Уже в ночи парень добрался до стоянки, где расстался с Юникой. Все действительно было плохо. Стая из пятнадцати или даже больше голов мохнолапов, крутилась у шалаша.

Опасаясь, что случилось самое страшное, и он не успел, парень в ярости быстро выхватил меч и направил коня прямо на них. Завязался короткий и безжалостный бой, в ходе которого он уложил половину стаи, а вторая половина быстро ретировалась.

***

Войдя в шалаш, зеленоглазый пришелец был шокирован увиденным: измученное лицо раненой девчонки, которая должна была проклясть его и его семью до десятого колена за подлое предательство, улыбалось.

Слезы радости лились ручьем, и она шмыгала носом как ребенок. Юника радовалась ему! Она ждала его! Надеялась и верила! Внутри Кроома что-то надломилось. Какое-то необычное, невиданное тепло подкатило к сердцу, разлилось по телу и зашумело в голове.

В этот момент он понял одну простую вещь — он никогда ее больше не предаст и не даст в обиду. Никогда и никому! Даже если хозяева решат снова ее забрать.

Кроом подошел к ней и крепко обнял, прижав к себе. Она всхлипывала, по-детски, уткнувшись носом ему в плечо, а он прислушивался к такому новому, такому волшебному ощущению, которое расцветало удивительным цветком в его душе.

Всхлипы Юники перешли в хрипы, и она резко затихла в его руках.

Он поднял ее и перенес на лежанку. Затем вышел из шалаша. Кроом даже не подозревал, что прошла ночь, и солнце уже поднималось над лесом, светало. Собрав собачьи трупы, оттащил подальше, но возвращаясь обратно, обратил внимание на кусок дерева длиной около двух метров, наполовину выдолбленный внутри. Рядом валялся топор.

«Зачем нужна такая большая емкость, она решила принять ванну?» — задумался он.

Юника все ещё была без сознания. Кроом снял с нее рубашку и осмотрел укусы. Они были сильно воспалены и кровили. Вся кожа вокруг была малинового цвета и опухла. Местами сочился гной. У Юники был сильный жар.

В котелке была какая-то странная жижа: понюхал ее — пахло лохмоногами и еще чем-то. Осмотрев шалаш, он нашел лекарства и стал промывать ей раны, затем вколол антибиотик и жаропонижающее. Через час девчонка открыла глаза.

Лихорадка отступила, но было ясно, что не на долго.

— Чем тебе помочь? — тихо и вкрадчиво спросил Кроом, взяв ее за руку.

— Там, в котелке, противоядие, — шепотом, запинаясь и задыхаясь, произнесла Юника, — Нужно целиком в нем… быть. Там… Дерево… Я пыталась… Нужна емкость и целиком …в нее… — бессвязано проговорила она, на большее у нее не осталось сил, и девушка снова потеряла сознание.

«Противоядие… Так получается собаки ядовиты! А в прошлый раз она просто укус водой сполоснула и все! " — он вышел из шалаша и пошел к дереву. Оно действительно было выдолблено примерно на половину. Древесина очень мягкая, почти как трава, но слабые удары топором кромсали и мяли ее, отщипывая небольшие кусочки, поэтому вся ёмкость была в зазубринах и занозах. Он понял, что у Юники не хватило сил закончить начатое дело.

Вероятно, она уже несколько дней борется с ядом. Осознавая это, парень снова почувствовал жгучий стыд. Схватив топор, словно бросаясь на врага, он уже через пару часов сделал корыто размером аккурат с девчонку.

Затем он вылил туда жижу из котелка.

«Но этого мало, чтоб с головой», — подумав так, ушёл на реку. Там, у берега, лед уже оттаял, и вода темнела узкой полосой. Он бегал туда — сюда с котелком, набирая воду в долбленое дерево.

Еще через час все было готово. Вода была ледяная. Ну ничего тут не поделаешь.

Кроом зашел в шалаш и раздел Юнику донага. Затем осторожно поднял ее на руки и понес к корыту.

Постояв в нерешительности несколько секунд, он опустил ее в ледяную воду. Она очнулась и забилась, но парень хорошо помнил ее слова: «целиком в воду».

Поймав ее хаотично взмахивающие руки правой рукой, он крепко их удерживал, а левой надавил ей на макушку так, что она полностью скрылась под водой. Подержав для верности с полминуты, парень отпустил ее, и девчонка тут же вынырнула, ловя ртом воздух. Глаза ее бешено вращались, и она явно не понимала, что происходит. Повторив так еще пару раз, он вытащил ее из корыта и отнес на лежанку.

