Юнике же он сказал, что устроился на работу писарем к местному феодалу, чтобы у нее не было подозрений об источнике их пропитания и одежды.

***

Шли недели, и девушка постепенно возвращалась к нормальной жизни. Она начала разговаривать с Мороком, даже иногда улыбаться ему.

Князь был доволен: все шло по его сценарию. Терпение и такт — это все, что от него требовалось.

Они снова стали беседовать по вечерам, слушать аудиокниги, обсуждать их. Морок изо всех сил старался создать ту же атмосферу, что была, когда они жили в избушке. И у него это получалось.

Сидеть без дела девушка не любила, решив, что лучшее применение ее знаниям в этом городе — знахарство.

Для начала она помогла соседке избавиться от давней боли в пояснице, затем ее сыну сделала мазь от прыщей. Потом еще одному соседу помогла решить проблему с желудком. И постепенно слух о ней стал распространяться все дальше. Уже через пару месяцев у нее отбоя не было от страждущих исцелиться. Конечно, всех она вылечить не могла, но многим помогала обрести потерянное здоровье. Юника даже не гнушалась брать за это плату. Небольшую и вполне подъемную даже для бедных.

Так прошла зима. Морок уже начал понемногу готовиться к длительному переходу. За зиму он исследовал окрестности и нашел подходящее место, в глуши, в лесу, куда можно было бы перебраться и спокойно заниматься медитацией и поиском своего дома, а также хозяев Юники.

За то время, что они провели в городе, он досконально изучил планету, обнаружив несколько энергетических аномалий, но пока этот ребус ему не поддавался, нужно было смотреть дальше и маштабнее, а для этого ему нужен был полный покой и изоляция на несколько недель, а лучше месяцев. В городе таких условий, конечно, достичь не реально. А еще он видел линию жизни Радогора. И ему очень не нравилась ее пульсация. Он точно знал, что тот сейчас ищет Юнику, но даже не этот факт его настораживал. В его линии присутствовали такие импульсы, которые не встречались ни у кого на этой планете.

Его собственные импульсы были синего цвета с металлическим оттенком. Таких ни у кого не было, но оно и понятно: он не с этой планеты. Импульсы Юники были серебристо- красными. И ее линия тоже была единственной такого цвета, ведь и она не отсюда родом, а вот цвет Радогора был абсолютно белым, слепящим. Как ни старался Морок, но перебрав все линии, таких цветов он не нашел. И это было странно, ведь Радогор был аборигеном этой планеты. А еще было странным то, что он больше не мог пробиться в сознание Барса. Все то время, что они жили в городе, князь не прекращал попытки атаковать разум Барса, но каждый раз бился о глухую стену. И это тоже было подозрительно.

Не сумев разобраться в этой аномалии, Морок благоразумно решил, что нужно скрываться как можно тщательней и как можно быстрее искать выход с этой планеты. Общий ее фон его сильно волновал, а в особенности Радогор.

Князь хотел рассказать Юнике о своих планах по перемещению в лес только тогда, когда у него все будет готово, чтобы у нее не было времени на размышление.

***

Наступила весна. Снег почти сошел, обнажив всю накопленную за зиму городскую грязь. Смрад и нечистоты стали постоянным спутником каждого жителя.

Подготовка была практически завершена, и князь в тот вечер собирался сообщить девушке о своих планах. Он терпеливо ждал, когда она вернется от своего очередного пациента, и тщательно подбирал слова для разговора.

Дверь открылась, и вошла Юника: в плаще, в длинном темном холщовом платье — ничем внешне не отличаясь от местных жителей. Закрыв дверь, она поставила в прихожей свою сумку с лекарствами, но раздеваться почему-то не стала.

Пройдя в комнату, она села на грубый деревянный табурет и пристально посмотрела в глаза бывшему князю. Парень тут же считал, что что-то произошло, но решил дать ей слово и лишь вопросительно на нее смотрел.

— Кроом. Мне нужно с тобой поговорить, — неуверенно начала девушка.

— Конечно, девочка моя, я тебя слушаю, — он присел за стол, и подперев кулаком подбородок, выжидательно на нее смотрел.

