Какая-то одержимость с этим чувством долга навалилась на нее. Она никогда не была так зациклена, но здесь… Что же с ней произошло там, в седьмом круге, раз теперь она так мучается и из кожи вон лезет, чтобы угодить ему? Или не на седьмом круге? Когда и откуда взялось это противное раболепие перед спасителем и куда подевалась симпатия, не говоря уж о любви?

А еще ей не очень были понятны собственные действия: зачем ехать, когда можно соврать и отказаться. Наплести что угодно, прикрыться воспоминанием, чтобы это было принято за чистую монету. Но она как баран упорно делала все, что ей предлагали. Иногда Юнике казалось, что не она управляет своими желаниями, а кто-то другой буквально заставляет ее соглашаться.

Стиснув зубы, девчонка несколько часов страдала на массажной кушетке, потом на обертываниях, потом опять на массажной кушетке. Массажисты сменялись один за другим, не понимая, почему не наступает расслабление. Все мышцы Юники были напряжены. А она и не думала расслабляться. К вечеру, переместившись в сауну, где от нее наконец отстали, она выдохнула. Старательно стирая с себя остатки обертываний и кремов, которыми ее увлажняли, она полоскалась под душем почти час. Убедившись, что ее кожа чистая аж до скрипа, девушка выключила воду и переместилась на полки, где уже собрались остальные.

— Ну как? — спросила Виера, — понравилось?

— Очень! — слукавила Юника, — я такого никогда не испытывала! — а вот это было чистой правдой: таких пыток в ее жизни еще не было.

— Ну еще бы! Откуда в вашем мире такое блаженство! — добавила Видиана с насмешкой поглядывая на дикарку.

— Да, пожалуй, у нас такого нет, — еще раз соврала Юника, мысленно думая не о своем мире, а о мире Радогора.

Девушка давно поняла, что ее окружают сплошные детекторы лжи, которые невербально распознают обман. Еще Кроом на ней упражнялся в том мире. Юника все время попадалась в его ловушки, пока не поняла: нужно перестать врать. А значит, нужно верить в то, что ты говоришь. И теперь она оттачивала свой новый навык на окружающих. Прежде чем ответить, она выбирала воспоминание, подходящее для ответа, и удерживая его в мозгу, выдавала нужную реплику. Все сказанное ею принималось за правду. Это была еще одна крохотная Юникина победа.

А еще девчонка постоянно ощущала агрессию. На нее нападали без остановки и перерыва. То с одной, то с другой стороны она получала энергетические пинки, вполне осознавая, что это делается направленно и осмысленно. Она стала чувствовать себя кроликом в контактном зоопарке, в которого тискают десятки рук тычут травой или опостылевшей морковкой. Так и с ней: новый выезд — новая проба на прочность. И совершенно не понимала- за что? Каждое ее движение, каждый взгляд, слово подвергались молчаливому осуждению или насмешкам, не говоря уже о ситуациях, когда Кроом принимался учить ее какому-нибудь новому умению. В такие минуты она принимала целый ушат насмешек.

Прошло несколько недель, и девушка почти научилась держать круговую оборону, находясь в постоянном напряжении. Чтобы не вызвать подозрений, она выставляла свои воспоминания как щит. Поэтому ни Кроом, ни его друзья не могли ее считать.

Конечно, она могла бы пожаловаться ему, но ведь это его круг, его жизнь. Она наябедничает о том, что ощущает. И даже если он сможет проверить, то что? Поссорится с теми, кого знал три с половиной тысячи лет? И что она принесет ему в его мир? Ссору? Раздрай? ЗдОрово! Нет! Она не могла и не хотела так с ним поступать. Он изменился ради нее, а она…, а она никак не может найти в себе хоть какие-то чувства, чтобы порадовать его, а не обманывать.

Вынырнув из своих грустных мыслей, вдруг девушка явственно ощутила, как кто-то присутствует в ее разуме. Как будто пристально за ней наблюдает — невидимый и неосязаемый взгляд.

Она украдкой стала смотреть то на одну подружку, то на другую, пытаясь угадать, кто из них решил покопаться в ее голове. И тут Юника почуяла едва уловимый знакомый аромат! Виера!