Юника оказалась запасливой. Стопка покрывал была туго перетянута веревкой и подвешена на стене. Он распаковал стопку и настелил ей покрывал, а еще парой укрыл сверху… Ее трясло как будто в судорогах, хотя она была без сознания.

Кроом накидал побольше поленьев в очаг, вымыл котелок от остатков жижи и поставил кипятить воду. Порывшись в ее запасах, он нашел ягоды калины и какие-то ароматные веточки. Не особо разбираясь, он все это покидал в закипевшую воду в котелке и стал варить. Пока варился импровизированный чай, снова обработал ей раны на боку и на руке. Воспаление заметно уменьшилось.

Двое суток Юника металась в бреду. Все это время Кроом промывал и обрабатывал раны, колол антибиотики и поил ее самодельным чаем. На третьи сутки она спокойно заснула: температура стала снижаться.

Только сейчас парень понял, что за те дни, что он здесь находится, он поспал украдкой часов пять, не больше. Все остальное время было занято хозяйственными хлопотами: нужно было убрать дохлых собак, наколоть дров, раздобыть еды и приготовить, и, главное, постоянно следить за состоянием девчонки.

Весна уверенно вступала в свои права. Теплые лучи солнца пробивались сквозь полог шалаша, щекоча и гладя веки девушки. Она открыла глаза. Слабость и ломота в мышцах еще присутствовали, но в целом она неплохо себя чувствовала.

Подняв покрывало, девчонка обнаружила, что одежды на ней нет совсем никакой. Ей стало неуютно и неловко от того, что он видел ее, да не просто видел, а сам и раздел!

Юника стала озираться по сторонам, ища, что бы на себя натянуть. Она приподнялась на лежанке и, уронив покрывало, водила руками в полумраке шалаша. Наконец, нащупав свою одежду, потянула ее к себе. В этот момент Кроом вошел внутрь.

От испуга и неожиданности Юника уронила покрывало на пол и, зардевшись румянцем, прижала руки с одеждой к груди, закрывая интимные места.

Он рассматривал ее не стесняясь, и улыбался. Нефритовые глаза излучали задор. Кроом подошел к краю лежанки, сунул руку куда-то под нее, выудил оттуда нижнее белье Юники и протянул ей.

Ей вдруг стало все равно, что он там у нее увидит или не увидит, она отстранила одежду и взяла белье. Неспешно натянула топ и трусы. Затем так же неспешно надела рубашку и штаны с сапогами.

— Как самочувствие? — в его голосе впервые слышалась забота.

Это было необычно и подозрительно. Меньше всего Юника ожидала услышать от него подобный тон.

— Спасибо. Еще немного мутит, но в целом норм, — ответила она.

— Ты будешь завтракать?

— Нет пока, мне бы до кустов дойти, сколько дней прошло? — спросила Юника и, пошатываясь, с трудом начала подниматься с лежака.

— Сегодня четвертый день, — он подошел к ней и подхватил на руки, — давай-ка лучше так: и быстрее, и сил меньше потратишь.

Ей снова стало непривычно и неловко. Он был так близко от нее сейчас, что она слышала его дыхание и стук сердца. Он отнес ее в кусты и оставил там, чтобы девчонка могла облегчиться.

Затем снова подхватил и принес к шалашу. Подал воды для умывания и налил супа из котелка: в плошке, в золотистом наваристом бульоне плавал большой кусок перепёлки.

— Два дня потратил, пока ловил. Прыткие, заразы. Хоть и летают недалеко, а все равно не набегаешься за ними.

Юника молча ела суп, медленно разжёвывая мясо и запивая бульоном.

— Смотри, Кузя здесь! — сказал Кроом, указывая на пасущегося вдалеке коня.

Но девушка опять ничего не ответила. Погруженная в собственные мысли, она пыталась разобраться и в себе, и в том, что произошло с ней за последние дни.

Он вернулся! Спас от собак, вылечил, а сейчас улыбается ей! Что же происходит?! Новый коварный план? Она прекрасно помнила, в каком настроении находился ее бывший подопечный, когда они расставались, точнее парень просто бросил ее в лесу, но теперь это был другой Кроом, его словно подменили.