Аниэль не сдавалась. Её поиски длились дольше человеческих жизней. Демоническая кровь, случайно выпитая когда-то, сохранила её молодость, пока мир вокруг старел и умирал.

Она перевернула каждый камень, изучила каждую древнюю карту. Многие считали её безумной, одержимой эльфийкой, гонящейся за тенью. Но Аниэль знала — Маси жив.

В людской империи его по-прежнему почитали как великого героя, воздвигали статуи, пели песни о подвигах. "Ушёл на покой", — говорили они. Зверолюди же стёрли все упоминания о нём, будто его никогда не существовало.

Однажды в пыльном свитке она нашла зацепку. Карта, спрятанная в стихах древнего барда. Аниэль улыбнулась, сжимая пергамент.

— Я иду к тебе, мой герой. Я разбужу тебя.

Аниэль наконец обнаружила гробницу, но древние печати оказались неподвластны даже её силам. Только кровь правителя людей могла разрушить заклинание.

Горечь и ярость поселились в её сердце. Эльфийка начала плести сложную интригу, растянувшуюся на десятилетия. Накопленные сокровища она вкладывала в руки жадных людских лордов, нашёптывая им истории о богатствах зверолюдей.

Войны вспыхивали одна за другой, подобно лесным пожарам. Сидя в роскошном особняке, Аниэль наблюдала, как разгорается пламя ненависти. Каждый погибший зверочеловек был её местью за Маси.

Сплетение времён подарило Аниэль удивительный парадокс. Она отыскала молодого Маси — беззащитного ребёнка в холодных стенах детдома. Эльфийка наблюдала за ним годами: как он взрослел, преодолевал невзгоды, становился мужчиной. Она держалась в тени, зная его будущее и прошлое одновременно.

Пока Маси спал в древней гробнице, его юная версия жила обычной жизнью, не подозревая о великой судьбе. Лишь изредка Аниэль позволяла себе мимолётные встречи с ним, чтобы услышать знакомый голос.

Её ненависть к зверолюдям не угасала. Золото и интриги разжигали пламя войн, пока не вспыхнул великий пожар, охвативший все земли. Эльфийка знала всё, что произойдёт — ведь спящий герой уже рассказал ей о своём будущем.

Теперь оставалось лишь дождаться, когда круг замкнётся.

История изменилась, словно река, повернувшая вспять. Император людей освободил древнего героя не из почтения, а с жестоким умыслом.

Но едва древние печати рухнули и герой вышел из столетнего сна, ярость охватила его подобно пламени. Император и свита пали первыми — их кровь окропила холодные камни гробницы, ставшей теперь их могилой.

Когда Маси вышел из тёмной пещеры на свет, время будто замерло. На поляне среди древних деревьев стояла она — эльфийка с глазами цвета летнего неба. Та самая, чье пророчество он когда-то проигнорировал. Та, что искала его сквозь века.

Аниэль смотрела на него не мигая, её бессмертное сердце билось так, словно могло разорваться. Столетие ожидания закончились. Герой вернулся в мир, который уже не был его миром.

Древний Маси, воскрешённый из столетнего сна, терпеливо ждал неизбежного момента. Он наблюдал издалека, как его молодая версия приближается к артефакту, который изменит его судьбу. Круг замкнулся, когда юноша коснулся древней реликвии и исчез во временном потоке — туда, где начнётся его путь героя.

Аниэль сжала руку Маси.

— Теперь история пойдёт своим чередом, — прошептала она.

Вернувшись в империю орков, Маси был встречен как легенда. Его гарем узнал его мгновенно — даже столетие не изменили его глаз. Зеленокожие воины склонились перед ним

Аниэль улыбнулась. Сотни лет ожидания не прошли даром — пламя войны вот-вот охватит весь мир.

И грянула война, подобная буре, сметающей всё на своём пути. Разрозненные кланы зверолюдей пали один за другим перед мощью объединённой армии Маси. Кровь лилась реками, города превращались в руины, а древние знамёна клановых вождей горели в погребальных кострах.

