С животным рыком Мок'Гор насадил Марцию на свой чудовищный член. Её крик разрезал воздух шатра, заглушаемый только довольным хрюканьем шамана. Боль пронзила всё её тело, словно раскалённый клинок.

— Тесная самка, — хрюкал шаман, двигая бёдрами. — Хороший сосуд для семени Мок'Гора!

Он держал её за горло и бёдра, полностью контролируя каждое движение. Марция чувствовала, как её внутренности разрываются от его размера. Перед глазами плясали тёмные пятна.

*Нет... я не могу так умереть... Квинт... кто-нибудь...*

Шаман продолжал свои движения, его тело покрылось зелёным свечением от выпитого зелья. С каждым толчком он издавал утробное хрюканье, его свиные глазки закатились от удовольствия.

— Скоро... скоро ты примешь магическое семя Мок'Гора!

Марция захрипела, когда семя шамана хлынуло в неё горячим потоком. Её живот заметно раздулся, словно она была на пятом месяце беременности. Зеленоватая жидкость сочилась из неё, капая на земляной пол.

— Только начало, — прорычал Мок'Гор, не вынимая своего чудовищного органа. — Магия требует много семени!

Он возобновил движения с новой силой, вбиваясь в её измученное тело. Марция уже не кричала — у неё не было сил. Её глаза были полуприкрыты, сознание мутилось от боли и унижения.

*Пожалуйста... пусть это закончится...* — мелькали обрывки мыслей в её затуманенном разуме.

Но шаман продолжал насиловать её с животной яростью, его член пульсировал внутри, готовясь извергнуть новую порцию магического семени. Зелье сделало его неутомимым, и эта пытка, казалось, будет длиться вечно.

К рассвету Марция лежала на полу шатра в луже зелёной слизи, её живот был чудовищно раздут от семени шамана. Глаза, когда-то полные отваги, теперь смотрели в пустоту. Её сознание блуждало где-то между реальностью и бредом.

Мок'Гор наконец отступил от неё, тяжело дыша. Зелье выветривалось из его крови, но ритуал был завершён.

— Магия принята, — прохрюкал он, глядя на результат своего надругательства. — Теперь в тебе растут дети Мок'Гора. Скоро ты родишь новых воинов для племени.

Марция не реагировала. Её тело содрогалось в судорогах, из горла вырывались хрипы. Сперма шамана, напитанная магией, уже меняла её изнутри. Живот пульсировал, словно внутри что-то двигалось.

*Уже не человек... что я теперь?* — последняя осмысленная мысль промелькнула в её сознании, прежде чем её разум окончательно погрузился во тьму.

В загоне, окружённом частоколом из заострённых кольев, лежали двое пленников. Квинт, некогда гордый воин, теперь был лишь оболочкой — мышцы истощены, взгляд пуст. Его тело покрывали странные зеленоватые узоры, пульсирующие под кожей.

Рядом скорчилась Марция. Её живот был чудовищно раздут, словно она вынашивала нечто нечеловеческое. Из уголка рта стекала зеленоватая слюна.

Иногда их пальцы соприкасались, но в глазах не было узнавания. Они издавали лишь животные звуки, не помня своих имён.

Орки проходили мимо, бросая куски сырого мяса. Шаман Мок'Гор смотрел на свои создания с удовлетворением — скоро его эксперимент принесёт плоды.

Когда солнце село, что-то изменилось в загоне. Зелёное свечение пробежало по телу Квинта, его зрачки расширились. Марция, лежавшая рядом, вздрогнула, когда та же волна прошла через её раздутый живот.

Без слов, без мыслей — только инстинкт. Квинт подполз к ней, его движения дёрганные, неестественные. Марция перевернулась на спину, раздвигая ноги. Её глаза смотрели в никуда.

Он навалился на неё, проникая внутрь. Зелёная жидкость сочилась из их соединённых тел. Они двигались механически, как сломанные куклы. Не было ни страсти, ни нежности — лишь пустые оболочки, выполняющие программу.

Стражники-орки собрались вокруг загона, тыкая пальцами и хрюкая от восторга.

— Смотрите, магия шамана работает! — восхищённо прохрюкал один.

