Слегка передохнув, кардиолог вспомнил, что обещал начальнице поездку. Поковырявшись в интернете, он присмотрел очень достойный ресторан с живой музыкой и разнообразным меню: от брутальных стейков до лёгкой средиземноморской кухни, не зная, что она предпочтет.

— Фелиция, ты свободна? — просунув голову в дверь ее кабинета, спросил он.

— Да, Эндрю, проходи, — она посмотрела на него вопросительно и строго.

— Я насчет поездки… В приют, — продолжил он, закрывая за собой дверь.

— Ах, да! Конечно! Хотя, честно говоря, я считала это выдумкой, — продолжила она, вставая из-за стола и оправляя юбку.

Прекрасный деловой костюм глубокого синего цвета отлично облегал ее фигуру: обтягивающая юбка подчеркивала округлые бедра и длинные стройные ноги, ровно на столько, чтобы интерес противоположного пола остался в рамках приличия.

Она никогда не страдала от недостатка внимания мужчин, но к своим почти сорока она до сих пор не была замужем. Фелиция была из тех женщин, которые упорно притягивали к себе либо откровенных негодяев, либо неуверенных в себе, зацикленных маменькиных сынков, либо бабников. В общем, все ее попытки найти простого, нормального, достойного мужчину пока не увенчались успехом. Может она была слишком доверчивая, а может - наоборот, уверенная в себе, готовая брать ответственность не только за себя, но и "за того парня". Поэтому к ней и липли неполноценные личности. Последний ее провал был особо болезненным: после нескольких лет отношений и помолвки вдруг обнаружилось, что жених живет на две семьи! Впрочем, никто из коллег никогда не замечал ее подавленной или отчаявшейся. Все трагедии своей личной жизни она оставляла за порогом больницы.

— Фелиция, ты сможешь на этой неделе в пятницу вечером? — спросил Эндрю.

— Сейчас, посмотрю ежедневник, — она достала телефон, — какое время?

— После 19 часов.

— Да, вполне, — ответила она, делая пометку в напоминалках.

— Скажи, нужна ли там специальная одежда или обувь, или еще какие-то условия?

— О, нет, ни в коем случае, — спохватился Эндрю, представив, как приведет ее в ресторан в кроссовках и спортивной одежде, — вот так, как сейчас ты выглядишь — вполне подойдет.

— Серьезно? Думаешь собачки оценят мои каблуки и костюм от Гуччини?

— Видишь ли, мы поедем не совсем к собачкам, а… Эм… Мы поедем к организаторам этого приюта, чтобы познакомиться, поэтому нужен официальный стиль! — выкрутился из положения Эндрю.

— О! Так все по-настоящему? Извини, что я подозревала тебя во лжи!

Доктор увидел, что его строгая начальница смущена и чувствует себя неловко.

— Ну так договорились? — осмелев, он улыбнулся ей.

— Да, — коротко ответила женщина и отвернулась.

Он с облегчением вышел из ее кабинета. Полдела сделано, осталось вспомнить, когда он сам последний раз водил в ресторан девушку, найти приличную одежду для этого повода, привести себя в порядок.

Эндрю действительно не помнил, когда по-настоящему последний раз был на свидании. Его грустная история тянулась еще с колледжа, когда он без памяти влюбился в однокурсницу.

Героиню этой истории звали Элизабет.

Милая хохотушка с длинными волосами, слегка курносым носиком и очаровательной манерой убирать локон за ухо. Именно это движение рукой вкупе с нежной улыбкой заставили забыть Эндрю обо всем почти мгновенно.

Он долго не решался заговорить с ней, но преодолев стеснение, однажды предложил встречаться и к своему испугу получил согласие.

Но ухаживания были грубоватые и неуклюжие. У него не очень получалось делать комплименты, юмор его был на грани хамства, а ревность вызывала такую бурю, что он становился неадекватен.

Однако девушка, как ни странно, не отвергала его. Ее не смущали его эмоциональные порывы и неотесанность характера. Она даже прощала ему вспышки ревности по самым малейшим поводам. Но после своих выходок он приходил в себя и потом долго просил прощения. Она прощала, и через некоторое время все повторялось по новой.

