Она подошла и остановилась в паре метров, тяжело дыша. Живот уже заметно округлился, и этот факт бил по глазам сильнее любых слов.

— Рик, — выдохнула она. — Нам нужно поговорить.

Я посмотрел на неё. Потом на Шейна, который так и остался стоять на месте, сжимая кулаки. Потом на Карла, который замер, глядя на нас.

— Поговорим, — сказал я ровно. — Но не здесь. И не при всех.

Лори кивнула, сглатывая ком в горле.

— Где?

Я оглянулся на склад, на машины, на людей, которые делали вид, что не смотрят, но на самом деле смотрели все.

— В моём трейлере.

Я зашёл в трейлер и сразу понял, что места здесь теперь кот наплакал. Ящики с консервами, коробки с батарейками, какие-то запчасти — всё это заполонило каждый свободный угол. Лори вошла следом и замерла, обводя взглядом это изобилие. Глаза у неё округлились — видимо, за последние месяцы она отвыкла видеть столько еды в одном месте.

— Боже... — выдохнула она. — У вас... у тебя столько всего...

— Клем, — позвал я, не отвечая на её реплику.

Клементина, которая сидела на своей лежанке и старательно делала вид, что её тут нет, подняла голову.

— Сходи, помоги остальным, в грузовике, там нужны руки.

— Хорошо, дядя Айзек, — сказала она, спрыгнула с лежанки и, бросив быстрый взгляд на Лори, выскользнула наружу.

Я показал Лори на свободное место у столика. Она села, и я опустился напротив. Просто смотрел на неё. Ждал.

Она не заставила себя ждать. Слова полились, будто она репетировала их всю дорогу сюда.

— Рик, прости, — голос дрожал, руки теребили край куртки. — Я знаю, как это выглядит со стороны. Но мы правда тебя не кидали. Там было столько ходячих, мы не могли... мы думали, ты не...

— Айзек, — перебил я.

Она замерла.

— Что?

— Теперь меня зовут Айзек. Рика больше нет, — я говорил спокойно, без злости, просто констатируя факт. — Он остался в той больнице. Так вы думали. Пускай так и остаётся.

Она смотрела на меня, не понимая, а я продолжил.

— Ты начала новую жизнь без меня, — я кивнул на её живот, и она машинально прикрыла его руками, будто защищая. — Причём довольно быстро. И довольно успешно, судя по всему. Так пускай всё так и остаётся.

Лори побелела. Её губы задрожали, глаза наполнились слезами, но она сдерживалась из последних сил.

— Рик... не говори так... — голос сорвался. — Ты жив. Ты здесь, ты передо мной. Я вижу тебя, я...

— С этим я согласен, — перебил я снова. — Я перед тобой. Вот он я. Но ты считала меня мёртвым. Так пусть мёртвым и останусь.

Она смотрела на меня так, будто я ударил её. По-настоящему, кулаком в солнечное сплетение. Воздух с шумом вышел из лёгких, глаза стали огромными, в них плескалась такая боль, что у меня самого внутри что-то ёкнуло. Память Рика, наверное. Или просто человеческое.

— Ты... ты серьёзно? — прошептала она. — После всего... после всего, что было...

— А что было? — спросил я тихо. — Ты была моей женой. Я любил тебя. Память об этом у меня есть. А я... я другой. И ты уже сделала свой выбор.

Она вскочила. Глаза горели, слёзы уже текли по щекам, но в них появилось что-то ещё, целый коктейль. Обида. Злость. Непонимание.

— Да как ты смеешь?! — голос сорвался на крик. — Ты не знаешь, через что мы прошли! Ты не знаешь, как я ночами не спала, думая, что ты там один, в этой больнице, среди... среди них! А ты... ты сидишь тут, со своими продуктами, со своей... этой девочкой, и говоришь мне, что я должна забыть?!

Я поднялся. Медленно. Спокойно.

— Я не говорю, что ты должна забыть. Я говорю, что ты уже пошла дальше. И это нормально. Это жизнь. Но не надо теперь делать вид, будто я должен вписаться в эту новую жизнь, как будто ничего не случилось.

Она замахнулась.

Пощёчина вышла звонкой. Очень звонкой в тесноте трейлера. Голова мотнулась, на щеке защипало, но я даже не пошевелился. Просто смотрел на неё.

Лори замерла, глядя на свою руку, будто не веря, что это сделала. Всхлипнула. Потом ещё раз. И вдруг осела обратно на сиденье, закрыв лицо ладонями.