Это не духи ее так пахли, это запах ее ауры!

У каждого человека из элиты мира Нааффи была своя специализация, где умения проявлялись лучше всего. У Кроома — это страх и отчаяние, у Зроома — внутрений холод, оцепенение, Пхивост — вьюга, метания, терзания. А у Виеры — сексуальное возбуждение. Она могла довести человека до экстаза бессчетное количество раз и причинить смерть от разрыва сердца.

Юника почувствовала внутреннее возбуждение. Точно такое же, как когда-то, когда они с Радогором, отравленные ядом, бросались в объятия друг к другу.

И запах! Ну конечно! Как же он похож на запах этого ядовитого цветка Арбетии Прекрасной! Ну как она могла забыть!

Погрузившись в воспоминания, Юника не заметила, как уже лежит на полке сауны и, извиваясь, стонет от вожделения. Трое девушек замерли как хищники перед нападением, и хитро улыбаясь, внимательно наблюдали за несчастной девчонкой.

Юника чувствовала, что не в силах сопротивляться этому. Она судорожно искала способ остановить Виеру, но та уверенно шевелила в разуме девчонки нужные струны не позволяя ей освободиться. Возбуждение нарастало. И тут Юника увидела свое спасение. Превозмогая бессилие, она кинулась к печи, на которой лежали камни и схватила один из них в руку. Дикая боль от ожога тут же привела ее в себя.

Сзади раздался крик. Обернувшись, девчонка увидела, что Виера держит себя за голову и стонет.

«Ого! Так она тоже уязвима!» — подумала Юника и бросила камень. Ее левая ладонь начала покрываться волдырями, а боль от ожога разливаться на всю руку.

Все ошеломленно молчали. Виера стонала, а отважная девчонка лишь тяжело дышала, стараясь сдержать слезы от боли в руке.

Видиана вскочила первая:

— Кроом нас убьет! — вырвалось у нее, — быстро, в медпункт ее! — она схватила Юнику за руку и потащила за собой.

В медпункте ей положили на обожженную ладонь гель, и волдыри почти сразу сдулись, однако кожа все равно оставалась красной и болела.

— Это пройдет в течение суток, — констатировал служащий медпункта, — аккуратней нужно, девушка, — укорил он Юнику.

— Да, извините, больше не повториться, — тихо ответила она и вышла.

Виера старалась не смотреть Юнике в глаза, Видиана была явно напугана, лишь Даара, как арбитр, глядела на девчонку, прикидывая что-то в уме.

***

Вечером Юника вернулась домой. Прямо на пороге ее встречал Кроом:

— Ну, как день прошел? — спросил он и потянул девушку к себе.

— Отлично! — ответила та, убирая больную руку подальше.

— Поужинаем? — он провел по волосам девушки рукой и поцеловал ее в щеку.

— Да, давай! — хотя есть ей совсем не хотелось, но отказываться она не стала.

Юника прекрасно поняла его намерения.

«Хватит издеваться над ним! — приказала девушка самой себе, — Ты сделаешь так, как он хочет!»

Кроом повел ее в свою комнату. Там был накрыт стол, стояло вино, были зажжены свечи. Наследник престола явно настроился на продолжение после ужина.

Парень все правильно рассчитал. После таких процедур как минимум внутреннее напряжение должно было покинуть девушку, ведь, как известно, массаж имеет великую силу. Они выпьют, и остатки дискомфорта, если таковые еще будет проявлять Юника, он снимет сам, ведь в этом он мастер.

Девчонка села на стул, который он любезно ей придвинул и взяла вилку. По привычке ковыряя ею без помощи ножа, она неторопясь поглощала легкий ужин, пила вино и … молчала. Вино ей пить не хотелось, но она понимала, что дальше на трезвую голову она вряд ли справится с ситуацией.

Ужин был окончен и, как и ожидалось, он потащил ее в постель. Она позволила себя раздеть и уложить на кровать. Ее мысли сейчас убежали туда, где она несколько дней назад мчалась на Кузе по полю, ощущая себя счастливой и свободной. Ей казалось, что она лежит сейчас там, на траве, ей легко и приятно. Девушка старалась удерживать в себе это воспоминание как можно ярче.