Годы проходили, а Маси оставался неизменным. Его гарем старел — красавицы превращались в матрон, затем в старух. Только он и Аниэль оставались нетронутыми временем, да и верный фамильяр, которая решила тоже отправиться дальше, в иные миры, и контракт их был расторгнут.

— Такова цена бессмертия, — шептала эльфийка, когда они стояли у могил тех, кого когда-то любили.

Они остались вдвоём — два бессмертных существа, связанных судьбой крепче, чем кровью и любовью. Вечные свидетели истории, которую сами же и написали.

Страшное горе постигло Маси — эльфийку, его вечную спутницу, убили во время дерзкого покушения. Месть была страшной и показательной. Он вырезал всех причастных до последнего колена, не щадя никого. Враги кричали и молили о пощаде, но сердце бессмертного героя окаменело от боли утраты.

Годы шли, а Маси оставался один. Бессмертие превратилось в проклятие — он наблюдал, как рождаются и умирают поколения, как рушатся и возводятся королевства.

Однажды в его покои вошла давняя знакомая — суккуба Нзульфиквандир.

— Я слышала твою тоску через миры, — промолвила она, подходя ближе.

Маси поднял усталый взгляд:

— Я хочу стать смертным. Забери скверну демонов из моей крови. Позволь мне состариться и умереть, как положено человеку.

Суккуба улыбнулась, обнажая острые клыки:

— Ты уверен, герой? Смертность — это не дар, а приговор.

— Бессмертие без любимых — вот настоящий приговор, — ответил Маси.

Последние десятилетия жизни Маси текли размеренно, как река, подходящая к океану. Демоническая кровь покинула его тело после ритуала с суккубой, и время наконец-то коснулось его своими руками. Морщины медленно расчертили лицо, волосы побелели, а в глазах появилась та особая мудрость, которую дарит лишь истинная старость.

Он завёл новую семью, вырастил детей и внуков, рассказывая им истории о мирах и временах, которые они считали выдумкой старика. Лишь иногда, в тихие ночи, он смотрел на звёзды, вспоминая Аниэль и тысячелетия, прожитые до смертности.

В день смерти, окружённый любящими лицами, Маси улыбнулся. Он знал, что сохранит память после смерти.

"Интересно, куда я попаду теперь?" — подумал он, закрывая глаза и делая последний вдох, готовый к новому приключению за гранью жизни.

***

Тьма рассеялась, и новый мир хлынул в моё сознание потоком чужих ощущений. Я чувствовал себя пленником крошечного тела, беспомощным и беззащитным. Передо мной возникло огромное лицо в имперской фуражке с черепом — комиссар держал меня на руках.

— Какой замечательный парень родился! — прогремел голос. — Будешь Кайлом, Кайлом Дезом!

Младенческие губы издали лишь беспомощное "агу", но внутри его разума бушевал ураган отчаяния. Ведь потому что его отец который держал на руках был имперским комиссаром, стилистика черепов, разговоры про ксеносов... И тут я понял, что попал... В Вархаммер 40000

— Агу — НЕ-Е-Е-ЕТ, Я НЕ ХОЧУ!!!

Год 1399 ab Urbe condita.[1] Начало июня

— Эй, парень! Не торопись. Целее будешь.

Кейр смерил свинопаса сердитым взглядом. Себя он просто «Эй-парнем» не считал. Благородный воин, пусть и не в летах пока. И никак иначе. Да и бесконечный моросящий дождь настроения не поднимал. Но лошадей придержал. Мало ли какая напасть приключилась в славном городе Кер-Мирддине или на сбегающей к нему с северных холмов дороге? Лучше знать.

— Чего стряслось-то?

— Ничего особого. Для меня. Я как пас свиней, так и буду. А ты, если так вот будешь лошадок нахлестывать, повстречаешь соседку славную, только всего. Вернее, догонишь.

Кейр еще не видел никого из фэйри вблизи. Только домового, ночью и мельком — да только кто ж домового не видел? А тут наклевывалась целая история. Вещь интересная и самоценная. Стоило порасспросить. Опять же в город не просто хотелось — нужно было успеть дотемна заскочить к городскому приятелю, чтоб явиться перед старым другом отца, Дэффидом ап Ллиувеллином и его дочерьми не мокрой курицей, а благородным человеком.