Да, пожалуй, это сейчас было самым лучшим лекарством для нее.

«Вот бы и не выбираться из этого состояния никогда», - подумала девчонка перед тем, как окончательно погрузиться в пьяный сон.

***

Наступило утро. Юника очнулась. Голова трещала и ее жутко тошнило: она с трудом успела добежать до туалета, если только можно было назвать бегом ее хромые ковыляния. Ей было очень плохо: ее знобило, накатила слабость и ломота, руки тряслись, а сердце выдавало неровный ритм то торопясь, то замедляясь.

Снова появился Сбыня, и достав знакомую бутылку, стал наливать новую порцию. Как только запах спиртного добрался до носа девчонки, она тут же вскочила и снова поковыляла в туалет изо всех сил зажимая рот обеими руками - сильнейшая тошнота мигом подкатила к горлу.

- Ну ты даешь! - усмехнулся Сбыня, - квалификацию теряешь, смотрю? Кстати, ты проиграла! Не продержалась ты полтора месяца без бухла, так что за тобой теперь должок!

Засмеялся он ей вслед. Казалось, что этот парень никогда не теряет оптимизма.

- Я не буду больше пить,- ответила хриплым голосом девчонка, падая без сил на кровать.

- Ну да, я так и понял, - и снова усмехнулся, опрокинув в себя содержимое стакана.

- Еще утро, ты чего заливать в себя начал? - равнодушно спросила она.

- А мне и сегодня выходной дали! За тобой вот приглядеть! - сказал он, наливая еще порцию.

Такая неожиданная забота навела девушку на мысль, что старший конюх, несмотря на свою грубость и резкость, все-таки оказалась нормальной теткой, раз вошла в ее положение и дала выходной им обоим.

Мысленно поблагодарив ее за такую сердечность, Юника отвернулась к стенке, пока ее друг без закуски закидывал в себя вторую порцию алкоголя. Ей не хотелось ни есть, ни спать, ни жить...

***

Прошла неделя. С трудом девчонка вошла в рабочий ритм, кое-как подлатав штаны и залечив ноги. Теперь ее жизнь превратилась в кошмарный сон из которого невозможно выбраться. Юника почти не осознавала, что и как она делает, как будто это происходит не с ней. Это странное слово "депрессия" обрело вполне конкретные черты. Раньше ей казалось, что это все блажь и дурь особо впечатлительных натур, однако теперь она познакомилась с этим явлением вплотную: бессонница, отсутствие аппетита и черно-белый мир вокруг стали ее спутниками.

Через пару дней после инцидента, ее пригласила директриса и сунула конверт с деньгами.

- Бери, - сурово сказала она, - и не выпендривайся больше. Считай, что легко отделалась. Оглядев брезгливо девушку с головы до ног, она фыркнула и отвернулась.

Юника посмотрела на деньги, лежавшие перед ней на столе, развернулась и вышла.

- Зря! - крикнула ей вслед начальница.

У нее отняли все, что ей было дорого. Впереди последний аккорд - свадьба Кроома и Даары. Весь мир активно готовился к ней. Вечерами Сбыня включал транслятор, где в красках расписывали предстоящее событие. Даара щедро делилась планами на будущую жизнь в статусе княгини, Кроом ее поддерживал.

Глядя на это, Юника все чаще прикладывалась к бутылке, тем более, что пухлый коварный искуситель каждый вечер приносил что-то в ее комнату.

Зато зарплату девушка теперь получала полностью - это был единственный плюс, впрочем он же и минус: оставаться трезвой у нее больше не было моральных сил.

С некоторых пор Юнику больше не тошнило от запаха спиртного, более того, по утрам ей теперь требовался хороший опохмел.

Да, и здесь Энигерон все верно рассчитал: гены никуда не денешь - девчонка стала быстро спиваться.

Лишь зуд в руке по- прежнему появлялся и исчезал, но происходило это все реже и слабее.

Наступил торжественный день. Весь мир в прилип к трансляторам, чтобы наблюдать, как сочетаются законным браком наследник престола Кроом и Даара.

С самого утра Сбыня тусил у Юники в комнате. Закупившись заранее изрядным количеством выпивки, он как обычно расположился у девушки на кровати, и включив транслятор, бурно комментировал событие.

