Однако, с недавних пор, у девушки не было причин не доверять ему, поэтому его настойчивость в поиске была воспринята ею как неизбежное и необходимое условие.

В разговоре повисла пауза. Это не была неудобная или обреченная тишина. Так обычно молчат близкие люди, которые не хотят произносить вслух неприятные новости.

— Ты пойми, мне нужно вернуть силу, — сказал он, и было не понятно, кого он пытается убедить больше — себя или ее.

— Я не смогу тебя защитить от твоих хозяев, если не буду готов, понимаешь? Я очень хотел бы провести с тобой остаток жизни здесь, но жить и бояться, что в любой момент все кончится, я не хочу. Я привык, что моя судьба у меня в руках, и никто не смеет мне указывать.

Произнеся это, он придвинул ее к себе поближе, словно стараясь запечатлеть этот момент.

— А теперь и твоя судьба тоже, — ласково приподняв ее лицо за подбородок, он нежно прикоснулся губами к ее носу, затем к щекам, а потом обхватил губы в сочном глубоком поцелуе.

Юника вздохнула. Она все и так прекрасно понимала. Но сильно не хотела прерывать этот удивительный, наполненный такими счастливыми моментами период жизни. Когда весь мир состоял только из них двоих, и больше никого не было …

Единственное, в чем она смогла его убедить, это тщательно подготовиться к путешествию.

Почти неделю они занимались заготовкой мяса, которое будет долго хранится. Он коптил его на ветках плодовых деревьев, которые нашла Юника. А она проверяла одежду, чтобы та была достаточно крепкой и выдержала все невзгоды пути.

Несколько дней спустя Кроом, наконец, отправился в дальний путь, а девушка стала коротать дни в одиночку. Ей этого не хотелось, но она ничего не могла с собой поделать и еще долгое время смотрела с обрыва в ту сторону, где скрылся силуэт ее любимого.

По началу она тихо надеялась, что он передумает и вернется, но понимала, что этого не произойдет. И снова лишь Кузя составлял ей компанию. Да и то девушка редко его видела. Конь в основном занимался поиском пропитания себе: добывал траву из -под снега и обгрызал ветки деревьев. Благо, они были питательны, и тот чувствовал себя прекрасно даже на таком скудном корме.

***

Прошла зима. В прочном крепком доме с настоящей печкой зимовать было несравненно лучше, чем в шалаше. В этот раз ее не беспокоили дикие звери.

Девушка скучала по своему зеленоглазому любимому, и часто мысленно говорила с ним. Она представляла, как вот-вот за порогом послышатся шаги и распахнется дверь. И она увидит его: уставшего, но улыбающегося ей такой невозможной, родной улыбкой и скажет…

«Ну что-нибудь такое, доброе, он должен что-то сказать», — фантазировала она, глядя на огонь в печи.

Весна вступила в свои права: солнце бодро топило снег, птицы запели дружным хором, лед на реке начал трещать и ломаться. Первый грохот ледохода сильно ее напугал. Ей сразу представилось, как Кроом не успел уйти с реки и попал в полынью.

Но день проходил за днем и вот, однажды утром, совсем рано, пока солнца еще не было видно, Юника услышала за дверью шум — ее любимый вернулся. Грязный, уставший, почти налегке, но живой и здоровый именно такой, каким она и представляла его.

Девчонка с криком бросилась ему на шею, а он обхватив ее руками, закружил, а потом медленно, осторожно, как будто она — сокровище, поцеловал в губы.

Несколько часов радостной суеты прошли в одно мгновенье. Она помогала ему привел себя в порядок. Пока он усаживался за стол, девушка быстро собрала поесть.

Юника кормила его горячим супом с корешками и мясом косули и слушала рассказ.

Ему пришлось долго бродил по лесу: он наткнулся на берлогу медведя, попал в окружение к мохнолапам и даже столкнулся с небольшой стаей горбатых волков. Но везде благополучно избежал опасности.

Во время рассказа парень старался показать, как он играючи справлялся со всеми опасностями на своем пути, но Юника уже заметила множество грубо и неумело зашитых дыр в его одежде. Не все было так радужно, как он хотел представить, вероятно, чтобы она не беспокоилась.

