Больше дело — меньше друзей. Вот когда ты это поняла: пытаясь забиться меж корней дуба, в надежде уже не на сон, но лишь на толику тепла. Не полученного извне — сбереженного. А представь, каково Ей. И каково ее рыцарю.

Сейчас Кэррадок с людьми. Ходит меж костров. Варево в котлах пробует — и передает тем, кто в тени. Хлопает по плечу, смеется шуткам и сам шутит. Его работа, долг человека с хрустальным взглядом, не ведающим лжи. Взглядом, который обращает в ничто пролетающие шутки, и навсегда отсекает его от тех, кто идет за ним следом. Печать Иного мира люди не видят — чувствуют. А он шарит словами в пустоте, и не слышит даже эха от окружающих теней. Для Кэррадока есть только он сам. Его возлюбленная богиня. И ты — единственный голос, который он слышит и слушает.

Сегодня Проснувшийся весел. Он не допускает и мысли о поражении — ведь он идет в бой во имя своей богини. Которая жива. Новость, которую ты, змеюка болотная, хранила почти полгода. От человека, который думал, что его любовь погибла. И мстил! И спас тебя… Тогда, впрочем, он и на человека походил мало. Всадник Дикой Охоты, не иначе. Выскочил из-за пылающей вербы — не пожалели саксы ни хвороста, ни масла — выхватил назначенную в жертвы полонянку из-под меча, бросил поперек седла. Вывез. А ты, конечно, отказалась уходить. Сперва от страха и оттого, что некуда. Ты ведь не умела по чужой земле ходить.

И поверить не могла, что жива. Ты ведь свое сделала. Выкрикнула Слово. Главное слово. Несмотря на все травы, что тебе в глотку насовали. И смерть твоя должна была дать силу не богу чужаков, а Неметоне. Но вместо меча пришли сильные руки. Теплый плащ. А потом — песня!

Не причинит друзьям вреда,

Та, что погибнет за друзей!

Так поют по всему Корнуоллу — шепотом, даже молча. И смотрят, будто ты — это она. Что не мешает им гадать, кто из вас на ком по ночам скачет. Ну и пусть. Главное — богиня ее спасла. Хотя от смерти получила бы только силу. Нет, деревом священным пожертвовала, а Мэйрион вытащила. Рыцаря послала. Какая разница, что не с волшебного Авалона, а из-под Кер-Нида? Не на сто лет в грядущее, а на пару месяцев? Неважно. Важно, что ты смогла догадаться, как ее отблагодарить. За жизнь. За песню. За рыцаря и теплый камбрийский плащ. Поняла — и взялась за работу. Тяжелую, кровавую, увлекательную, волшебную работу неметониной жрицы.

Которая мало чем отличается от линейной службы. Только что саксов кругом побольше, так это не беда. Если б ты успела так развернуть юго-восточную… Тебя бы, как в песне поется, все войско Уэссекса не смогло бы схватить, не то, что случайный рейд. Так, чтоб знать, где и сколько саксов бродит по округе каждый час, где и сколько забитых крепостных готово по первому сигналу выхватить припрятанные луки и топоры, обратившись в воинство Неметоны. Или, как ее здесь кличут, Нимуэ. Удар должен быть верным. Так, чтоб выживших не осталось. А всякий, явившийся на поле боя после, увидел результат действий одного древнего героя, и никак иначе.

Именно твоя голова склоняется: "Бейте!" — когда сомнений нет, или мотается в стороны: "Терпите" — когда ждешь оплошности. И только изредка, когда цель уж очень сладка, например, обоз с зерном, размыкаешь ты рот, один на троих — тебя рыцаря и богиню: "Проснувшийся идет с вами!" Кэррадок одним своим присутствием обращает жалкое ополчение в Дикую Охоту. Ту, которую не разбить! А ты скачешь рядом. Со Знаком. Который подсмотрела на стройке. Любимый инструмент богини. И нарисовать просто: любой ребенок справится. И вот, сперва Знак оказывается на стене бурга или на бортике обозного фургона. Три черты углем. А потом он же — на пепелище или побоище. Три черты кровью. Иногда, когда очень нужно, и вхолостую сакса пугали, но редко. А как светятся глаза у обреченных на голодную смерть, когда им возвращаешь зерно! Вот тут Кэррадок всегда к месту. И ты, знаменная. Его голос. И его уши. Так уж получилось: тебя он почему-то слушает. И говорит с тобой. С остальными редко. И этот разговор — в одну сторону.

— Прячьте!

