Блин, почему всем попаданцам которые перерождаются, получают плюхи и становятся либо суперубийцами, либо в аристократами, либо на них сыплются такие рояли, что прямо жаба давит от зависти. А мне только достаётся куча головной боли. Надо немного отдохнуть... хотя на том свете отдохну... блин, я и в прошлой жизни так же говорил.

Конечно, девочкам не следует знать о моих мыслях и переживаниях.

— Да так, просто задумался, думаю, что будут давать нам на ужин...

— Хм, конечно, — начала улыбаться кошка, но неожиданно задала вопрос: — А можно мне с вами в город?

— Кхе-кхе, тьфу, — это я поперхнулся от неожиданного вопроса, — что это ты так резко передумала?

Что забавно до этого она с нами никогда в город не рвалась, хотя я и предполагал что рано или поздно попросится с нами.

— Хочу посмотреть наш будущий дом.

Ах, всего лишь посмотреть наш будущий дом… В смысле НАШ?!

— В смысле наш? — озвучила вслух мой вопрос тавра.

— Ну, в прямом смысле я буду жить с вами! — сказала она это с таким скучающим видом, как будто сообщала о погоде.

Картина Репина приплыли. Что вообще происходит в голове у этой особы? Там, наверное, тараканы размером с тиранозавра. Вот так просто заявить «я буду жить с вами», ну пиздец. А что дальше она заявит?! Бррр. Даже жутко представлять. Нет, надо всё брать в свои руки.

— А ты точно уверена, что это НАШ дом? — сделал я акцент на слове «наш».

— Абсолютно, — сказала она невозмутимо.

Мне осталось лишь тяжело вздохнуть.

— Мори, ты пойми, этот дом ещё даже мне не принадлежит, а ты уже делишь шкуру не убитого медведя. Ещё неизвестно, как может повернуться эта жизнь, может быть, ты захочешь уйти от нас и жить отдельно.

— Не, — она слегка покачала головой, — вы единственная, кто меня более или менее не бесит, а ты же...

Что-то она опять покраснела, может быть, у неё какие-то проблемы со здоровьем? Действительно, в следующий раз, когда пойдём в город, попрошу Лили, чтобы сводили её к целителю. А то вдруг заразная.

По поводу того, чтобы она жила с нами, в принципе я и сам то не против. Всё равно мне надо будет ещё кого-то найти, а она же пусть и со своими тараканами в голове, но всего этого времени она мне не причиняла каких либо неудобств. Если так будет в дальнейшем, то почему бы и нет.

Не успел я озвучить свои мысли, как меня перебила тавра:

— А ты будешь показывать сиськи? — с улыбкой спросила она.

В этот момент я почувствовал, как кусок мяса застрял у меня в горле, и начал задыхаться.

— Кхе-кхе, кхе-кхе, помогите! — произнес я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.

Внезапно мне прилетел мощный удар по спине, и я подумал, что мой позвоночник сейчас рассыплется. Однако, к счастью, кусок мяса провалился дальше, и я смог нормально дышать. Я перевёл взгляд на тавру, которая спасла мне жизнь своим хлопком по спине.

— Маси, нужно аккуратно кушать, не торопиться, ты же сам об этом постоянно говоришь, — произнесла Мумини, а затем перевела взгляд на кошку. — Ну так что?

— Если мы будем жить в одном доме, я буду ходить голая, — флегматично ответила Мори.

Глаза тавры загорелись, и она посмотрела на меня.

— Мы же возьмём её к себе, правда ведь...

Не знаю, насколько большими были мои глаза в этот момент, но кажется, они были похожи на фары от запорожца. Я открыл рот, закрыл его, снова открыл, хотел что-то сказать, но, подумав, снова закрыл. Потом я сидел и смотрел в одну точку примерно двадцать секунд, а затем встал и пошёл к выходу.

— Маси, ты куда? — спросила тавра.

— В город, — коротко ответил я.

— Ой, я сейчас пойду переоденусь.

— Не стоит, я пойду один.

— Маси, а может... — начала тавра, но была перебита кошкой.

— Пусть идёт Мумини, иногда нужно побыть одному.

Тавра немного замялась, но затем сказала:

— Ну, если это нужно Маси...