Внутри загона Квинт и Марция продолжали свой жуткий танец. Её живот светился изнутри, пока он монотонно вбивался в неё. Они уже не были людьми — лишь сосудами для экспериментов Мок'Гора.

***

От автора: Вот такие вырезки из книги на моем бусти, но не все такие жестокие. И простите ребят вырезок больше не будет. По крайней мере тут.

Этот город поразил меня своими масштабами: здания были высокими, а улицы широкими. Однако, несмотря на это, он оставил у меня довольно неприятное впечатление.

Не было даже элементарной канализации, вместо неё в канавах плавали нечистоты, от вида которых хотелось проблеваться. Большинство людей носили обноски, в которых было бы стыдно появляться даже самым неотесанным зверолюдам. Я надеялся, что мы проезжаем трущобы, потому что не хотел разочаровываться в людях, ведь я сам себя считаю человеком, пусть и не современным. Большую часть жизни я был человеком, и мне легче воспринимать себя таким, чтобы не разрушать свою и без того хрупкую психику.

Ароматы, витавшие в воздухе, были словно аромат Chanel № 7, предназначенный для мух. Город был светлым и большим, но когда помои оказываются посреди дороги, это портит впечатление. Он был похож на типичное средневековое фэнтези с лёгким налётом римской культуры.

Люди, завидев нас, почему-то прятались по норам, хотя и с любопытством выглядывали из каждой щели. С чем это было связано, я не знаю, да и мне было всё равно.

Первое впечатление было разбито, когда мы въехали за ещё одно кольцо стен. Здесь город уже больше напоминал средневековое фэнтези, а не запущенное. Улицы были довольно чистыми, канавы для помоев проходили под землёй, что радовало. Запах, хоть и стоял, был не таким сильным, как в начале города. Дома стали более аккуратными, люди одеты более прилично, а то, что мы проехали множество палаток, говорило о том, что это, скорее всего, рыночная площадь. Вдалеке я увидел ещё одно кольцо стен, которое было гораздо величественнее первых двух.

Но нас туда не повезли, мы свернули в другую сторону и поехали куда-то в сторону. Не прошло и часа, как мы оказались на чем-то вроде плацдарма, где остановились повозки. Нас всех выпустили из клеток, но никто не думал о побеге, потому что вокруг стояла целая армия арбалетчиков, а люди в длинных мантиях не добавляли уверенности.

Нас построили в неровную шеренгу, и к началу строя подошла группа людей. Впереди шёл толстячок в дорогих одеждах, на нём было столько золотых побрякушек, что вороны могли бы его спокойно украсть. Его голова была лысой, а на лице была жиденькая бородка, которая фактически скрывалась за его толстыми щеками. За этим пижоном шли пара легионеров и какой-то суховатый старичок с пергаментом в руках, который что-то постоянно записывал.

— Значит так, — сказал толстячок писклявым голосом. — Вот этого, и вот этого, и этого — на продажу, вот этого, а также тех двоих — в бордель, этого и вон тех — в шахты, а вот...

Тут его взгляд упал на меня.

— А тут у нас полукровка, — и тут жирная морда этого урода расплылась в улыбке. — Да ещё здоровый какой, на арену его.

Ну всё, приплыли, какая мне нафиг арена, надеюсь, это пухляш так пошутил?! Я моментально почувствовал, как меня начали пихать в спину, чтобы я шёл куда-то за одним из провожающих, которые забирали с собою зверолюдов. И тут со мной заговорила миниатюрная эльфийка.

— Меня зовут Аниэль, найди меня.

— А меня...

— Реще бля! — крикнул со спины мой сопровождающий, и не дал мне договорить, зато наградил хорошим ускорителем в виде поджопника.

Я взглянул на своего конвоира, стараясь запомнить его лицо. Приметы этого человека следовало бы записать в блокнот, но сначала нужно было завести этот самый блокнот.

Меня и ещё десяток зверолюдов повели через половину города. Признаюсь, я был рад этой прогулке, так как моё тело настолько онемело, что я чувствовал себя как Буратино — деревянным поленом. Самочувствие моё было вполне сносным, но я как никогда раньше испытывал сильнейший голод. Мне не просто хотелось есть, я был готов съесть что угодно, лишь бы утолить голод. Постоянное бурчание в желудке сводило меня с ума, и я чувствовал, что скоро начну есть даже мыло.