Напутствия Юники очень пригодились: перед долгой дорогой она как можно тщательней объясняла ему все косвенные приметы, которые нужно замечать, чтобы вовремя распознать ту или иную опасность в это время года. Рассказывала про повадки крупных и мелких зверей и про то, как лучше справиться, если все-таки встреча с ними застигнет врасплох.

Выдохнувшись от яркого рассказа своего путешествия, осоловевший от горячего и сытного обеда, он потянул ее спать.

На следующее утро их разбудило пение птиц и далекий грохот лопающихся льдин на реке.

— Юника! Я ведь не сказал тебе главного, — начал загадочным тоном Кроом, когда они лежали обнявшись после бурной ночи, — я нашел!

— Не может быть! Ты нашел людей?! — девушка подскочила и удивленно и одновременно радостно посмотрела ему в глаза.

— Я нашел следы людей! Я вышел на дорогу! Представляешь? На настоящую дорогу! И там были следы конских копыт и полозьев! — с какой-то торжественностью сообщил эту новость, и выжидательно посмотрел на свою любимую.

— Когда? — спросила Юника, откидывая одеяло и натягивая одежду.

— Что когда?

— Когда мы собираемся? — да, она всегда была легка на подъем.

— Прямо сейчас! — вскочив, Кроом тоже стал одеваться.

Сборы были не очень долгимим: они собрались в путешествие очень быстро, хотя ей и жалко было бросать все то, что создали своими собственными руками.

Тем не менее, взяв самое необходимое для перехода, уже не следующий день рано утром выдвинулись в путь. Перейдя реку по смерзшимся на последнем морозе льдинам, направились прямо в чащу леса. Снега в лесу еще было много, но он стал мокрым, серым и проминался до земли, смешиваясь с весенней грязью.

Идти было тяжело. Кроом периодически заставлял Юнику ехать на лошади — он не хотел, чтобы она уставала, но девушке было жалко Кузю, нагруженного до самых ушей, и потому подсаживалась очень ненадолго.

Через пару дней пути перед ними возникло огромное лесное озеро. Темные его воды отражали синее небо, а стволы деревьев торчали прямо из воды, создавая сказочную картину.

Когда Кроом шёл обратно к дому, оно еще было замерзшим, но сейчас, всего за пару дней, оттаяло и полыньи тут и там открывали свои жадные пасти, чтобы поглотить зазевавшуюся добычу.

Они разбили лагерь на берегу, и парень, соорудив слегу (большая длинная палка) пошел вперед щупать дно. Его не было несколько часов, но когда он вернулся, то был ужасно доволен. Ему удалось дойти до противоположного края и по дороге оставить вехи.

На следующее утро они снова выдвинулись. Озеро оказалось и не озером вовсе, а болотом. Оно ещё не протаяло на дне и более-менее держало вес людей и даже груженой лошади. Весь день они потратили на переход и уже в ночи выбрались на другую сторону.

Перекусив, упали без сил на расстеленные наспех шкуры и уснули.

Кузя всю ночь пасся на первой проклюнувшейся травке и обрывал с деревьев молодые, чуть лопнувшие почки и побеги.

Утром, после легкого завтрака, они двинулись дальше. С каждым днем идти было все легче, и уже дней через пять снега почти не было видно — он растаял.

Когда до дороги оставался всего день пути, Кроом принял решение разбить лагерь.

Его тысячелетний опыт и практика в отсталых цивилизациях подсказывали ему, что вот так, наскоком, являться в чужой мир нельзя. Это иногда бывает смертельно опасно. Поэтому он решил оставить Юнику в лагере, а сам дойти до ближайшего селения и разведать обстановку.

Они сложили шалаш. Кроом на всякий случай раздобыл пару куропаток в дополнение к тем припасам, что у них были с собой и отбыл. Юника осталась ждать.

Он шел всю ночь. Уже к утру следующего дня уверенными шагами высокий зеленоглазый брюнет, одетый в куртку из шкур, с охотничьим рюкзаком за плечами вошел в деревню.

Деревянные домики, покрытые соломой, торчали как грибы после дождя. Грязная, размытая весенним паводком дорога, лениво изгибаясь, протянулась через всю деревню от начала и до конца.