И прячут. А потом приходят те, что прячутся в чащобах. Марала ли ты о них руки? Раза два. Потом лучше придумалось. Саксонскому графу как раз везли невесту… На этот раз пришлось ехать самой, но без Проснувшегося. Проследить, чтоб девку убили. И убили не слишком быстро. Так, чтоб саксы подробности как наяву увидели. И тут уж никаких "циркулей Неметоны" не оставляли. Вместо них — четкий след в сторону логова лесных сидельцев. Да и человечка подослали в бург, чтоб выдал логово лесных всадников.

Хорошо сцепились с ними саксы! Половина графской дружины в чащобе осталась. Да и воинство эрла убавилось едва не на четверть.

К осени саксы озверели вконец. Уже не бросали "хитрых кельтов" голодной смерти. Ухоронки вырывали пыткой, на месте деревень оставляли лишь головни… Пришлось разнести слухи. Сначала — безнадежные. Потом — о том, что шанс есть. Сразу на все. На сытую жизнь, на прежнюю волю, на добрую славу и честь.

Ты ведь не ожидала, что их придет столько? И хотя многие принесли немного пищи с собой, войско Проснувшегося на половинном пайке. Ничего, все решит бой. Побежденным не понадобится ничего. А победители… Кэррадок у костров обещает завтрашний ужин за счет саксов. А тех немного, и сами голодные. Уж кому знать, как не тебе! Но победители верно, досыта поужинают. Еще и пропадет! Потому, что останется их никак не больше числа, на которое ты рассчитала снабжение.

Теперь ты кутаешься в плащ не твоего рыцаря, всматриваешься в недалекие огни. Их считают саксы. И ты считаешь. Сколько их, сидящих вкруг огня — и прячущихся во тьме — мерзнущих, но теплых, завтра к вечеру остынет на поле возле Тинтагеля?

Ты сделала все, что смогла. Но ты не богиня, а ведь и Неметона без потерь не побеждала. Ты же только ведьма-недоучка. Что ж, вот он, экзамен. И примут его не саксы. Не им судить! И не тем, кому ты боишься взглянуть в глаза. Тебе ведь не стыдно, нет? Нечего стыдиться! Но нечего перед ними и Дейрдру-плакальщицу изображать. И дать прочитать в печальном взгляде, каковы они, проклятые расчетные потери… Так что правильно ты прячешь взгляд от войска. В ночи позволительно даже всплакнуть. Тихонько-тихонько. И чтоб утром смотрела весело!

Под утренним солнцем, да под прапором с циркулем оно выйдет сподручней, ведь так? А что никто не узнает, чего тебе стоила эта ночь, так не им судить. Это даже Кэррадоку не по плечу. Припомни: когда Неметона вела войско на битву и останавливалась на ее станции — одну ночь, всего одну бессонную ночь — богиня уронила несколько слов. Тогда ты их не поняла. А теперь…

Теперь ты знаешь. И ждешь встречи со своей богиней — или с Тем, в Кого ты веришь с нею вместе. И как бы ни повернулось сражение, и каков бы ни был приговор утра, ты встретишь его весело и гордо.

"От равных вам дождетесь

Вы мудрого суда.

И равнодушно взвесит

Он подвиг ваш тогда".

Сегодня и завтра ты — это они.

Чужой.

Сорок третий воин во втором ряду. Это я, Хорса, сын Оффы. Сорок третий, если справа считать, с почетной стороны. Почему тяжело дышу? А через пять рядов протискивался. А перед тем с коня соскочил, а до того скакал всю ночь. Одного коня загнал, второй в пене. Неважно! Важно: успел. Сюда вот. В строй. Теперь все будет просто: вокруг — товарищи. Впереди враг. За спиной — сперва обоз, дальше бург, а потом армия Пенды Мерсийского, чтоб ему пусто было.

Что он мстит за сестру, это понятно. А вот что спелся с бриттами, нехорошо. Все таки англ. Нам, саксам, родич. А ведь ударит в спину, не раздумывая, и гнать-рубить станет без пощады. Бург его не задержит. У мерсийцев машины есть, лучше римских. Самый крепкий город выстоит не дольше, чем понадобится времени на постройку. А зовутся-то как! Стены Дорчестера почтили" волком". Винчестер пал иначе — три "лисицы" снесли защитников со стен, а там и до лестниц дошло. Простым же бургам хватает "крыс" да "мышей". Что за штуки, не скажу, не видел — а, верно, придется познакомиться. Если Пенда успеет дойти до бурга раньше, чем мы здесь управимся.