— Прости... прости, я не хотела... — голос глухой, сквозь пальцы. — Я просто... я не знаю, что мне делать, Рик... я не знаю...

Я сел напротив. Снова. И молчал.

В трейлере повисла тишина, нарушаемая только её всхлипами. Я ждал, когда она успокоится. Разговор ещё не был закончен.

Она подняла на меня заплаканные глаза. Красные, опухшие, полные такой боли, что у меня внутри всё переворачивалось. Но я держался.

— Что ты вообще думаешь делать? — спросила она тихо.

— Мои планы не изменились, — ответил я своим обычным тоном. — Мне нужно найти новый дом для своей группы. Мы едем в Саванну.

— А нас? — голос дрогнул. — А нас ты просто оставишь? Меня, Карла... твоего сына? Ты просто так оставишь?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— А что ты сама думаешь, Лори? — спросил я в ответ. — Чего ты хочешь?

Она всхлипнула, вытерла слёзы рукавом.

— Я хочу... я хочу, чтобы мы были вместе. Как раньше. Ты, я, Карл... семья.

Я покачал головой.

— Это исключено.

— Почему? — в её голосе появилась истерическая нотка. — Почему?! Ты жив, я жива, Карл ждёт тебя...

— Лори, — перебил я. — У тебя новая жизнь. И у меня теперь своя.

Она замерла. В глазах мелькнуло что-то непонятное...

— Своя? — переспросила она. — Это... это та черноволосая стерва, которая на тебя смотрит, как на последний шанс? Ты променял нас на неё?!

Я выдохнул. Спокойно. Без злости.

— Лори, тебе ли говорить? — я кивнул на её живот. — Ты сейчас беременна от другого мужчины.

Она дёрнулась, будто я снова ударил. Закрыла живот руками, вжалась в сиденье.

— Это... это не то... ты не понимаешь...

— Я всё понимаю, — сказал я тихо. — Ты думала, я мёртв. Ты была одна, напугана, и рядом оказался Шейн. Это жизнь. Я не осуждаю.

— Но тогда почему?.. — она не договорила.

— Потому что это не делает нас семьёй, Лори. Ты пошла дальше. Я пошёл дальше. У нас теперь разные пути.

Она молчала. Смотрела на меня, и в её глазах было столько всего — боль, обида, злость, надежда, которая медленно умирала.

— А Карл? — прошептала она наконец. — Что мне сказать Карлу?

Я отвернулся к окну. За стеклом темнело, люди суетились, готовясь к ночлегу. Где-то там был Карл, который звал меня папой.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но врать ему я не буду. Он заслуживает правды. Когда-нибудь.

Лори всхлипнула, поднялась.

— Ты... ты чудовище, — выдохнула она. — Ты не Рик. Рик бы так не поступил.

Я тоже встал.

— Рик бы не поступил. Но Рика здесь нет. Есть я. И мне жаль, что так вышло.

Она постояла ещё секунду, глядя на меня с ненавистью и болью, а потом выскочила из трейлера, громко хлопнув дверью.

Я остался один... Жаль что ненадолго. Ведь буквально через минуту трейлер вошёл Шейн.

От автора: как и обещал каждый 400 лайков дополнительная глава.

***

В дальнем углу ангара, там, где было чуть теплее и не так гулял сквозняк, развернулась небольшая импровизированная кухня. Походная плитка, большая кастрюля, в которой что-то аппетитно булькало, распространяя вокруг запах, от которого у любого выжившего потекли бы слюнки.

Карли стояла у плитки, сосредоточенно помешивая длинной ложкой. Рядом с ней Теодор, устроившись на перевёрнутом ящике, чистил картошку. Эми на разделочной доске резала лук, периодически вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Знаете, о чём я мечтаю? — спросила Карли, не отрывая взгляда от кастрюли.

— О нормальной плите. Чтобы духовка была. И чтобы можно было запечь курицу. Целиком.

— О, размечталась, — хмыкнул Теодор, отправляя очищенную картофелину в миску с водой. — Я вот о мастерской мечтаю. Конечно как Айзек я не стану, ну кто сказал что не нужно к этому стремиться.

— А я — о саде, — тихо сказала Эми, промокнув слёзы от лука. — Чтобы зелень своя, помидоры, огурцы. И чтобы не бояться, что завтра есть будет нечего.