, который научился выживать. Который больше не надеялся на чудо. Который знал, что никто не придёт, не спасёт, не вытащит.

Только он сам.

Бен шёл по дороге, перекинув копьё через плечо. Впереди показался ещё один дом. Он остановился, прищурился, оглядел окрестности. Потом медленно пошёл в обход, проверяя каждый угол, каждую щель. Он уже не боялся, а просто был осторожен.

Потому что страх, это роскошь, а он больше не мог её себе позволить.

Бен подошёл к дому. Небольшой, одноэтажный, с двумя входами и кучей окон. Обычный, каких сотни на этой дороге. Он остановился у входа, создал шум — постучал по стене обломком трубы. Отошёл за угол, замер. Ждал.

Никто не вышел.

Он обошёл дом, заглянул в окна, там было пусто. Вернулся к входу, , и сейчас он увидел что дверь была приоткрыта никаких замков, никаких засовов. Просто приоткрыта, будто кто-то вышел и не закрыл.

Бен шагнул внутрь, и держал копьё наготове, глаза бегают по углам. Он начал осмотр с кухни, обшарил шкафчики, даже нашёл банку тушёнки и пачку макарон, а потом прислушался.

Тишина.

Он двинулся дальше в коридор, а после заглянул в спальню. Пусто. Потом в ванную, там тоже пусто.

И тут он услышал скулёж.

И это был абсолютно новый для него звук, это не хрипы ходячих, не вой ветра, не шорох шагов, просто кто-то скулил. Тихо, жалобно, почти беззвучно.

Бен пошёл на звук и копьё было в руках, а сердце колотится. Скулёжь повторился из дальней комнаты, а там дверь приоткрыта... Он толкнул её, заглянул.

И замер.

На полу, возле кровати, лежала собака. Мёртвая, с рваной раной на шее, шерсть свалялась, глаза закрыты. Бен подумал о том, как она, наверное, пришла сюда, истекая кровью, или может, её укусили, и она успела добежать, прежде чем упасть и истечь кровью... Неважно.

Но вот рядом с собакой были щенки. Маленькие, беспомощные... И большинство не двигались. Кто-то умер от истощения, а кто-то от холода. Тельца остыли, застыли в нелепых позах. Бен вспомнил, как в детстве у него была собака, дворняжка по кличке Бим и Бен так и не узнал, что с ним стало. Может, тоже где-то лежит. Может, его уже съели ходячие.

Один щенок шевелился. Ползал, тыкался носом в живот мёртвой матери. Слабый, истощённый, на последнем дыхании. Бен опустился на корточки. Щенок поднял голову, тявкнул — слабо, едва слышно. Не злобно. Просто... отчаянно.

Бен достал из бокового кармана рюкзака бутылку с водой. Открутил крышку, налил на ладонь. Протянул руку. Щенок понюхал, ткнулся в воду. Начал хлебать жадно, быстро, всё расплёскивая. Бен гладил его другой рукой, проводил пальцами по грязной шерсти, по тонким рёбрам.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Всё будет хорошо.

Щенок лизнул его палец, а Бен улыбнулся, но почему то на глазах были слезы.

— Пойдём со мной...

Он поднял щенка, сунул за пазуху. Тот затих, прижался к теплу, засопел. Бен подумал, чем он будет его кормить. Тушёнкой? Макаронами? Может, найдёт где-нибудь собачий корм. Или просто будет делиться тем, что есть.

Он поправил рюкзак, перехватил копьё и вышел из дома.

Солнце всё так же светило. Небо было чистым. А на душе стало чуть теплее. Хотя бы на грамм.

Сейчас я вместе с Лили и Марком стоял возле ворот, напротив меня рядом со своей машиной стояли две женщины с ребёнком. Маленькую девочку с двумя хвостиками звали Люси, её маму — Клара молодая, светловолосая и подтянутая, которая сейчас была одета в спортивную одежду, а рядом с ней её подруга Саманта, она была невысокого роста, шатенка и здоровенные очки на глазах, волосы были растрёпаны а одежда была сплошь мешковатая, свитер и такие же штаны. Патруль наткнулся на них, когда они въезжали в город, их естественно остановили и спросили что они тут делают, ну и женщины рассказали что искали убежище, мол по слухам, здесь можно было его найти.

— Кто вас сюда отправил? — спросил я.

— Мы... не знаем его имени, — ответила Клара, прижимая к себе дочь. — Он сказал, что в районе Саванны обосновалась большая группа и что там безопасно.