— Я думала… долго… все это время… Крооом… я должна…

Внутри парня все сжалось: он приготовился к самому худшему. Уже по интонации и ее внутреннему настрою он понял все.

Юника встала и подошла к нему, взяв его за руку, она стала перебирать в руке его пальцы, как он сам когда-то:

— Прости меня! — шепотом сказала она, — прости меня, но я должна вернуться! Я должна посмотреть ему в глаза и убедиться, что все кончено.

Сердце Морока остановилось, и ему показалось, что он не может сделать вдох. Как будто чья-то железная рука сдавила его горло. Он сидел не шевелясь и не дыша.

Осторожно князь высвободил свою руку и отвернулся: все кончено. С ним она не поедет, а если разыщет Радогора, то вся правда вскроется. Он проиграл! Снова проиграл! Где-то внутри распрямилась и ослабла пружина, столько месяцев сдавливающая его. Сердце внезапно успокоилось и стало биться ровно, в душе расползались равнодушие и пустота.

«Ну что ж, нужно уметь проигрывать», — философски подумал князь. В мгновение он стал спокоен, как никогда.

Морок подошел к окну: там вовсю резвилось вечернее солнышко, играя лучами в весенних лужах. Но князь не замечал этого: он чувствовал, как ледяная сталь сковывает его сердце и пронзительная тишина захватывает разум. Его связь с Юникой только что была разорвана. Он больше не ощущал ни надежды, ни трепета. Темнота заняла все его сознание.

Поморгав, как будто в глазу что-то мешало, он вздохнул и уже абсолютно спокойно повернулся к девушке лицом:

— Конечно! Раз ты так решила — хорошо. Я не держу тебя и не обижаюсь. Все в прошлом.

От этих слов у Юники задрожали руки. Она хотела подойти и обнять его, но тот отстранился.

Девушка ушла в свою комнату и выволокла оттуда внушительных размеров рюкзак. Оказывается, она уже давно была готова к этому.

— Я ухожу, — тихо сказала она.

— Прощай, Юника! — спокойно ответил Морок и снова отвернулся к окну.

***

Зеленоглазый князь решил, что лучшее средство для залечивания разбитого сердца — активная деятельность. Поэтому буквально на следующий день после расставания с девушкой, он отправился к мэру городка. И уже через пару дней занял его место. Ему не нужно больше никого уговаривать. Он просто брал все, что хотел.

Не ограничившись масштабами города, коварный манипулятор продолжил свою захватническую деятельность, и буквально через месяц в его владении было уже все княжество. На этот раз Морок не был любезен и добр: он решил сразу показать силу и обрушил на несчастных жителей этого региона всю свою мощь. В целях абсолютного себе подчинения. Он запугал людей и армию до полусмерти, заставляя их верить в страшные видения: огнедышащих драконов, чертей, кикимор, леших и так далее. Он взял весь фольклор из мира Юники и воплотил его в жизнь. Люди в панике обращались к новому господину за помощью, и тот «героически спасал свой народ» сражаясь с фантомными чудовищами, чем почти мгновенно заслужил абсолютно рабское благоговение и веру в то, что он — бог.

Да, Морок решил, что пора создавать свою религию!

Жизнь он стал вести на широкую ногу. Закатывал оргии, устраивал балы, пьянки, и, конечно, женщины тоже стали присутствовать в его постели. Ему больше не было стыдно, потому что сердце его вновь свободно как раньше, по крайней мере, ему так казалось.

Более того, как будто пытаясь доказать всему миру, как безразлична ему теперь Юника, он старался как можно больше затащить к себе в постель красивых девушек. Почти каждую ночь в его покоях стонала от удовольствия новая пассия, а то и две, и три одновременно. Однако и ублажать их ему тоже вскоре надоело. Зачем стараться, когда все они и так в его власти? Интим превратился в спорт. Без ласки, без нежности. Казалось, что он просто мстит всему женскому роду за полученную душевную рану. Поэтому единственное, в чем он остался строг к себе — не допустить беременность аборигенок. Для этого он предпринял все меры, чтобы не повторилась история с дочерью его вассала Жадивой. Ему было достаточно одного бастарда.