***

Уже два часа я сижу возле фонтана в городском парке. В голове проносятся самые разные мысли — от хороших до плохих.

Я не могу объяснить, почему так остро всё воспринял и решил пойти в город. Мне казалось, что я уже должен был привыкнуть к выходкам Мумини, но, видимо, за этот день у меня накопилось слишком много впечатлений.

Впервые за долгое время я решил оставить их одних и прогуляться по городу, чтобы проветрить голову. Меня радует, что на воротах приюта никто не остановил, и я спокойно вышел в парк, который находится в пятнадцати минутах ходьбы.

За это время я много о чём успел подумать, принять и осознать. И вот сейчас на моём лице появилась улыбка, когда я понял, что мне... скучно.

Мне было невероятно скучно и одиноко, потому что я сильно привык к этим… Даже не знаю, как их назвать. Вспоминая все их выходки, я невольно улыбаюсь и понимаю, что хочу, чтобы они и дальше были со мной. Не знаю, хорошо ли мне будет с ними или плохо, но одно я могу сказать точно — с ними мне никогда не будет скучно. А потому пора домой.

— Бабушка, я приехал! — радостно воскликнул я, входя в деревенский дом.

— Ой, внучок приехал! — с такой же радостью отозвалась старушка.

На её голове, как и у любой бабушки её возраста, был шерстяной серый платок. Она была одета в вязаную кофту, а на плечах красовался ещё один платок, завязанным узлом на груди. На ногах — валенки, а в руках — трость, сделанная из орешника, ведь в её возрасте передвигаться без подобного инструмента становится всё сложнее. На лице бабушки читалась искренняя радость от того, что её родной и ненаглядный внучок наконец-то приехал на летние каникулы.

— Ты такой уже большой стал, наверное, девчонки тебе прохода не дают.

— Ну... — замялся я. — Пока ещё нет, но я расту!

— Да... Ой, а что это ты в пороге стоишь, заходи, я как раз испекла твои любимые пирожки.

Да! Бабушкины пирожки — это самое лучшее, что может быть. По сравнению с ними весь остальной фастфуд кажется лишь жалким подобием настоящего деликатеса. Это лучшее, что я когда-либо пробовал в жизни. Поэтому на летних каникулах я всегда уговаривал родителей поехать в деревню к бабушке. У неё всегда было спокойно, так как местных жителей в том селе почти не осталось. А перед тем как поехать, я всегда брал с собой немного литературы, чтобы почитать. И часто любил это делать в саду... Пока комары окончательно не доставали.

Сейчас я проследовал за бабушкой на кухню, где она, похоже, только что достала пирожки из печи. Какой божественный аромат, как вкусно пахнет, как он манит...

Я подошёл к пирожкам и вдохнул их аромат.

— Божественно, — тихо прошептал я про себя.

И вот я протянул к ним руки, схватив один. На ощупь они были мягкими и тёплыми. Я сжал их чуть сильнее...

— Ммм, Маси... Продолжай, — услышал я от пирожков знакомый голос.

Очень знакомый голос... Мумини? Здесь? Стоп, что происходит? Это... Сон?!

Я резко распахнул глаза и увидел перед собой лицо тавры. Опустив глаза вниз, я заметил, как мои руки сжимают её грудь. Подняв глаза на тавру, я увидел её красное лицо, затем снова на грудь, потом на лицо...

— Какого х@я? — вырвался хриплый голос из моих уст.

— Ты крепко спал... Надо было разбудить... А ты схватил их... Сжал...

— Так я тебя понял, только я не понял, какого хрена ты тут делаешь?

Ну вместо ответа которого я ждал услышал вот это.

- Я... Ммм... Сожми ещё - вместо ответа простонала Мумини.

Я вдруг осознал, что мои руки всё ещё лежат на её груди. Это было неожиданно и приятно, но в то же время меня охватило беспокойство. Как оказалось, у зверолюдей раннее половое созревание является нормой, хотя и не у всех. Всё зависит от подвида, и то, что в свои десять лет я выгляжу на четырнадцать или пятнадцать, здесь никого не удивляет. И то что мне сейчас гормоны очень сильно давят на уши... Не хочу об этом говорить.