Эндрю был лучшим в колледже. Его выдающиеся способности отмечали все педагоги. Ему было легко учиться и поэтому он постоянно помогал Элизабет с учебой. Зачастую не только разъясняя тему, но и выполняя за нее курсовые и лабораторные работы.

Так они встречались несколько лет. Учеба завершалась, и впереди маячила защита диплома и выпускной. Дипломную работу для своей Элизабет тоже написал Эндрю.

Они успешно защитились, и долговязый теперь уже врач готовился сделать ей предложение руки и сердца прямо на выпускном вечере.

Настал долгожданный вечер. Они встретились на балу, но почему-то Элизабет вела себя отстранённо, делая вид, что они не знакомы. Он был озадачен таким поведением любимой, но списал это на усталость после защиты диплома.

Вечер катился к концу, а Элизабет проводила все время с подружками, не обращая внимания на Эндрю, и даже не разговаривая с ним. Он все еще надеялся, что это лишь временное помутнение и все равно решился на отчаянный шаг:

— Элизабет, можно я тебя украду ненадолго? — он робко подошел к группе девушек, с которыми общалась Элизабет.

— Зачем, Эндрю? — недовольно повернулась к нему она, держа бокал с шампанским в руке.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — он волновался: руки слегка дрожали, а голос срывался на фальцет.

Девушки, окружавшие Элизабет, переглянулись и стали подмигивать друг другу, мол, смотрите, что сейчас будет.

— Ну так говори здесь! У меня нет секретов от девчонок! — она засмеялась своим рассыпчатым, звонким смехом, который так обожал Эндрю.

Он немного помялся, но решил, что пусть будет так, как она хочет. Встав на колено, он достал кольцо и сказал то, что хотел сказать еще много месяцев назад:

— Выходи за меня, Элизабет! — ему стало трудно дышать и голову сковала сильнейший спазм, замирало и колотилось, путаясь в ритмах.

Девушки захихикали, прикрывая рты и стали перешёптываться. Элизабет громко засмеялась, запрокидывая голову, так, что ее прическа слегка растрепалась. Кончиком мизинца она осторожно вытерла выступившую от смеха слезинку, насмешливо разглядывая своего ухажера.

Эндрю не понимал, что происходит и почему так смеется его любимая, и просто растерянно ждал, когда она закончит.

Но тут Элизабет резко замолчала. Она с презрением посмотрела на Эндрю и произнесла как можно громче и отчетливей, чтобы все вокруг услышали ее:

— Эндрю, дорогой, неужели ты решил, что ты мне хоть на каплю был интересен? Очнись! Диплом — вот все, что мне от тебя нужно было, и ради него я терпела твою ревность, и эти идиотские шутки, и вообще твое общество. Так что забирай свое колечко и катись ко всем чертям!

Она отвернулась к подружкам и продолжила болтать как ни в чем не бывало.

В этот миг мир осыпался осколками к его ногам. Рука, державшая коробочку с кольцом, теперь принадлежала другому Эндрю.

Он очень хорошо усвоил тот урок и сделал вывод на всю жизнь: никто и никогда больше не сможет достучаться до его чувств.

С тех пор доктор знакомился с женщинами с одной простой целью — переспать. Для этого он не утруждал себя даже походами в рестораны или свиданиями. Он подцеплял хмельных дам в пабах, вез к себе домой, а утром без сожаления расставался. Так он и жил лет двадцать — счастливый одинокий холостяк.

И вот сейчас ему предстояло выдержать настоящее свидание. Он был обязан понравится Фелиции. В конце концов от этого зависело его будущее.

Итак, он начал готовиться. К счастью, время для этих приготовлений было достаточно — Юника за неделю появилась всего раза три, дав ему возможность спокойно себя собрать. Он прикупил новый костюм, отличные ботинки и дорогой парфюм. Сходил в парикмахерскую и сбрил свою многонедельную щетину. Глядя на себя в зеркало, он удивлялся собственному преображению.

Наступил день Х.

Вечером он подъехал на такси к дому Фелиции: она уже ждала его у парадной. Он вышел из машины и открыл ей дверь: ее взору предстал свежевыбритый, подтянутый, стройный и элегантный мужчина в дорогом костюме-тройке, идеально сидящем по фигуре. Она была поражена таким видом и вдруг поняла, что не может вспомнить, видела ли Эндрю в чем-то другом, кроме как в затертых джинсах и застиранных пуловерах.