Играл оркестр, тысячи людей вышли на улицы и устроили гуляния, по главному проспекту ехали верхом виновники торжества, разодетые в пух и прах.

Юника, глядя, как Кузя, наряженный в богатую амуницию, вышагивает под Даарой, налила себе стакан и рывком опрокинула в себя. Поднеся к носу заветренный кусок сыра, она сделала глубокий вдох, но ни запивать, ни закусывать не стала. Ей это больше не требовалось с некоторых пор.

- Ты чего сразу с крепкого начала? - спросил Сбыня озабоченно, - я думал постепенно градус будем повышать, куда теперь тебе пиво-то? Отрубишься в миг.

Он был недоволен тем, что Юника не продержится до вечера и у него не будет компаньона, чтобы праздновать до конца, впрочем, вспомнив, что еще есть их общий друг Бойян, он тут же расслабился и престал обращать внимание на девушку.

Юника тут же налила себе стакан пива и тоже махом его опрокинула: весь день смотреть на церемонию она не собиралась. Уже через несколько минут ее стало клонить в сон, и грубо выдернув грязную подушку из-под спины Сбыни, она повалилась спать - как обычно не раздеваясь.

На следующее утро, опухшая от возлияний, она хлебнула пива, оставшегося от вчерашней попойки, которую устроил Сбыня и Бойян, пока она спала, и поползла на работу.

Отекшее лицо, нечесаные волосы и запах перегара теперь стали непременными спутниками девушки. Душеспасительные беседы, что вела с ней старший конюх на тему пьянства, конечно не приводили ни к какому результату. Единственное, что удивляло девушку, это то, что злая тетка с ней возится столько времени, и до сих пор не дала ей пинка и не вышвырнула с конюшни за такое поведение.

Юнику перевели на черновые работы и старались прятать в ее каморке, когда приезжал кто-то из высокопоставленных лиц. К лошадям ее тоже почти не пускали, потому что те нервничали, учуяв запах спиртного.

Девушка украдкой наблюдала, как любимый приезжал со своей теперь уже женой на прогулку. Самодовольный вид Кроома рвал ей душу на части.

Она быстро катилась по наклонной, и на горизонте уже маячило увольнение, а дальше - совершенно туманная перспектива, но скорее всего просто помереть где-нибудь под кустом. Но Юнику эта перспектива вполне устраивала, потому что она не видела никакого смысла жить дальше.

Однажды утром к ней зашла Ясаана. Толкнув спящую девушку кулаком в плечо, она строго смотрела на то, как та медленно продирает глаза. Вид у нее был угрожающий и не сулящий ничего хорошего для Юники.

- Значит так! - начала тетка, уперев руки в бока и глядя исподлобья на свою работницу, - если ты не прекратишь, я уволю Сбыню... И тебя... вас обоих!

В этот момент Юника резко протрезвела и напряглась. Быстро хлопая глазами, она повернулась и вскочила с кровати, слегка пошатываясь.

- Я уволю и тебя, и Сбыню! - медленно повторила старший конюх.

- А... а его-то за что?! - спросила Юника охрипшим голосом, тщетно пытаясь найти логику в действиях начальницы.

- Я не только уволю его, но и отправлю туда, где ему самое место: в дом для умственно отсталых! Когда-то я по великой милости приняла его на эту работу, и если ты не хочешь, чтобы он провел остаток дней в закрытом заведении, подумай над своим поведением! - тетка повернулась и, громко хлопнув дверью, вышла вон.

У Юники подкосились ноги, и она рухнула обратно на кровать.

Посидев несколько минут и осмысливая сказанное старшим конюхом, девушка с трудом сгребя волю в кулак, впервые за много дней пошла умыться и причесаться.

Первый день без утренней дозы опохмела стал для Юники самым трудным. Голова трещала, руки тряслись и не желали держать инструмент, ее мучила одышка, а сердце плясало джигу- дрыгу. Едва шевелясь, к обеду она не сделала и половины от того, что должна была.

Но девчонка не сдавалась. Хотя всего глоток пива ей бы сейчас помог гораздо быстрее, чем те литры воды, что она успела выпить за полдня.